Джонатан Мэйберри 
The X‑files. Секретные материалы. Никому не доверяй (сборник)

Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=18826090
«Секретные материалы. Никому не доверяй. Сборник»: Издательство ACT; М.; 2016
ISBN 978‑5‑17‑096166‑5
Аннотация

Бестселлер, покоривший поклонников «The X‑files» во всем мире, добрался и до России.
В этой книге, задуманной создателем сериала Крисом Картером и составленной бестселлинговым автором по версии «Нью‑Йорк Таймс» Джонатаном Мэйберри, читатели найдут совершенно новые, ранее не публиковавшиеся расследования Малдера и Скалли, которые продолжат погружаться в мир инопланетных заговоров, теневых правительств и, конечно же, жутких монстров.

Джонатан Мейберри
Секретные материалы. Никому не доверяй. Сборник

X‑FILES: TRUST NO ONE (prose novel)
is ™ and © 2016 Twentieth
Century Fox Film Corporation All Rights Reserved.
IDW Publishing, a division of Idea and Design Works, LLC. All Rights Reserved.
© Павлов Ю. К)., перевод на русский язык, 2016
© Морозова А. А., перевод на русский язык, 2016
© Красникова Ю. А., перевод на русский язык, 2016
© Рокачевская Н. В., перевод на русский язык, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Авторы книги «Секретные материалы. Никому не доверяй» от всей души благодарят армию поклонников сериала, которые были с Малдером и Скалли с самого начала. Мы знаем, что вы хотите верить. Хотим и мы.

Предисловие
Джонатан Мэйберри

«Секретные материалы».
Это словосочетание всегда рождает во мне две соперничающие друг с другом мысли.
Никому не доверяй.
Я хочу верить.
Всегда. Пиф‑паф. Эти мысли всегда вместе, но в то же время различаются, как орел и решка.
Не доверяй никому, потому что, будем честны, верить никому нельзя. Уж точно не в мире (сделайте паузу и представьте, как это произносит тот голос из видеоролика), где повсюду инопланетные охотники‑оборотни, двуполые инопланетные радикалы, вампиры, двойные и тройные агенты, заговорщики и тайные пришельцы, где идет постоянная промывка мозгов и существуют неопровержимые доказательства того, что нельзя верить даже собственным глазам, а уверенность в чем‑либо – или шутка, или смертельно опасный тактический просчет.
Никому не доверяй.
Мудрый совет от умирающего посреди улицы правительственного агента, наверняка подстреленного своими же.
Никому не доверяй.
И все же.
Я хочу верить.
Честно. Очень хочу.
Не только в существование инопланетной жизни, а вообще во все. В Джерсийского дьявола, диббуков, индейских знахарей, в хитроумные теории заговора. Я хочу верить астронавтам, которые что‑то видели в космосе, шерифам из маленьких городков, которые видели еще больше, работникам канализационной службы и всем остальным. Нечто неизведанное существует, и я готов в это верить. Стремлюсь в это верить.
В целом я похож на Малдера. Я хочу найти то неизведанное, о существовании которого подозреваю. То, что скрыто от нас потому, что не нашлось смельчаков, что посветили бы во тьму фонариком. То, что живет на задворках нашей цивилизации благодаря привитому нам культурой слепому безразличию. То, что настолько не похоже на нас, что мы даже не пытаемся с ним взаимодействовать.
И нельзя забывать про плохих парней. Тех, что прячутся, сбивают нас с толку и лгут в лицо. Ребят в черном, готовых спустить курок, чтобы заставить чей‑то голос замолчать. Я хочу, чтобы их вывели на чистую воду.
Мне очень хочется всего этого.
Да, порой скепсис делает меня похожим на Скалли, но что с того? Может, я стремлюсь к большему, чем просто верить. Может, я хочу увидеть. Попробовать. Потрогать и измерить, чтобы не осталось никаких сомнений. Вот суть «Секретных материалов».
Крис Картер взял идею этого сериала не с потолка. Сериал получился революционным, но каноны, которые он разрушил, многим были близки. В мире множество скептиков, да и параноиков предостаточно. Но среди них есть и любопытные скептики – те, кто не верит, но все равно проверит, пусть для этого и придется полежать в засаде в кустах, забраться в склеп или спуститься в канализационный коллектор. Нет, не затем, чтобы что‑то опровергнуть. Просто в глубине души они – как Малдер. Они хотят верить.
Таковы многие из нас.
«Секретные материалы» стали для нас окном в тайный мир и одновременно разбудили наши сомнения, подозрения, рационализм и неугомонное любопытство. Каждую серию мы смотрели с напряжением и пристрастием, как смотрят обычно документальные фильмы.
Мы хотим верить.
Мы хотим знать.
«Секретные материалы» – умный фильм, вовлекающий нас в диалог между теми, кто хочет верить, и теми, кто стремится утаить секреты. Неугомонные Малдер и Скалли были с нами на протяжении девяти сезонов сериала, двух фильмов и множества комиксов, книг и игр…
Но мы по‑прежнему хотим верить.
И тем не менее не доверяем тем, с чьим мнением принято считаться.
Именно это отличает нас от толпы в шапочках из фольги. Мы не носим эти пресловутые шапочки – эффект от которых, впрочем, тоже можно обосновать, – и потому в наших руках этот сборник.
Многолетняя любовь к «Секретным материалам» привела меня к выдающимся авторам, работающим в жанрах детектива, триллера, ужасов, фэнтези и научной фантастики. Все они могут похвастаться такой же любовью к этому сериалу, пониманием того, чем именно цепляют «Секретные материалы», и блистательным умением рассказывать истории.
Вам не придется продираться через страницы вялого повествования, чтобы найти сильный рассказ. Каждый автор сборника «Секретные материалы: Никому не доверяй» – настоящий мастер.
Все они работали с неуемным энтузиазмом, словно по‑настоящему верят.
Они также привнесли свой природный скептицизм и педантичное внимание к деталям федеральных расследований. Они никому не доверяют. Но хотят верить.
И вы захотите.
Перед вами пятнадцать мрачных историй. Историй о том, что лежит в темноте за пределами человеческого понимания, и о том, что таится внутри каждого из нас. Эти истории – не для того, чтобы просто скоротать вечерок. У них есть зубы. И когти. И…
Впрочем, вы сами скоро узнаете.
Вы вряд ли стали бы это читать, если бы когда‑то вас не захватило волшебство «Секретных материалов». Но, будь вы зрителем, посмотревшим лишь несколько серий, или отчаянным фанатом, знающим поименно всех «Одиноких стрелков», в этой книге вы откроете для себя что‑то новое.
Нечто, что заставит вас запереть дверь, лишний раз проверить, работает ли телефон, и лечь спать при свете.
Я хочу верить, честно.
Ведь истина где‑то рядом.
Давайте отыщем ее…

Джонатан Мэйберри, редактор‑составитель

Кататония
Тим Леббон

– Я тебя разбудил?
– Малдер? Ух… нет, меня разбудил другой звонок. Ты вообще спишь когда‑нибудь? Сейчас три часа ночи!
– А зачем мне спать?
– От усталости? Ну, знаешь, глаза сами закрываются, и ты засыпаешь.
– А, такое иногда случается. Но в этот раз есть дела поважнее.
– Какие?
– Мне нужна твоя помощь.
– Серьезно? В три ночи?
– В принципе можно подождать до завтра.
– Объяснишь хоть, в чем дело?
– Есть в Массачусетсе городок, Линотт‑Саунд. Два дня назад там пропали четверо детей, вчера утром их нашли в соседнем лесу в состоянии кататонического ступора. Когда их привели домой, выяснилось, что дети здоровы, только ни на что не реагируют. Весьма занимательно.
– Наверняка обкурились чего‑нибудь.
– Ни следа наркотиков в организме.
– Значит, массовый гипноз. Дети любят баловаться подобной ерундой. Те, на кого гипноз не подействовал, испугались и разбежались по домам, а друзей бросили в лесу. Детям свойственна жестокость.
– Они даже не были знакомы друг с другом и исчезли в разных местах. Ну хватит уже, Скалли.
– Что хватит? Может, они просто так играют. У кого‑нибудь редкая форма ночного апноэ, а другие решили, что это круто, и начали ему подражать, чтобы оказаться в центре всеобщего внимания. Типичные подростки.
– А ты не изменилась. Всему пытаешься найти рациональное объяснение.
– Ты сам просил помочь!
– Когда ты сердишься, твой голос звучит очень соблазнительно.
– Я не сержусь, я просто устала.
– Значит, твой голос звучит соблазнительно, когда ты устаешь.
– Какого черта ты сам не спишь? В любом случае мы больше не работаем вместе.
– Официально.
– Верно. Так зачем я тебе понадобилась?
– Как всегда. Без тебя не то.
– И потому что я твой голос разума.
– И это тоже. Увидимся завтра в полдень?
– В Линотт‑Саунд, так?
– Да, в закусочной «У Маршалл», прямо на въезде в город. Так и знал, что ты не сможешь мне отказать.
– Мне пора спать, Малдер.
– Спокойной ночи, Скалли.

* * *

Закусочная была не ахти какая – Малдеру доводилось бывать в местах и поприличнее. У засыпанной гравием парковки на бетонных блоках стояла пара грузовиков без колес с разбитыми стеклами и рваными сиденьями, из которых торчал поролон. От забегаловки на противоположной стороне узкой дороги пахло мертвечиной. Когда‑то там была заправка, и, несмотря на то что бензоколонки давно снесли, о прошлом заведения напоминал дряхлый навес и стойкий аромат бензина. Малдер почувствовал его, как только вышел из машины и направился к закусочной, а когда к парам бензина примешался запах жирного жареного бекона, испытал легкую тошноту. Он почти сутки ничего не ел, но атмосфера этого местечка не пробуждала аппетит.
Краска на стенах облезла, дверь покосилась, а на вывеске красовалась выведенная корявым почерком надпись: «Кафе “У Маршалл”». Место это походило на одинокую женщину среднего возраста, которая хочет любви, но довольствуется тем, что к ней хоть иногда заглядывают на обед.
Стоило Малдеру войти забегаловку, как из‑за барной стойки ему дружелюбно улыбнулась и помахала крупная женщина. Других посетителей не было видно – казалось бы, плохой знак, но внутри было чисто и аккуратно, по крайней мере на первый взгляд, и тогда Малдер почувствовал, что всерьез проголодался.
– Думаю, вам не помешает чашечка кофе! – воскликнула женщина за стойкой и налила кофе, не дожидаясь ответа.
– И как ваш кофе на вкус? – спросил Малдер, присаживаясь за стойку.
Не отвлекаясь, женщина вздернула кустистые брови. Лицо у нее было пухлым и румяным, как у стереотипной поварихи.
– Паттон, он спрашивает, каков на вкус наш кофе!
– Да это лучший кофе на востоке! – отозвался сгорбленный лысый старичок, ютившийся у окна.
Он был настолько тщедушным и крошечным (едва крупнее стоявшей перед ним кружки!), что его можно было целиком подшить к папке с делом.
– Паттон? – переспросил Малдер.
Старик махнул рукой, будто отгоняя муху.
– Я безотцовщина, да и мать меня не любила.
– Паттон – это имя или фамилия?
– Зависит от того, с какой ноги встать.
Малдер улыбнулся. Женщина – по‑видимому, Маршалл, хотя было опять не ясно, имя ли это, – предложила ему сахар и сливки, но он отрицательно помотал головой. Потом взял горячую чашку и сделал маленький глоток. Паттон оказался прав на все сто. Такого отличного кофе Малдер не пил с незапамятных времен.
Потягивая напиток, Малдер взглянул на меню, небрежно нацарапанное на доске над стойкой. По составу блюда были вполне обычными, а вот названия отличались оригинальностью, порой чрезмерной. Оладьи с беконом в «согревающем орехово‑сладком» сиропе, бургеры «Тройное обжорство», мясной рулет с «божественно‑нежным» пюре, а также полный арсенал выпечки, начиненной «любовью и волшебством». Малдер осторожно взглянул на Маршалл, которая стопками раскладывала вымытые тарелки.
– Еда у вас так же хороша, как и кофе?
– Милок, ты обо всем по одежке судишь?..
Малдер вспомнил запах бензина, раскуроченные грузовики и вкус кофе и покачал головой.
– Приготовлю тебе свой фирменный завтрак, – улыбнулась женщина и скрылась за широкой дверью кухни.
– Еще лет сорок назад я сам этот кофе варил, – сказал Паттон. – Закупал зерна, молол, хранил известным только мне способом. Теперь вот дочь научил.
Он с теплой улыбкой кивнул в сторону кухни.
– Варит едва ли не лучше моего. Люди, местные и приезжие, постоянно пытаются выведать наш секрет. Как мелем, что подмешиваем, как долго настаиваем, откуда воду берем и прочее и прочее. Могут спрашивать сколько угодно, я все равно не проболтаюсь. – Старик почесал нос сухим, словно веточка, пальцем. – Секрет фирмы.
Малдер сел за столик напротив Паттона. Старик ему понравился, а то, что он оказался отцом Маршалл, придавало заведению еще больше тепла и дружелюбия.
– В таком случае не стану интересоваться, – сказал Малдер, отхлебывая божественно вкусного кофе. – Люблю загадки.
– Разве загадки существуют не для того, чтоб их решать? – спросил Паттон, осматривая Малдера с головы до ног и улыбаясь уже не так открыто, как прежде. – Это ведь ваша работа.
– Наша? – переспросил Малдер.
– Коповская.
– Я не коп.
– Значит, федерал.
Малдер отвел взгляд и снова сделал глоток. Нужно будет попросить еще чашечку. Интересно только, будет ли кофе таким же вкусным. Некоторые загадки довольно быстро утрачивают свой блеск.
– Федерал, но не простой, – дружелюбно ответил он.
В таких маленьких городках, как Линотт‑Саунд, старожилы вроде Паттона частенько знают то, о чем другим невдомек. Пусть он столь древний и скукоженный, что едва шевелится, но он наверняка в курсе всех городских сплетен. Информация, полученная от подобных людей, нередко становится ключевой в распутывании дела.
Паттон рассмеялся, и звук его смеха был резким и ломким, как хруст рвущейся газеты.
– Теми лунатиками интересуешься?
Малдер кивнул.
– Обычные дети. Наверняка напились или накурились.
– Вы и правда так думаете?
– А то.
Однако Паттон больше не смотрел на Малдера. Он опустил голову и крепко вцепился руками в край стола, будто боялся его отпустить. Костяшки пальцев у старика побелели; ногти его напоминали почерневшие струпья.
– Что‑то вы недоговариваете, – заметил Малдер.
– Ангельские гимны, – пробормотал старик.
– Что‑что?
– Вот твоя еда, милок, – произнесла подошедшая Маршалл и следом шепнула: – Не обращай внимания на моего старого больного папаню.
Она поставила перед Малдером тарелку и несколько раз перевела взгляд с него на Паттона и обратно. От былого радушия не осталось и следа.
– Пап, у тебя все нормально?
– Можно еще чашечку кофе? – попросил Малдер. – И еще одну для моей напарницы. Со сливками, но без сахара.
– Напарницы? – переспросила женщина.
Малдер пожал плечами.
– Она задерживается.
Маршалл скрылась за барной стойкой, а Малдер принялся за оладьи и яичницу с беконом, то и дело поглядывая на Паттона. Тот понемногу пришел в себя и откинулся на блестящем кожаном диванчике. Можно было бы предположить, что в силу возраста старик не совсем понимает, что именно интересует Малдера, но, вероятнее, все было как раз наоборот: Паттон ждал, что Малдер начнет копать глубже, дотошно расспрашивать, и это его пугало.
Малдер не собирался этого делать. До поры до времени. Порой достаточно знать, что еще есть куда копать.
– Ох, и растолстеешь ты, – раздался из‑за спины женский голос, и Малдер тут же почувствовал волнение.
Он скучал по Скалли. Последние два месяца они разговаривали друг с другом лишь по телефону, и как бы Скалли ни пыталась показать, что ее эти разговоры раздражают, Малдер знал, что ей нравится с ним общаться, а уж с глазу на глаз и подавно.
– У меня быстрый обмен веществ, – ответил он.
– Хватит рассказывать сказки.
Малдер поднялся, чтобы ее поприветствовать. Скалли отпустила волосы и немного похудела, но в целом оставалась прежней. Одета с иголочки, остра умом, а уж языком‑то способна заколоть любого с десяти шагов.
– Спасибо, что приехала, – сказал Малдер. – Рад тебя видеть.
Скалли огляделась и улыбнулась Паттону.
– Любишь ты таскать меня по роскошным местам, – пробормотала она, чтобы слышно было только Малдеру.
– Попробуй сначала здешний кофе.
Скалли улыбнулась, в этот раз искренне.
– А где твой новый приятель?
– Крайчек? Выслеживает мелкого гангстера в Бостоне. Я должен был подменить его, – Малдер взглянул на часы, – примерно час назад.
– У тебя будут проблемы со Скиннером.
– Куда уж больше.
– Кофе готов! – вернулась с кухни Маршалл. – Так вот, значит, твоя напарница? Настоящая красотка.
– А я и не замечал, – сказал Малдер. – Можно взять кофе с собой?
– Эй, я шесть часов сюда добиралась! – запротестовала Скалли.
– Тем более, нет времени сидеть и расслабляться. Идем. Осмотримся в округе, взглянем на спящих детишек.
За спиной послышался шорох, и, обернувшись, Малдер заметил, что Паттон вжался в сиденье. Интересно, он вообще когда‑нибудь встает? Старик смотрел на Малдера древними водянистыми глазами, не обращая почти никакого внимания на Скалли.
Малдер положил деньги на столик, забрал стаканчики с кофе у Маршалл и благодарно кивнул.
Стоило им выйти наружу и глотнуть свежего сельского воздуха, сдобренного застарелым ароматом бензина, как Скалли зевнула.
– Нужно выспаться.
– Знаешь выражение «на том свете отоспимся»?
– Спасибо, что поднял настроение, Малдер.
– Да ладно тебе. Садись в машину.

* * *

– Девочку зовут Лора Коннолли, – сказал Малдер. – Тринадцать лет, из благополучной семьи, учится хорошо.
– Почему мы идем именно к ней? – спросила Скалли.
– До ее дома ближе всего ехать.
Лицо Малдера озарила обезоруживающая улыбка, но Скалли было не до того. Она слишком устала; к тому же ей пришлось выдумать историю про больного родственника, чтобы отпроситься из Академии, и больше такой предлог не пройдет. Малдер постоянно втягивал ее в свои сумасбродные затеи, и она не могла отказать, хотя бы потому, что он искренне нуждался в ее помощи, а возможно…
Впрочем, сейчас у нее не было сил об этом думать. О тенях, призраках и прочих несуществующих явлениях. Ей, привыкшей мыслить рационально, все это доставляло дискомфорт даже на свежую голову.
– Что тебе известно об этой девочке? – спросила она.
– Два дня назад она пропала, как и трое других детей. Родители утверждают, что она была счастлива и даже не помышляла о побеге из дома. Парня у нее не было, других причин прогуливать школу и сбегать из дома – тоже.
Вдалеке показался Линотт‑Саунд. Скалли повидала сотни таких городов: самых обыкновенных, спокойных, ничем не примечательных.
– Не встречала родителей, которые бы знали все секреты своих тринадцатилетних детей, – сказала она.
– Руководствуешься личным опытом? – как всегда шутливо, спросил Малдер.
– Так я тебе и сказала, – ответила Скалли с плохо скрываемой улыбкой.
В компании Малдера от улыбки удержаться было сложно.
– Откуда у тебя информация? От местных полицейских?
– Насколько я знаю, полиция этим больше не занимается. Девочка вернулась домой, дело закрыто.
– Значит, от врачей? Ее должны были хотя бы осмотреть в больнице.
– Должны были, – заметил Малдер с сомнением в голосе.
– Тогда кто тебе сказал?
Скалли подумала, что ей совсем необязательно было это знать. У Малдера зачастую были весьма сомнительные источники информации, и она прекрасно это знала, равно как и то, что об этих источниках думают в Бюро.
– Один знакомый, – ответил Малдер. – Приехали.
– Какой еще знакомый?
Но Малдер уже вышел из машины и двинулся к аккуратному маленькому домику. Скалли не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Она вылезла наружу, пригладила рукой волосы, пытаясь забыть об усталости и не думать о том, что ее ждет, если она не успеет вернуться в Академию до завтра.
– Тот, кто хочет, чтобы мы оба знали правду, – отозвался Малдер и постучал в дверь.
На стук ответил невысокий лысый мужчина. Он нервно перевел взгляд с Малдера на Скалли и обратно.
– Доброе утро. Мы из ФБР, – показал удостоверение Малдер.
И без того нервный мужчина, казалось, забеспокоился еще сильнее.
– Что вам нужно? – спросил он.
Скалли подошла к Малдеру и украдкой заглянула в дом. Окна были задернуты шторами, и внутри стоял полумрак, а откуда‑то с кухни доносился запах свежего кофе и готовящейся еды. По большой прихожей, весело галдя, носились двое детей.
– У нас есть несколько вопросов насчет Лоры, – вежливо улыбнулась Скалли, пытаясь таким образом успокоить хозяина дома.
Тот продолжал на них таращиться. На мгновение Скалли решила, что он под кайфом, но тут же отмела эту мысль. Он не наркоман, просто до смерти перепугался.
– Не волнуйтесь, ваша дочь ничего не натворила, – продолжила она.
– Тогда какое ФБР до нее дело? – нахмурился мужчина.
– Мистер Коннолли, прошу прощения, что не объяснил сразу, – заговорил Малдер. – Мы из специального отдела Бюро, занимаемся особенными случаями… И нам кажется, что ваша Лора тоже особенная.
Если это было попыткой воззвать к отцовской гордости за ребенка, то она безнадежно провалилась.
– А ордер у вас есть?
– Ордер нам не нужен, – ответила Скалли.
– Мы только проснулись, и…
– Лора тоже проснулась?
Мужчина уставился на Скалли, и в глазах его читался глубокий, неподдельный страх. Страх за своего ребенка.
– Нет, – сказал он.
– Я врач и могу ее осмотреть. Вы наверняка уже показывали ее доктору, но все‑таки не положили в больницу.
– С ней все в порядке, потому и не положили!
– Разумеется. – Скалли не хотела спорить.
Хозяин задумался.
– Заходите, – вздохнул он наконец и пропустил агентов в дом. – За мной давайте, я покажу…
– Кого тут принесло? – Из кухни вышла женщина с подносом оладий. – Ох, извините.
Женщина была невысокой, худощавой и миловидной, но Скалли тут же испытала к ней странную неприязнь. Объяснить причину этой неприязни она не могла, но инстинктам своим привыкла доверять.
– Мы хотим взглянуть на Лору, – объяснила Скалли.
– «Мы» – это кто?
– ФБР, – ответил хозяин.
Женщина на секунду всполошилась, но потом все‑таки взяла себя в руки.
– Мальчики, завтрак готов!
Двое малышей лишь немного сбавили скорость и, схватив с подноса по тарелке, уселись в уголок, точно боялись, что кто‑нибудь отнимет у них завтрак.
– За мной, – повторил хозяин.
Его жена поставила поднос и собралась идти следом.
– А можно попросить у вас кофе? – добродушно спросила Скалли.
– Мы несколько часов сюда добирались, – добавил Малдер.
Молодец.
Он тоже понял, что с матерью могут быть трудности. Скалли пожалела, что официально они больше не работают вместе. Отличной они были командой.
Помешкав, женщина кивнула и вернулась на кухню, а ее взволнованный муж двинулся по коридору к задней части дома. Скалли улучила пару секунд и осмотрелась. Кругом были книжные шкафы, на стенах – картины, на стеллаже в углу – коробки с настольными играми. Подойдя поближе к одной из картин, она поняла, что это не репродукция, а оригинал. Внизу стояла подпись – Бетти Коннолли. Хозяева дома были интеллигентными творческими людьми и любили порядок. Но они что‑то скрывали.
Быть может, они просто беспокоились за дочь, которую почему‑то не положили в больницу, несмотря на кататонический ступор. Это действительно странно.
– Сюда, – шепнул хозяин, открывая дверь в комнату и жестом приглашая гостей войти.
В голову Скалли закрались сомнения. Она не сводила глаз с мужчины, но тот выглядел печальным и растерянным – ни намека на то, что он что‑то замышляет. Малдер вошел в спальню, и Скалли шагнула следом.
– Я принесу кофе, – сказал хозяин.
– Спасибо.
– Вы, главное, помогите ей.
Скалли не поняла, было ли это просьбой или условием, и потому не ответила. Да и не было у нее ответа, ведь она по‑прежнему не знала, с чем придется столкнуться. В отличие от других комнат, окна в спальне не были зашторены, и на кровать падали лучи утреннего солнца. Комната была обычной для девочки‑подростка: на стенах плакаты, на полках книги и альбомы, на угловом столике безмолвный магнитофон. На стуле и в бельевой корзине в противоположном углу – горы одежды, в открытом платяном шкафу еще больше цветастых вещей. По краям зеркала на туалетном столике расклеены фотографии счастливых, улыбающихся подростков и, разумеется, девочки, что лежала сейчас в постели.
В ней трудно было узнать девочку с фото. Она походила на труп.
Скалли услышала, как у Малдера перехватило дыхание.
– Скалли… – произнес он, и она сразу поняла, что у него на уме…
…Что девочка умерла, а ее родители не смогли с этим смириться и потому держат ее здесь. Звучит жутко, но такие ситуации – не редкость.
Скалли быстро подошла к кровати и взяла торчащую из‑под одеяла руку Лоры. Рука была теплой, пульс – редким и четким. Скалли расслабилась и с облегчением выдохнула.
– Она жива.
– Уф, – перевел дух Малдер. – Значит, они скрывают нечто иное.
– Наверняка.
Пока Малдер осматривал комнату, Скалли занялась девочкой. Та находилась в глубоком сне. Глаза не двигались, дыхание было медленным и ровным. Кожа была теплой на ощупь, но это можно было списать на чересчур плотные по нынешней погоде одеяла, которыми девочка была укрыта. Скалли потрогала носовой желобок девочки, ущипнула ее за мочки ушей, после чего откинула одеяла и провела ногтем по стопе Лоры. Та еле слышно застонала, но больше никак не отреагировала.
– Как она? – поинтересовался Малдер.
Он выполнял свою привычную работу: ходил туда‑сюда, открывал ящики, разглядывал предметы. У него был нюх на все необычное. Если то, что скрывали родители, находилось в этой комнате, от его взгляда это бы не укрылось.
– Физическое состояние в норме, – ответила Скалли. – По крайней мере по результатам беглого осмотра. Я, конечно, могу провести еще несколько тестов, но мамочка вряд ли одобрит, если я начну втыкать иголки в ее ненаглядную дочурку.
– Ничего необычного?
Скалли еще раз взглянула на лицо девочки, откинула ее длинные волосы, открыв уши, после чего обернулась к Малдеру и кивнула в сторону углового шкафа.
– Ох, разумеется, – сказал Малдер и отвернулся.
Скалли убрала одеяла и расстегнула ночную рубашку Лоры. Пока девочка лежала неподвижно, полный осмотр провести было невозможно. Она выглядела обычным здоровым подростком. Крепко спящим.
Скалли снова взяла Лору за руку. Развернула, провела ногтем по ладони. Ноль реакции. Затем она осмотрела ее пальцы.
– Взгляни‑ка, – подозвала она Малдера.
– Порезы на костяшках.
– Царапины. Кровь шла, но совсем чуть‑чуть. А теперь посмотри, что у нее под ногтями.
– Грязь. Ее ведь нашли в лесу, как и остальную пропавшую троицу.
– Нигде больше грязи нет. Даже пятки чистые. С тех пор как ее нашли, ее несколько раз помыли и переодели. Субстанция под ногтями куда более свежая, и на простую грязь она не похожа.
Малдер настороженно взглянул в сторону двери. Попросив Скалли покрепче держать руку девочки, он достал из кармана перочинный нож и сунул кончик лезвия под ноготь указательного пальца Лоры, аккуратно, чтобы не повредить субстанцию. Он поднес неизвестное вещество к глазам, и Скалли тоже присмотрелась.
– Это кровь, – сказала она.
Малдер зацепил часть темной субстанции кончиком пальца, растер ее и показал Скалли. На пальцах остался грязновато‑красный след.
– И довольно свежая, – подтвердил он догадку.
– Ну так что, вы ей поможете? – раздался из‑за спин голос хозяина.
Он стоял в дверях, за ним стояла его жена. В руках хозяина дымились две чашки кофе. Запах напитка Скалли не понравился.
– Лора куда‑нибудь выходила после того, как ее нашли в лесу? – спросил Малдер.
– Нет! – воскликнули родители в один голос.
– Она даже не пошевелилась, – продолжил мистер Коннолли. – Как только мы узнали, что детей нашли, то первым же делом привезли Лору домой.
Со слезами на глазах он кивнул в сторону спящей дочери.
– Она спит и смотрит сны, – сказала мать Лоры, отводя взгляд от Скалли.
– Что вы имеете в виду? – спросил Малдер.
– Во сне она издает разные звуки… Как будто… – Лицо женщины перекосило, и Скалли стало стыдно за свое первоначальное мнение о ней. – …Как будто ей больно.
– Ее необходимо отвезти в больницу, – сказала Скалли. – Она в ступоре, это что‑то вроде легкой комы. У нее не было каких‑то психических заболеваний? Она не принимала каких‑нибудь лекарств или наркотиков?
Родители помотали головами.
– В любом случае ей нужен соответствующий уход…
– Нет! – Отец Лоры шагнул вперед, расплескивая горячий кофе себе на живот и ноги. Чашки выпали из его рук. Малдер отступил и потянулся к поясу, Скалли затаила дыхание. Охая, хозяин вцепился руками в одежду, но пролитый кофе довольно быстро остыл.
– Если она туда попадет, то обратно уже не выйдет, – сказала мать Лоры.
– На нее будут смотреть как на дурочку.
– Почему вы так решили? – спросил Малдер.
Глубоко встревоженные и сбитые с толку родители не ответили. Миссис Коннолли указала рукой на выход.
Скалли подумала было спросить насчет следов крови, но воздержалась, увидев взгляд Малдера. Тот совершенно точно разделял ее мнение, но в сложившейся ситуации, чтобы добраться до истины, нужно было действовать осторожно.
Они пересекли прихожую и вышли на улицу. Миссис Коннолли провожала их. Скалли оглянулась на испуганную женщину, желая помочь, но помимо страха ту окружала и аура скрытности. Кровь под ногтями девочки тоже не давала Скалли покоя.
Придется навести справки в округе, а потом вернуться.
– Лора – хорошая девочка, – прошептала мать.
– Не сомневаюсь, миссис Коннолли. Но ей нужна помощь.
Сев в машину, Малдер завел двигатель, и они поехали дальше.
– Не слишком удачно все прошло, – сказал он.
– Они до смерти напуганы, – ответила Скалли. – Дочь для них – центр Вселенной, они готовы ради нее на все, но что‑то пугает их больше, чем состояние Лоры.
– Какое именно состояние?
– Кататония обычно сопутствует шизофрении, но также встречается у наркоманов и алкоголиков, особенно в период воздержания или ломки.
– Она не похожа ни на алкоголичку, ни на наркоманку.
– Согласна.
– Могут одни и те же симптомы возникнуть одновременно у четырех человек?
Для Скалли это было главной загадкой. Если состояние других детей такое же, как у Коннолли, то причину нужно искать извне, а это лишь еще больше усложнит ситуацию.
– По легенде ацтеков, в джунглях Амазонки живет человек‑ягуар, – сказал Малдер. – Он усыпляет жертв своим дыханием и отпускает, чтобы те охотились и приносили ему добычу.
Скалли демонстративно закатила глаза.
– Пограничный контроль уже не тот, что раньше, – продолжал Малдер.
В его голосе слышалась ирония, но Скалли всегда казалось, что для Малдера это было своего рода подстраховкой, а не способом самоуничижения. Она не могла с уверенностью определить, в какие из рассказанных Малдером невероятных историй он сам искренне верит, но одно было известно наверняка – он хотел в них верить.
– Серьезно?
– Скалли, все может быть. Истории ведь не рождаются на пустом месте. Может, тот, кто сочинил эту, знал о каком‑то наркотическом растении, которое может усыплять людей таким образом. Такое растение вполне могло быть занесено в местные леса.
– А может, сюда был занесен демонический ягуар, который усыпляет детей и заставляет их охотиться. Так, Малдер?
– Какие еще у нас есть варианты? И почему Лора – не единственная пострадавшая?
– Других мы еще не видели.
– Вот сейчас и увидим.
Пока они ехали по городку, Скалли оставалась настороже. Ее глаза по‑прежнему были готовы закрыться от усталости, но после встречи с Лорой Коннолли и ее напуганными родителями было понятно, что ситуация, с которой они столкнулись, была далека от нормальной.
Впрочем, этого стоило ожидать, раз в дело ввязался Малдер. Благодаря ему Скалли повидала множество необычных явлений, стала свидетелем событий, не поддающихся логическому объяснению. Будучи ученым, реалистом, она обязана была искать логическое объяснение всему, но сделать это зачастую было нелегко. Малдер, в свою очередь, сознательно шел наперекор всякой логике, и в этом было их самое существенное различие.
– Думаешь, могли родители просто не заметить кровь под ногтями? – спросил Малдер.
– Исключено. Перед тем как уложить дочь в постель, они дочиста ее отмыли.
– Значит, кровь появилась после.
– Наверняка.
– Когда девочка спала.
– Именно, – кивнула Скалли, нахмурившись.
«Искала добычу для ягуара, – подумала она. – Но какую добычу?»
Они пересекли центральную площадь и свернули на другую улицу, где дома располагались на значительном отдалении друг от друга, по обеим сторонам от широкой дороги росли могучие деревья, а на подъездных дорожках стояли внедорожники. Типичный зажиточный район.
Малдер затормозил у большого дома с небесно‑голубыми стенами и сверился с записанным на клочке бумаги адресом.
– Нам сюда. Здесь живет…
– Вот черт, – перебила его Скалли. – Посмотри, кто к нам пожаловал.
Через дорогу, прислонившись к припаркованной машине, стоял знакомый им обоим человек.
– Заявился без приглашения, – сказал Малдер.

* * *

Крайчек не внушал ему доверия. С момента знакомства Малдер считал его надсмотрщиком, сторожевым псом, призванным отслеживать интерес Малдера ко всему тайному и мистическому. Он не был до конца уверен, кому и зачем это было нужно, но твердо намеревался выяснить. Их отношения были нормальными, пусть под внешней дружелюбностью и скрывались глубокое недоверие и подозрительность. Сам Малдер даже не скрывал этого, а Крайчек, как ни пытался, не мог провести Малдера. Поэтому Малдер и приехал сюда, бросив Крайчека с его бессмысленной слежкой.
По крайней мере таков был план.
Заметив приближающихся Малдера и Скалли, Крайчек зевнул и потянулся, после чего размял пальцы, громко хрустя костяшками. Он был в хорошей физической форме, но если его целью было устрашение Малдера, то у него ничего не вышло. Тот повидал достаточно, чтобы знать, что истинная сила, как правило, не выставляется напоказ.
– Как там наш приятель Моррисси? – спросил Малдер, имея в виду ничтожного гангстера, за которым они должны были приглядывать в Бостоне.
Крайчек лишь молча пожал плечами.
– Неужели он от тебя ушел?
На мгновение лицо Крайчека помрачнело.
– До завтра он никуда не денется.
– Я, скорее всего, тоже.
Тяжело вздохнув, будто разговор его уже утомил, напарник Малдера обратился к Скалли:
– Дана. Вы, как всегда, ослепительны.
– Вот уж не ожидала вас здесь увидеть, Крайчек.
– Взаимно.
– Я помогаю Малдеру с расследованием.
– Санкционированным?
Наступила гнетущая тишина. Затем Крайчек рассмеялся.
– По правде говоря, меня это не колышет. Просто не делайте из меня дурака. Я проделал долгий путь, а все потому, что знаю, какой у Малдера нюх на интересные дела.
– Как ты меня нашел? – спросил Малдер.
– У нас общие друзья.
«Должно быть, это Икс», – подумал Малдер. Он не знал ни его настоящего имени, ни его намерений и убеждений, но Икс всегда предоставлял достоверную информацию о делах, которые можно было классифицировать как секретные, пусть отдела по секретным материалам уже не существовало. Наивно было бы думать, что Малдер – единственный, с кем Икс ведет дела.
– За границами города есть закусочная, «Маршалл». Там ошивается старик по имени Паттон. Он явно что‑то знает, но рассказывать наотрез отказывается. Мы с ним уже встречались; может, тебе удастся что‑то из него выудить?
– Не успел я приехать, – сказал Крайчек, – как ты уже отправляешь меня на побегушки, Чудик?
– Ты же хотел принять участие в расследовании? – довольно жестко спросил Малдер. – Вот и следуй процедуре. Мы со Скалли уже занялись пострадавшими, но Паттона все равно нужно расколоть. Спроси его про ангельские гимны. Он что‑то такое говорил. Возможно, это поможет выстроить картину происшедшего.
– Ну‑ну, возможно. – Крайчек снова зевнул и окинул окружающую местность взглядом. – Миленькое местечко. Побываешь тут, а потом и не вспомнишь.
– Лучше б так оно и было, – сказала Скалли.
Но Малдер в этом сомневался.

* * *

– Легок же он на помине, – сказала Скалли.
Они с Малдером стояли на крыльце большого голубого дома в ожидании ответа на стук.
– Он же говорил про «нюх на интересные дела».
– Так я ему и поверила.
Дверь открылась. На пороге возник молодой чернокожий мужчина в футболке и шортах. Привлекательный, мускулистый, высокомерный на вид.
– Нам нужен Уолтер Рассел, – обратилась к нему Скалли.
– Ясно.
– Он дома?
Мужчина показал пальцем на себя.
– Это вы?
Молчание.
– Рози Рассел здесь живет?
Лицо мужчины просветлело, но он лишь кивнул в ответ.
– Можно ее увидеть? – спросил Малдер.
– Вы из ФБР?
Скалли полезла за значком, но мужчина жестом пригласил их войти. По словам Малдера, пропавшей и впоследствии найденной в состоянии ступора Рози Рассел было восемь лет, поэтому Скалли предполагала, что ее родителям должно быть немного за тридцать. Однако ее отец выглядел так, будто еще не окончил колледж.
Дом был просторным, благоустроенным и привлекательным, как его хозяева. Внутри их встретила жена Уолтера Рассела, такая же молодая, подтянутая и красивая. Она проводила их наверх, в спальню дочери. Последовала привычная процедура, в ходе которой Скалли осмотрела девочку, а Малдер исследовал комнату, заглядывая в шкафы и книги, осматривая полки. Пару раз он что‑то буркнул под нос, но ничего не сказал. Мать девочки никуда не отходила. Они задали ей несколько вопросов, на которые она сквозь слезы ответила, и Скалли поняла, что в последнее время женщина много плакала. Непохоже было, что родители что‑то скрывали; они лишь глубоко беспокоились о дочери. Осмотр у местного врача не выявил каких‑либо отклонений, если не считать того, что девочка постоянно спала и не могла вставать.
Скалли осмотрела руки и ногти девочки. Они были чистыми, но этого нельзя было сказать обо всем остальном.
Выйдя на улицу и вернувшись к машине, Скалли подставила лицо солнцу, закрыла глаза и подняла голову к небу.
– Ну что? – спросил Малдер.
– Я нашла запекшуюся кровь в уголках рта и пару рубцов на нижней губе.
– Кровь – ее собственная?
– Не уверена. – Скалли казалось странным даже высказывать такую гипотезу, ибо это могло повлечь весьма серьезные последствия.
Даже не открывая глаз, она почувствовала нетерпение Малдера.
– Думаю, кровь не ее. Во рту никаких ран или других повреждений.
Скалли открыла глаза, и в них ударил ослепительный солнечный свет. Она сощурилась и отвернулась. Смотреть на солнце было больно.
– Давай навестим остальных пострадавших, – сказал Малдер.
– А надо ли? – ответила Скалли. – Скорее, им нужны психологи или психотерапевты. Коннолли и Рассел с виду здоровы, и даже если мы осмотрим остальных, то вряд ли узнаем что‑то новое.
– А как же кровь?
– Она привлекла наше внимание лишь потому, что мы стремились найти что‑то аномальное.
– Скалли, это на тебя не похоже.
– Думаешь, пора открыть сезон охоты на ягуара?
В этот момент на улицу вырулил полицейский автомобиль и резко затормозил, клюнув носом.
– Нет нужды, – ответил Малдер.
С пассажирского сиденья выскочил Крайчек, а с водительского – угрюмый верзила в заляпанной потом и едой униформе.
– Господа агенты, – дотронувшись до полей шляпы, произнес он таким тоном, как будто бы ФБР ежедневно почитало своим присутствием его маленький городок.
– Значит, до закусочной ты не добрался, – сделал вывод Малдер.
– Шериф Мелой подобрал меня по дороге, – сказал Крайчек. – Хочет, чтобы мы отправились к хирургу.
– Зачем? – спросила Скалли.
– Взглянуть на тела.

* * *

«Тела, – подумал Малдер. – Куда же без них». Он надеялся, что в этот раз обойдется, но, по‑видимому, удача им изменила. Он не стал заходить в кабинет для осмотров. Пока они ждали машину скорой помощи, на которой их должны были доставить в госпиталь, Скалли осмотрела тела, к недовольству шерифа. Малдер не вмешивался. Он стоял в уголке, тяжело дыша, будто выброшенный на берег кит, и перешептывался со старым доктором, который, должно быть, лечил местных жителей никак не меньше полувека.
Крайчек дожидался в приемной, сославшись на то, что ему нужно кому‑то позвонить. Малдер решил, что тот собирался отчитаться перед Скиннером. Это грозило ему серьезными неприятностями, но куда уж серьезнее, когда перед тобой лежат три трупа.
Эти люди умерли жестокой смертью.
– Я закончила, – объявила Скалли шерифу и доктору. – Действительно, похоже на нападение дикого зверя. Возможно, барибала или койота.
Малдер удивленно вздернул бровь, но не стал возражать. Даже с расстояния ему было видно, что Скалли намеренно не упоминает об очевидных следах. Видя, как облегченно вздохнули шериф с доктором, он понял, зачем она это делает.
– Сворачиваемся, – скомандовал из‑за спины Малдера Крайчек.
Он подошел настолько тихо, что Малдер напомнил себе быть внимательнее в будущем.
– С какой стати?
– Скиннер приказал возвращаться в Бостон. Отсутствие Скалли заметили в Академии. Малдер, по твоей милости у нас большие проблемы.
– Мне не впервой.
– А вот мне – впервой.
Крайчек не смог сдержать улыбку, и Малдер почувствовал в его глазах скорее возбуждение, нежели страх быть отчитанным.
– Обратитесь к специалистам по отлову животных, пусть займутся тем, кто это натворил, – сказала Скалли.
– Разумеется, разумеется, – сказал шериф и обратился уже к Крайчеку: – Значит, вы уезжаете?
– Завтра, – ответил за того Малдер. – Мы устали, а путь предстоит неблизкий. Где в вашем городе можно переночевать?
Если подходящие места и были, шериф явно не испытывал большой охоты им об этом сообщать.
– Тогда мы еще поездим по городу да порасспрашиваем, что да как.
– Отель Дикина на Двенадцатой улице вам подойдет, – сказал наконец шериф. – Передайте, что вы от меня.
– А скидка за это будет? – поинтересовался Малдер.
Шериф промолчал, устремив внимание на доктора, который уже накрывал тела.
– Что ж, тут нам больше делать нечего, – сказал Малдер.
– Надо возвращаться сейчас, – сказал Крайчек, когда они оказались на улице. – Еще не слишком поздно. Мы успеем вернуться до полуночи и уже завтра заступить на посты.
– Я должен остаться, – ответил Малдер.
Он осмотрел маленькую городскую площадь, пытаясь взглянуть на вещи свежим взглядом, а не сквозь призму произошедших здесь событий. Четверо в кататоническом ступоре, еще трое мертвы.
– Нападение диких зверей, – сказала Скалли, взвешивая каждое слово. – И все жертвы – приезжие.
– Совпадение, – заявил Крайчек.
– Я не верю в совпадения, – парировал Малдер.
Крайчек рассмеялся так громко, что заставил остановиться группу возвращавшихся из школы детей.
– Серьезно? Неужели есть что‑то, во что ты не веришь?!
– Я устал и проголодался, – сказал Малдер.
Он хотел отвязаться от Крайчека и остаться наедине со Скалли, чтобы обсудить все догадки и разобраться в этом деле. Недолгий период их знакомства казался Малдеру вечностью. Они отлично сработались, были настоящей командой и, несмотря на вынужденную разлуку, тянулись друг к другу сильнее, чем прежде. Потому он и позвал ее с собой.
– Вы что, всерьез собираетесь заночевать в этой захолустной гостинице?
– Почему бы и нет? Увидимся там.
Малдер и Скалли направились к своей машине.
– Я же припарковался на другом конце города! – запротестовал Крайчек.
– Что ж, приятной прогулки, – сказал ему Малдер.

* * *

– Нападение дикого зверя? Скалли, ты серьезно?
Она завела двигатель и повела машину, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Крайчек провожал их взглядом, и в его позе было что‑то пугающее. Он был на взводе и буквально сверлил их глазами. Скалли поддала газу, желая как можно скорее убраться от него подальше. От одного вида Крайчека у нее начинались мурашки.
– Эти люди были избиты, изранены и искусаны до смерти другими людьми, – сказала она. – Следы укусов определенно от человеческих зубов, царапины оставлены ногтями, а не когтями животных. Просто невероятная жестокость. Боюсь подумать, к каким выводам это может нас привести.
– Вести уже некуда, все и так очевидно.
– Неужели маленькая дочка Расселов способна на…
– Погоди‑ка, что это там? – Малдер указывал вперед и вверх.
Над крышами домов возникло тусклое голубоватое сияние. Оно пульсировало и вскоре стало столь же ярким, как солнце, а затем и еще ярче, то увеличиваясь по площади, то уменьшаясь. Несколько автомобилей резко затормозили, водители повыскакивали из кабин и, как угорелые, рванулись к ближайшим зданиям. Пешеходы разбежались во все стороны. Через мгновения улица опустела.
– Плохо дело, – сказал Малдер.
Скалли вцепилась в руль, и тут раздался звук. Громкий, внезапный, ясный и режущий слух призывный вой, похожий в равной степени на крик и на пение на каком‑то неизвестном языке. Звук разносился снаружи и проникал внутрь, прямо в голову Скалли, эхом отражаясь от стенок черепа, словно фантастический гимн под куполом собора. Он был прекрасен и ужасен одновременно, он причинял боль и вводил в экстаз.
У Скалли перехватило дыхание, она зажала уши руками и на мгновение потеряла над собой контроль, забыв, где находится и что делает. Она успела убрать ногу с педали газа, но машина ушла вправо, подскочила на высоком поребрике, основательно тряхнув пассажиров, и уткнулась в корму припаркованного грузовика.
Скалли откинулась на спинку сиденья, продолжая крепко сжимать уши, но постепенно ослабила хватку. Ей хотелось, чтобы звук снаружи прекратился и звучал только в ее голове. «Это гимн вечности, – подумала она, – и я буду рада подпеть ему».
Перед ее глазами метнулась тень, расплывчатая и искаженная. Скалли увидела, что оживленная прежде улица теперь была пустынной.
– Скалли! – Сквозь пение прорвался голос, резкий и нескладный, полностью лишенный красоты и ужаса того звука, что она слушала.
Она попыталась не обращать на него внимания, но кто‑то тут же отвесил ей пощечину. Скалли повернулась и увидела Малдера. Он что‑то кричал и протягивал ей что‑то маленькое и серебристое.
Она не слышала, что он говорит. Не хотела слушать. Скалли брыкалась и старалась отпихнуть его, она подняла руки и… Малдер схватил ее, и она почувствовала, как что‑то проникает ей в уши. Что‑то холодное, тяжелое и шероховатое.
– Нет! – закричала она, когда пение прекратилось.
Ее собственный голос звучал приглушенно.
Малдер обхватил ее лицо руками и посмотрел в глаза. Он показал палец, затем взял другой рукой магазин своего пистолета и вытащил гильзу. Повернувшись, он дотронулся пальцем до уха, и Скалли увидела, что из ушного канала торчит кончик такой же гильзы.
– Какого… – сказала было она, но тут же поняла, что Малдер ее не слышит.
Она и сама почти не слышала себя.
Малдер помахал руками и вдруг замер, заметив что‑то позади машины.
Скалли обернулась и посмотрела туда же.
На улице, в той стороне, откуда они приехали, Крайчек боролся с двумя подростками – незнакомым высоким парнем в одних лишь шортах и Лорой Коннолли.
Скалли толкнула дверь и выкатилась наружу. Быстро вскочив на ноги, она выхватила пистолет.
Малдер уже несся по затихшей улице. Кругом стояли наспех припаркованные автомобили; их владельцы даже позабыли в спешке захлопнуть двери. Больше вокруг не было ни души.
Крайчек одной рукой оттеснял парня, а другую угрожающе сжал в кулак. Он выглядел напуганным и растерянным, лицо исказила гримаса боли, будто бы он одновременно вел и какую‑то внутреннюю борьбу. Пока он возился с мальчишкой, Лора Коннолли вцепилась ему в рубашку и начала кусать за бедро и живот. Не просто кусать, а грызть. Приблизившись, Скалли увидела кровь.
Раздался вкрадчивый шепот, отзвук странного пения, которое слышала Скалли. Ей захотелось вынуть из ушей гильзы и послушать, но тут Малдер налетел на парня, отталкивая от Крайчека. Тот врезался в витрину книжного магазина, стекло задрожало, но выдержало. Скалли подскочила к Лоре Коннолли, схватила под мышки и попыталась оттащить в сторону. Девочка крепко вцепилась зубами в подтянутую, почти без следа жира талию Крайчека и, когда Скалли потянула ее, оторвала клочок одежды вместе с кожей. Брызнула кровь.
Крайчек испустил слабый, неестественный крик. Он таращил глаза и, похоже, не замечал Малдера и Скалли. Он высматривал что‑то иное.
Скалли отшвырнула девочку, та ударилась о припаркованный автомобиль и тут же вскочила на ноги, как ни в чем не бывало, готовая к новому нападению. Скалли направила на нее пистолет, но девочка не обратила на это никакого внимания.
Стрелять Скалли не решилась. Вместо этого она шагнула в сторону, поставила Лоре подножку и толкнула в спину. Лора упала, ударившись головой о бетонную мостовую, и замерла. Скалли порадовалась, что не услышала звук удара. Она пощупала пульс девочки – он был медленным, едва заметным, будто Лора все еще спала.
Малдер отбился от высокого мальчишки, повалил его наземь и приковал наручниками к стойке для велосипедов. Утерев кровь с лица и кивком дав Скалли понять, что с ним все в порядке, он перевел внимание на Крайчека. Тот рассеянно брел по улице, спотыкаясь и воздев руки к небу, словно моля о дожде.
Скалли побежала к нему, на ходу извлекая из пистолета магазин. Ее тяжелое дыхание гулко отдавалось в голове, но она была только рада, ведь оно заглушало любые отзвуки странного пения. Вытряхнув из магазина пару гильз, Скалли сунула его и пистолет в карман и встала за спиной у Крайчека.
«А если с ним произошло то же, что с остальными?» – подумала она.
Малдер не оставил ей времени на раздумья. Он выхватил гильзу из ее руки и сунул в левое ухо Крайчека. Скалли повторила процедуру с правым ухом. Крайчек тут же обмяк, упал на колени и растянулся на мостовой. Голова свесилась набок, и Скалли увидела его вытаращенные, испуганные глаза.
Малдер и Скалли смотрели друг на друга, успокаиваясь, затем огляделись вокруг. В ближайших домах защелкали жалюзи; обернувшись, Скалли заметила, как в одном из окон кто‑то задернул шторы. Парень пытался освободиться от наручников, Лора Коннолли поднималась на ноги, будто у нее на голове и не было огромного кровоподтека.
Внезапно они оба упали и затихли. Давление, которое Скалли чувствовала кожей, спало. Окружавший их тяжелый, густой воздух мгновенно развеялся. Скалли набрала в грудь воздуха, сунула в правое ухо ноготь и вытащила гильзу. Ни звука. Лишь шорох прохладного ветра. Она и не думала, что тишина может быть такой глубокой. Но тут тишину нарушил Малдер:
– Ни хрена себе.
– Сюда, – указала Скалли в направлении торгового квартала.
– Да, – ответил Малдер. – Это странное сияние было где‑то там.
– Как сигнал.
– Что это, по‑твоему, было?
Скалли помотала головой.
– Понятия не имею. Но это сияние как‑то подействовало на спящих, и жители города были к этому готовы. Это было ужасно.
Малдер подошел к лежащим на земле мальчику и девочке. Те не шевелились.
– Они вообще просыпались?
– Надо это выяснить, – сказала Скалли. – Думаю, если бы нас не оказалось рядом и если бы ты не придумал этот трюк с гильзами, Крайчеку пришел бы конец.
– Ага. Смотри, похоже, местные понемногу приходят в себя.
Малдер был прав. Тут и там начали открываться двери, жители городка высыпали на улицу. Многие выглядели рассеянно и просто ходили туда‑сюда, раскрыв рты и пуская слюни. Некоторые смотрели в сторону Скалли и Малдера, но во взглядах не чувствовалось угрозы. Кто‑то казался пьяным, кто‑то просто стоял на месте и улыбался.
– Почему Крайчек так перепугался? – поинтересовалась Скалли.
– Потому что знает больше, чем показывает, – ответил Малдер. – Идем. Кажется, я знаю, откуда шел звук. Мне стоило бы и раньше догадаться.
– Откуда?
– Старик Паттон говорил что‑то об ангельских гимнах. Когда я получил информацию от Икса, он упоминал, что спящих детей нашли на поляне в лесу за городом. Местные называют этот лес «нефилимским».
– А с ним что делать? – спросила Скалли, кивая на Крайчека.
Малдер взял ее за руку и повел к машине.
– Он может отблагодарить меня позже.

* * *

Приятно было наконец отправиться за город. По левую сторону дороги простирались залитые солнцем холмы, а впереди маячил лес. Вид был прекрасный.
Скалли попросила Малдера сесть за руль, сославшись на недомогание и головокружение.
У него были те же симптомы, но говорить об этом не было никакой надобности.
В этих местах творилось что‑то странное. Жители городка явно были в этом замешаны, и Крайчек наверняка что‑то знал. Малдеру хотелось восстановить полную картину событий. Они со Скалли заранее положили по паре гильз в карманы. Патроны, оставшиеся в магазинах, должны были защитить их от других угроз.
Петляя между холмами, дорога уходила вправо, к лесополосе. Знак у дороги гласил: «Нефилимский лес». Сужаясь, дорога продолжалась среди деревьев – высоких сосен и берез с тенистыми кронами. По обеим сторонам тянулись канавы.
– Надо бы нам сообщить о том, что здесь творится, – сказала Скалли.
– Видишь поблизости телефонную будку?
– Не стоило просто так бросать детей на улице.
– Крайчек о них позаботится.
– Ты уверен?
Он понимал, что Скалли имеет в виду. Действия Крайчека были подозрительными, и неясно было, на кого он на самом деле работает.
– Скалли, кто‑то использует этих детей. Тот, кто заманил их сюда и усыпил, управляет ими. Ты видела их лица?
– Пустые.
– Абсолютно. В таком состоянии они не могут ни есть, ни пить – они просто угасают.
– И убивают, – добавила Скалли. – Не будем об этом забывать.
– Верно. Если мы сможем разорвать контроль, то поможем им.
– Малдер, что это, по‑твоему? Какой‑то эксперимент?
Он не знал и потому не ответил. На него нахлынули воспоминания, к горлу подступила тошнота. Звук голосов. Их песня обещала счастье, но в их гармоничном гуле было лишь отчаяние.
– Что ты ожидаешь найти? – снова спросила Скалли.
– Не знаю. Именно поэтому я здесь.
Дорога становилась все ухабистее, покрытие разрушилось из‑за солнца, холодов и не проводившегося уже много лет ремонта. Тут и там сквозь полотно пробивались сорняки. Что бы ни находилось в этом лесу, мало кто приходил на это взглянуть.
– Кажется, мы на верном пути, – сказал Малдер, притормозив у деревянной раскрашенной фигурки ангела, прибитой к стволу ели.
– Похоже, когда‑то это место пользовалось популярностью, – предположила Скалли.
Малдер повел машину дальше. Он так сосредоточился на том, что ждало его впереди, что до последнего не обращал внимания на то, что творилось позади.
Он лишь успел взглянуть в зеркало заднего вида и увидеть слепящие фары на всей скорости несущегося на них автомобиля. Последовал удар, Скалли вскрикнула и схватилась за приборную панель, а Малдер изо всех сил вцепился в ускользающий из рук руль, пытаясь удержать ушедшую в занос машину. Он изо всех сил ударил по тормозам, но неизвестный автомобиль с рычащим двигателем продолжал по инерции сталкивать их в канаву по левую сторону от дороги. Их машина накренилась, впереди показалось огромное дерево, и у них перехватило дыхание.
Перед тем как машину сотряс удар, Малдер успел наклониться и обнять Скалли. Ремни безопасности натянулись, врезаясь ему в живот и шею. Стекло разлетелось вдребезги. Ноги прижало чем‑то тяжелым, руль треснул и вдавился в бок. Горячий запах пролитого топлива наполнил ноздри, и Малдер с трудом мог вдохнуть. Волосы Скалли щекотали его лицо и нос, а ее руки продолжали крепко обнимать его, цепляясь за куртку.
Машина немного покачалась на сломанных осях и, поскрипывая, замерла. Где‑то слышалось журчание.
Малдер вдохнул поглубже и задержал воздух внутри.
– Скалли?
– Что?
Она отпустила Малдера и вытащила из кобуры пистолет.
– Бензин вытекает.
Скалли кивнула, и они, по‑прежнему пригнувшись, выглянули из‑за спинок сидений, пытаясь понять, что стало с другой машиной. Заднее стекло растрескалось, но осталось на месте, поэтому разобрать что‑то было сложно. Кое‑где осколки выпали, и сквозь дыры был виден кусок дороги и канавы. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы заметить, как взметнулась пыль и как атаковавший их автомобиль, взвизгнув колесами, развернулся и поехал обратно к городу.
– Давай выбираться, – сказал Малдер.
Он заметил кровь на лице Скалли, но сейчас у них был более серьезный повод для беспокойства.
Они вывалились из салона прямиком в заросли колючего кустарника.
– За деревья! – крикнула Скалли.
Она была права – кто‑то из нападавших вполне мог остаться, и у него могло быть ружье. Пригнувшись к земле, с оружием наготове, они обогнули разбитую машину и укрылись среди деревьев.
Хорошо было вновь передвигаться на своих двоих. Убраться подальше от места аварии – еще лучше. Машина превратилась в груду металлолома, но Малдера волновало только то, что они определенно приближались к цели. Зов Нефилимского леса был тихим, но столь же настойчивым, как и странное пение. Они были здесь незваными гостями, но именно поэтому должны были продолжать путь. В момент аварии Малдера хорошенько потрепало, но всплеск адреналина обострил его восприятие. Он всматривался вперед, пытаясь уловить хоть какое‑то движение, и то и дело оглядывался назад, на дорогу, где осталась машина. Наконец та превратилась не более чем в размытое, затянутое клубами пара из разбитого радиатора пятно среди деревьев. Дорога позади была пуста. Ни намека на слежку или погоню.
Кто бы ни врезался в них, добивать их он не собирался.
Несколько минут они шли молча, быстрым шагом. Тропинка шла под уклон и пересекала еще несколько старых, заросших троп. Под руку то и дело попадался ядовитый плющ, а в колючих зарослях ежевики легко было оцарапаться. Наконец Скалли сказала:
– Малдер, сюда.
Перед ней было большое поваленное дерево. Скалли облокотилась на него, опустив пистолет. Она тяжело дышала, но Малдер чувствовал, что ей тоже не терпится найти разгадку тайны. Неизвестность так же манила ее, пусть она и никогда открыто не признавалась в этом.
Малдер подошел к ней и взглянул на раскинувшуюся впереди поляну.
– Похоже на старую каменоломню, – сказал он.
– Возможно.
– Что ты хочешь сказать?
Скалли молчала. Нахмурившись, она смотрела вперед, и Малдер сделал то же самое.
Поляна была диаметром метров пятьдесят; на ней не росло ни деревьев, ни кустарников, лишь редкие островки травы и сорняков виднелись там и тут, да и те казались грязными, пыльными. На дальнем краю поляны действительно была каменоломня. Оборудование по‑прежнему было здесь – приспособления для добычи и перевозки материалов. Малдеру бросился в глаза сломанный, насквозь проржавевший транспортер, рядом с которым высилась груда огромных спущенных колес, и какой‑то маленький агрегат непонятного назначения с прогнившей кабиной и разбитыми стеклами.
– Вон, – указала рукой Скалли, – и вон.
До Малдера дошло. Не все оборудование было старым и ветхим.
Более новая техника выглядела иначе. Конструкция была иной, формы слишком плавными, без резких линий и острых углов. На гладких, отполированных, блестящих поверхностях плясали солнечные блики. Казалось, что предметы изгибаются, как живые, но Малдер решил, что это адреналин ударил ему в глаза.
– Спрятано на видном месте, – сказал он.
– Что именно спрятано?
– Пойдем взглянем.
Скалли нерешительно посмотрела на него.
– Не зря же мы сюда добирались. – Малдер улыбнулся, перелезая через поваленный ствол, и тут пение раздалось снова.
Малдер закричал. Пение было столь громким, что он не слышал собственного крика, но чувствовал его в глотке и голове. Не выпуская пистолет, он соскользнул с дерева и лишь успел заметить, как Скалли упала на колени и повалилась набок. Она сунула руку в карман в поисках гильз, но Малдер подумал, что здесь толку от них не будет. Слишком близко они находились к источнику звука, от которого дрожали и земля, и воздух. Звук вибрировал в их головах. Глаза дергались, зубы ломило, в ушах будто копошились жужжащие и больно жалящие осы.
Малдер оперся на ствол и прицелился, чтобы выстрелить в один из неизвестных объектов. Пальцы не слушались, силы покинули его. Последним усилием воли он попытался выстрелить снова, но очертания мира вокруг начали таять. Незнакомые устройства засияли густым синеватым светом, на который было больно смотреть, но Малдер не мог отвернуться. Он потянулся к Скалли, подхватил ее и приподнял, чтобы она тоже могла видеть.
Она увидела и тут же навалилась на Малдера, отталкивая его назад. Они оба упали за поваленное дерево. Скалли обхватила ладонями лицо Малдера, пытаясь что‑то сказать. Он крепко ее обнял.
Уткнувшись друг другу в плечи, они услышали невероятный по силе удар, буквально пронзивший землю и лишивший их чувств.
Когда Малдер наконец очнулся, кругом стояла тишина.
Они немного посидели на упавшем дереве, приходя в себя и размышляя о происшедшем. Что они видели и что – нет?
Неизвестные устройства исчезли, оставив на своем месте лишь выжженную землю. В воздухе пахло горелым, но запах постепенно улетучивался благодаря легкому вечернему ветерку. Поляна выглядела неестественно пустой, несмотря на то что старая ржавая техника никуда не делась. Чего‑то недоставало, и даже у Скалли невольно защемило сердце.
– Малдер, что произошло?
– Не знаю, но, что бы это ни было, мы его спугнули.
– Его?
Малдер пожал плечами и махнул рукой в сторону поляны.
– Это была шаровая молния, – сказала Скалли. – Наверняка. Я видела фотографии, она как раз оставляет похожие выжженные следы. Когда мы пришли, она как раз формировалась. А может, и не одна. Вот и объяснение.
– Скалли, можешь сколько угодно убеждать себя, что так оно и было.
Она не ответила. Ей и самой не сильно верилось в эту версию.
– Пора возвращаться в город, – нарушил молчание Малдер.
– Долго придется идти, да еще и в потемках, – сказала Скалли.
– Хочешь подождать до рассвета?
Скалли вспомнила, как непонятное пение вибрировало в ее голове и теле, каким одновременно незнакомым и близким оно было, каким притягательным и многозначительным.
– Ни за что, – ответила она.
Взявшись за руки, они пошли назад через лес. Когда они добрались до искореженной машины, вышла луна и осветила им дорогу до Линотт‑Саунд.

* * *

Пару раз они сбились с пути, и к тому времени, как на горизонте возникли городские огни, было уже почти четыре утра. Малдер удивился такой иллюминации; горели не только уличные фонари, но и окна большинства домов, а по улицам ездили автомобили со включенными фарами. Когда они подошли к городу, автомобилей и след простыл, но в домах по‑прежнему не спали.
– Новые убийства? – предположила Скалли.
– Надеюсь, что нет. Наверное, что‑то другое. Похоже, мы разворошили настоящее осиное гнездо.
– Навестим Лору Коннолли?
– Скалли, ты читаешь мои мысли.
– Чтение мыслей – выдумка.
Усталые, грязные и исцарапанные, в синяках после аварии и с непрекращающимся звоном в ушах после жутких песнопений, они направились к городской площади. Никто не следил за ними. Они были в полном одиночестве, и, что бы ни произошло с жителями города, те переживали это за закрытыми дверями.
– Стоило бы догадаться, – сказала Скалли, кивая в сторону площади.
У памятника героям войны стояла машина, на которой приехал Крайчек. Переднего крыла не было, капот был смят, задняя колесная арка оторвана. Самого Крайчека и в помине не было.
– Ну спасибо, напарник, – прошептал Малдер.
– Ты ведь знаешь, что он тебе не напарник? – спросила Скалли. – У него свои задачи.
Малдер молча кивнул.
Приближаясь к дому Лоры Коннолли, они увидели ее мать в кресле на крыльце. Та сидела неподвижно, и лишь дымок от кружки кофе в ее руках говорил о том, что она бодрствует. Дымок вился высоко, растворяясь в ночи где‑то над дверным козырьком.
– Ее забрали, – сказала женщина, увидев Малдера и Скалли.
– Кто забрал? – спросила Скалли.
– Люди в форме. Мужчины, женщины. Похоже, военные. Они приехали на грузовиках и забрали Лору и трех остальных ребят. С ними были врачи и медсестры, и они сказали, что это для ее же блага. Ее вылечат и вернут домой.
Малдер заметил слезы в глазах женщины.
– Но они не сказали когда.
Голос матери Лоры сорвался, и Скалли обняла ее, чтобы утешить. Недружелюбная и скрытная прежде женщина не стала противиться.
– Можно еще разок заглянуть в ее комнату? – спросил Малдер.
Утвердительного ответа не последовало, но не последовало и отрицательного, поэтому он вошел в дом.

* * *

Они ждали, когда прибудет взятый напрокат автомобиль с водителем. О разбитой в лесу машине придется доложить, но Скалли подозревала, что в Бюро уже знают.
Она надеялась вновь повидать старого Паттона, но кроме них в кафе Маршалл никого не было. Кофе был отличным.
Малдер непривычно молчал.
Прикончив вторую чашку напитка и почувствовав, как кофеин начинает бороться с грозящей свалить ее с ног усталостью, Скалли спросила:
– Ну что?
Малдер подскочил от неожиданности. Его мысли витали где‑то далеко.
– Родители Лоры Коннолли курили?
– Не думаю, – ответила Скалли и наморщила лоб, вспоминая внутреннее убранство дома Коннолли. – Пепельниц я не видела, следов от дыма на потолке тоже. В доме приятно пахло.
– Больше не пахнет, – сказал Малдер. – Когда я зашел, внутри все провоняло сигаретами. Даже занавески в комнате Лоры.

* * *

По коже Скалли пробежали мурашки. Она вспомнила его – глубоко затягивающегося сигаретой человека с морщинистым, обветренным лицом, скрытым в тенях и табачном дыму.
– Бьюсь об заклад, нам даже известна их марка, – сказала она.
Они молча дождались, пока Маршалл принесет им завтрак. Говорить больше было не о чем.
Спустя двадцать минут подъехала машина, из которой вышел молодой парень с листком договора проката в руке.
Maлдер вздохнул.
– Пора возвращаться на работу.

Зверь из Литл‑Хилл
Питер Клайнс

Литл‑Хилл, Миссури. 14 апреля 1995 года, 2:08
Скалли выглянула из окна ехавшего через центр города голубого седана. Городок представлял собой лишь несколько кварталов одноэтажных, изредка двухэтажных домов. Большинство были кирпичными, но встречались и деревянные. Навскидку самое новое здание было построено еще в пятидесятые. Через дорожное покрытие из серого бетона тут и там пробивались сорняки.
– Малдер, – спросила она водителя, – может, поведаешь наконец, что здесь такого примечательного, что нам пришлось четыре часа тащиться сюда из Канзас‑Сити?
Малдер повернулся к ней, изобразив привычное подобие улыбки.
– Тут готовят лучшие чизбургеры в штате и вкуснейший в мире яблочный пирог. Этого хватит?
– Для Скиннера – уж точно нет.
– Знаешь, я уже лет десять хотел сюда приехать, но никак не мог улучить подходящий момент. Всегда находились дела поважнее – то задания Бюро, то мои собственные расследования.
Скалли молчала.
– Мы в округе Хилл, – продолжил Малдер. – Этот городок называется Литл‑Хилл.
– А Биг‑Хилл тут есть?
– По‑моему, нет.
– И мы здесь потому что?..
– В 1969 году здесь случилось происшествие. Сто восемь человек позвонили в полицию округа и штата и сообщили о падении НЛО в соседнем лесу.
– Хочешь сказать, – лицо Скалли не выдавало никаких эмоций, – прямо вон там?
– Прежде чем полиция добралась до места происшествия, – не обратил на ее реплику внимания Малдер, – и космический корабль, и обломки исчезли. В тот же время в округе видели несколько армейских грузовиков. Предположительно, корабль сбили, и подразделения быстрого реагирования уже были наготове, чтобы его подобрать.
– Может, это был просто самолет? ВВС постоянно разрабатывает новые прототипы. Это объясняет присутствие военных.
– Такую версию выдвигали, – сказал Малдер, – но в архивах нет ни одного упоминания о каких‑либо испытаниях военных или гражданских самолетов на той неделе в радиусе шестисот миль отсюда.
– Для реактивного самолета шестьсот миль – не расстояние.
– Только не смейся, – продолжил Малдер, – но ближайшим испытуемым летающим объектом был метеорологический зонд.
Скалли улыбнулась.
Малдер махнул рукой на север.
– Еще интереснее то, что в последующие несколько месяцев здесь семь раз видели НЛО. Последний случай произошел в феврале 1970‑го. По иронии судьбы, с этих наблюдений за НЛО началась история MUFON, в то время как само падение стало одним из последних десяти происшествий, расследованных в рамках проекта «Синяя книга» перед его закрытием.
– Неудивительно, – сказала Скалли. – Это яркий пример массовой истерии. Люди в состоянии стресса склонны верить любой дезинформации, не обращая внимания на наличие или отсутствие доказательств.
Малдер кивнул.
– Таков общий вывод о происшествиях в Литл‑Хилл. Некоторым даже пришло в голову связать это с похищением Бетти и Барни Хиллов в Нью‑Гемпшире за семь с половиной лет до того, основываясь лишь на созвучности имен и названий.
– За семь с половиной лет истерия должна была бы поутихнуть.
– Верно, – сказал Малдер, – и я не единственный, кто с этим согласен. Тем не менее интерес к этому месту со временем поугас, и сейчас мало кто о нем вспоминает. Последние расследования прошли в 1987‑м, если не считать нескольких дилетантов с новыми теориями.
– Так тебе уже доводилось здесь бывать?
Малдер помотал головой.
– Нет. Но раз уж мы здесь, то почему бы не взглянуть на местные экспонаты? Я слышал, сейчас на просмотр предоставляются скидки.
Скалли оглянулась вокруг.
– Какие еще экспонаты?

Ферма Коупов. 2:54
За время работы в ФБР Скалли довелось повидать не один амбар, и нужно было признать, что этот был гораздо чище остальных. Ни грязи, ни крысиных капканов, ни пучков старого сена по углам. Впрочем, отсутствие капканов можно было объяснить стойким ароматом кошачьей мочи.
Абрахама Коупа запах не беспокоил. Скалли не знала, привык ли он к нему или нанюхался столько, что перестал замечать. Абрахам стоял перед ними в заправленной в брюки клетчатой рубашке, яростно жестикулируя, будто пастор на воскресной проповеди. На вид ему было лет пятьдесят или около того. Его волосы были абсолютно белыми, кожа огрубела после долгих лет работы под палящим солнцем. Правую руку скрючил артрит, но это не мешало ему гладко бриться.
Скалли и Малдер разглядывали некогда белый, но со временем пожелтевший холодильник. Ярко‑оранжевый шнур тянулся от него к розетке. Компанию им составлял подросток – якобы еще один зритель, однако его скучающий вид и внешнее сходство с Коупом не давали Скалли повода думать, что он здесь случайно.
– Когда эта тварь убила четырнадцать овец за одну ночь, – рассказывал Коуп, – местные жители решили, что с них хватит. Помощи от старого шерифа было не дождаться, и поэтому они решили самостоятельно выследить существо. Среди них был и мой папаня; они два дня охотились на чудище и наконец загнали его в западню неподалеку отсюда. По пути зверь задрал еще двух коров и растащил кишки по всему полю.
Коуп указал на прикрепленное к одной из балок, покрытое паутиной старое ружье.
– Папаня вышел на зверя с вот этим дробовиком. Дал залп из обоих стволов прямо ему в морду, и тварь рухнула, как подкошенная. Посовещавшись немного, мужики решили забрать чудище в качестве трофея, чтобы потом сдать его в лабораторию или еще куда‑нибудь. Папаня не уточнял. Однако о том, что случилось дальше, он рассказывал со всеми подробностями.
Коуп подошел ближе и взглянул в глаза сначала Скалли, затем Малдеру, а затем снова перевел взгляд на Скалли. На подростка он не обращал никакого внимания. Он перешел на заговорщицкий шепот:
– Видите ли, две пули в лоб не убили Зверя из Литл‑Хилл. Просто вырубили его на время. Череп у него как у слона. – Коуп для пущей убедительности постучал себя по лбу. – Стоило мужикам занести тварь в этот самый амбар, как она стала приходить в себя, выпускать когти и крутить хвостом. Папаня знал, что нельзя терять ни секунды. Он и один его приятель, Кип Уитнесс, бросились к холодильнику и все из него повыбрасывали.
Скалли повернулась к Малдеру и с явной долей скепсиса прошептала:
– Кип Уитнесс?
– Чудовище подтащили сюда и закинули в холодильник, прежде чем оно полностью очухалось. Пятеро здоровых мужчин еле справились, так яростно оно сопротивлялось. Папаня говорил, что удержать его было так же трудно, как медведя гризли в дворовом сортире. Им повезло, что рядом нашлась цепь от тягача, которой они и связали эту тварь.
Коуп махнул рукой в сторону свисающей с другой балки ржавой цепи. Рядом на табличке от руки было написано: ЦЕПЬ.
– Чудище сопротивлялось еще минут двадцать, но постепенно слабело. – Абрахам положил руку на холодильник и кивнул. – А теперь приготовьтесь.
Малдер кивнул в ответ. Скалли промолчала. Подросток лишь почесал за ухом.
– Папаня не был уверен, что тварь мертва, и не хотел рисковать. Цепь сняли, холодильник положили плашмя и залили внутрь воду. Еще полтора месяца приходилось доливать по ведру ежедневно, пока Зверь наконец не оказался под ледяным покровом в фут толщиной.
Коуп набрал в грудь воздуха и ухватился за ручку холодильника.
– Леди и джентльмены, – воскликнул он, – представляю вашему вниманию… Зверя из Литл‑Хилл!
Он потянул ручку, но дверца не поддавалась. Он потянул снова, а затем хорошенько пнул край дверцы. Та чуть сдвинулась, ледяная крошка брызнула во все стороны. После второго пинка дверца наконец распахнулась и свободно повисла на петлях.
Наружу выплыли облачка холодного воздуха. Скалли и Малдер шагнули вперед.
Подросток зевнул и отвернулся.
В холодильнике лежала мутная ледяная глыба. Пластик вокруг потрескался, а в одном углу держался только за счет замерзшей воды.
Вмерзшее в лед существо было размером с крупную собаку вроде немецкой овчарки или датского дога. Скалли предположила, что вес его был порядка девяноста или ста фунтов. Похоже, что шерсти на нем не было, хотя сквозь лед это было трудно проверить. Черные глаза были огромными, несоразмерными с черепом, однако была вероятность, что это были лишь пустые глазницы.
Передние конечности казались длиннее и уж точно прямее задних, что придавало существу немного обезьяний вид, но Скалли ничего не могла утверждать с уверенностью. Под мутным слоем льда существо не слишком отличалось от малдеровских фотографий снежного человека.
– Ваш отец здесь живет? – спросил Малдер фермера. – Можно его расспросить о событиях той ночи?
– К сожалению, – ответил Коуп, – Господь призвал его к себе семь лет назад.
– Примите мои соболезнования.
Скалли предположила было, что животное во льду могло быть козлом или теленком, над которым поработал таксидермист с чересчур бурной фантазией, но заметила на ближайшей лапе существа нечто, похожее на когти.
Она моргнула, шагнула назад, затем снова приблизилась. Лед мешал разглядеть все с точностью. Вот передние конечности, вот задние…
– У него шесть лап, – произнесла Скалли.
– Верно, мэм, – подтвердил Коуп. – И на каждой – когти, как у динозавров из «Парка юрского периода», велоцерапторов, или как их там…
Позади них подросток направился к выходу, но суровый взгляд Коупа остановил его.
Скалли наклонила голову в поисках более удобного угла обзора.
– А что насчет мистера… Уитнесса?
– Уитнессы уехали отсюда, когда я учился в старшей школе, – ответил Коуп и улыбнулся. – Я был влюблен в их дочку, Салли, и их отъезд разбил мне сердце. Если не ошибаюсь, они осели в Сан‑Диего.
– В Калифорнии?
Коуп хмыкнул.
– В Техасе. Но кое‑кто из их родни остался здесь.
Малдер насторожился.
– Кто‑нибудь из них принимал участие в тех событиях?
– Не‑a. Мелкие были, как и я.
Скалли выпрямилась и отошла назад.
– Благодарю вас, – сказала она мистеру Коупу.
Малдер достал из кармана пальто визитку.
– Если вы или кто‑нибудь еще вспомните какие‑то новые подробности этой истории – позвоните.
Коуп внимательно изучил визитку, и его лицо тут же просветлело.
– Ага, понятно. Хотите прикарманить нашу зверушку?
Скалли покачала головой.
– Мы здесь лишь проездом.
– По правде говоря, – сказал фермер, – я был бы не прочь избавиться от нее за пару сотен баксов. Во имя науки и все такое.
Подросток подошел и вытянул шею, чтобы взглянуть на визитку.
– Она права, – сказал Малдер. – Мы просто проезжали мимо.
Они покинули амбар, оставив Коупа с подростком закрывать холодильник. Малдер с надеждой взглянул на Скалли.
– Ну, что думаешь?
Та вздернула бровь.
– Малдер, ты серьезно?
– Разумеется.
– Это явная подделка.
– Фрохайк тоже так говорил. Он был в составе той группы 1987 года.
– Раз даже он это утверждает, то что мы тут забыли?
Под ногами шуршали листья. Малдер поднял голову и посмотрел в вечернее небо.
– Интересно то, – начал он, – что осенью 1969‑го в окрестностях случилась серия убийств скота.
– Малдер…
– Не простых убийств. Ни аккуратного вскрытия, ни расчленения. Только беспорядочное членовредительство. Кто‑то порвал овец и коров на куски, словно волк или медведь. Кто, по‑твоему, на такое способен?
– Что я должна ответить?
– Скалли, волков тут отродясь не водилось, а если бы и водились, то опытные охотники должны были бы отличить волка от иного существа.
– Смотря сколько они тогда выпили. – Скалли покачала головой. – Малдер, даже сквозь лед понятно, что эта тварь куда больше похожа на ряженую собаку, чем на существо с другой планеты.
– Ты же видела лишние лапы.
– У русалки с острова Фиджи тоже были хвост и чешуя, но настоящей русалкой она от этого не стала.
– То, что русалка с Фиджи была ненастоящей, не значит, что нужно отметать вероятность существования…
– Малдер, это подделка.
Он снова изобразил подобие улыбки, показывая, что временно готов ей уступить.
– Ладно, – сказал он. – Потерпи с выводами, пока не увидишь другого.
Рука Скалли замерла на ручке дверцы автомобиля.
– А есть и еще?

Резиденция Марша. 16:23
Они остановились у маленькой гравийной площадки, в которую упиралась грунтовая подъездная дорожка. Большие, когда‑то белые, но давно уже грязные буквы на потрепанной стихией вывеске призывали «УВИДЕТЬ ИНОПЛАНЕТЯНИНА». Сбоку от площадки стоял сельский дом с двойным гаражом. Крупный мужчина оставил тачку, полную дынь, и направился к подъехавшему автомобилю. К тачке подбежала дворняга и гавкнула раза три или четыре, вынудив мужчину вернуться и отогнать ее. Подойдя наконец к машине, он остановился в нескольких ярдах и сквозь стекло уставился на Малдера и Скалли. Они вышли из машины. Мужчина еще немного посмотрел на них, затем шагнул вперед и обратился к ним:
– Приехали взглянуть на Марвина?
– Марвина?
– Ну, на инопланетянина.
Волосы мужчины были темнее, чем у Малдера, абсолютно черными – полная противоположность белым волосам Коупа. Он был широкоплеч и обладал внушительным, нависающим над ремнем животом. Скалли заметила, что при ходьбе он сильнее опирается на левую ногу.
– Да, на него, – сказал Малдер, захлопывая дверь машины. – Вы мистер Марш?
– Так точно.
– Нас интересует падение НЛО в тысяча девятьсот шестьдесят…
– Пять баксов за пять минут, – оборвал его Марш.
Малдер и Скалли подождали несколько секунд. Фермер молчал и просто стоял на месте. Малдер взглянул на Скалли, пожал плечами и достал кошелек. Пошарив внутри, он выудил пятидолларовую бумажку и протянул ее Маршу.
– Расскажите нам, как…
– С каждого, – заявил Марш.
Малдер вопрошающе посмотрел на него, затем на Скалли. Та едва заметно кивнула. Малдер вздохнул, нашел в кошельке еще пять долларов и протянул купюры фермеру.
Тот подскочил и схватил их.
– Сюда, – буркнул он, повернулся на здоровой ноге и направился к дому.
Малдер снова пожал плечами. Они со Скалли последовали за фермером. Собака гавкнула еще раз, и Марш взмахом руки скомандовал ей замолчать.
Фермер двинулся к дальним воротам гаража, достал из кармана связку ключей, сунул один в замок, дернул за ручку и открыл ворота. Оглянувшись через плечо на агентов, он вошел внутрь.
В гараже у дальней стены стояли два покрытых пылью автомобиля; один целый, другой частично разобранный. Вокруг стояли стеллажи с коробками и банками. Рядом на верстаке были разложены детали газонокосилки.
На полу стоял морозильный ларь с дверцей, открывающейся в сторону, противоположную входу. Когда‑то он был цвета слоновой кости, а теперь стал почти желтым. К нему была прилажена задвижка с массивным замком. На обращенной ко входу стороне ларя кто‑то фломастером написал: «ИНОПЛАНЕТЯНИН».
Марш нашел на брелке нужный ключ, замок со щелчком открылся, и фермер распахнул крышку морозильника.
– Пять минут, – напомнил он. – Отсчет пошел.
Малдер и Скалли вновь переглянулись и подошли поближе.
Крышка отбрасывала тень на содержимое морозильника, но можно было легко понять, что внутри он пожелтел так же, как и снаружи. Льда не было, но внутри было достаточно холодно, чтобы ворвавшийся снаружи теплый воздух превратился в пар, который пришлось разогнать, чтобы получить возможность увидеть содержимое морозильника.
На первый взгляд существо внутри напоминало младенца, но Скалли быстро поняла, что это лишь из‑за тоненьких ручек и ножек, а также позы эмбриона. В полный рост создание из морозильника достигло бы добрых семи футов.
У него была большая голова и длинные пальцы. На морщинистой, матово‑серой коже не было ни волоска.
Скалли была уверена, что существо изготовили из пластика.
– Как давно оно у вас? – спросил Малдер.
Марш пожал плечами.
– Дядя Ром нашел Марвина в лесу после падения. Говорил, что тот был едва живехонек.
Малдер бросил беглый взгляд на морозильник.
– Так оно… он был жив?
– По словам дяди – да.
Скалли извлекла из кармана латексную перчатку, натянула на руку, присела и дотронулась до плеча существа.
– Эй, – возмутился Марш, – за то, чтобы потрогать, я беру еще пять баксов.
Малдер вздохнул и снова потянулся за кошельком.
– Сдача с двадцати у вас найдется?
Марш кивнул и вытащил из кармана две небольшие пачки банкнот.
Скалли ощупала руку, обращая особое внимание на то, как вытягивалась и собиралась в складки кожа существа при нажатии. Она была мягкой, упругой и достаточно податливой при более сильном нажатии. Крошечные ноготки на ощупь не отличались от кожи. Глаза тоже.
Малдер получил сдачу.
– Говорил он что‑нибудь вашему дяде перед тем, как умереть?
– Не‑a. Заныкался в гараже и только пощелкивал что‑то. Видать, сильно перетрухнул. А через пару деньков свернулся в клубок да уснул, а его кожа стала как квачук.
– Что‑что? – переспросила Скалли, отрываясь от морозильника.
– Квачук, – повторил Марш. – Дядя Ром сказал, что он вытекал прямо из этого чудика. Сначала он им обмочился, а потом затвердел.
– А можно поговорить с вашим дядей? – спросил Малдер. – Хотелось бы задать ему пару вопросов об этом происшествии.
– Ну, попробовать‑то можно. Он женился во второй раз, да подался во Флориду, а теперь он в заведении. – Марш покрутил пальцем у виска. – Уже лет десять как умом тронулся.
Малдер полез было в карман за визиткой, но Скалли его остановила.
– Спасибо, – сказала она Маршу.
– У вас еще полторы минуты, – сказал тот, глядя на часы.
– Ничего страшного, – ответила Скалли и направилась к выходу из гаража.
Малдер взглянул ей вслед, протянул Маршу визитку и нагнал Скалли у самых ворот.
– Что думаешь?
– Думаю, что этот «инопланетянин» еще фальшивее предыдущего. Он точно из пластика.
– Или каучука.
Скалли улыбнулась.
– Ты считаешь, что он на самом деле источал каучуковую смолу, чтобы защитить себя неким подобием кокона?
– В точку, – ответил Малдер с улыбкой.
– Малдер, даже если это и так, то длительное пребывание в морозилке в любом случае привело к непоправимым повреждениям на клеточном уровне.
– Только если ты полагаешь, что его клеточная структура сходна с земными существами.
– По правде говоря, я полагаю, что это – пластиковая декорация для Хэллоуина.
На пути к машине их снова облаяла дворняга. Собака металась туда‑сюда, гавкая и виляя хвостом. Настроена она была скорее игриво, чем агрессивно.
– Признай же; то, что у двоих жителей городка в холодильниках так называемые инопланетяне, по меньшей мере любопытно.
– Так же любопытно, как две лавки на берегу озера Лох‑Несс, торгующие плюшевыми Несси и кружками с ее изображением. Приманка для туристов.
– Зато на Лох‑Несс во всех лавках у чудовища схожий дизайн, – сказал Малдер, открывая дверцу машины. – Никто не утверждает, что у него есть крылья, десяток ласт или еще что‑нибудь.
Скалли забралась на пассажирское сиденье.
– Этот дизайн основан на легенде, которая переходила из уст в уста множество лет. Согласно ей, лох‑несское чудовище – это плезиозавр или похожий на него динозавр, доживший до наших дней.
– Тогда почему здесь все не так? Почему эти два инопланетянина не похожи друг на друга?
– Может, Коуп ничего лучше не нашел. Потому и заморозил своего подо льдом, чтобы непохожесть не так бросалась в глаза.
Малдер сел на водительское место.
– Мне кажется занятным, что эти двое мужчин спустя двадцать пять лет продолжают утверждать, что у них хранятся тела инопланетян. Удивительно, почему MUFON потерял интерес к этому месту.
– Что ж, Малдер, – сказала Скалли, – поехали отсюда. Или у тебя где‑то припрятан и третий инопланетянин?
– Вообще‑то я собирался расспросить местных, вдруг кто‑то может показать место падения НЛО.
Скалли хотела было возразить, но прикусила язык.
– Ладно. Сколько времени это займет?
Малдер взглянул на небо.
– До заката часа полтора… а затем можно ненадолго заглянуть в местное историческое общество…

Мотель Литл‑Хилл, номер № 1. 21:42
Малдер смотрел «Шелковые сети», проклиная ограниченный выбор телеканалов в мотеле. Неожиданно его телефон зазвонил. Он взглянул на дверь в смежный номер, где находилась Скалли, и ответил:
– Малдер слушает.
– Это агент ФБР? – спросил юный голос на другом конце трубки.
– Он самый. С кем я говорю?
– Приезжайте скорее, он напал на папу!
Малдер приглушил звук телевизора.
– Кто это?
– Си‑си, – ответил голос.
– Кто‑кто?
– Сесил Коуп. Вы приходили к нам посмотреть на Зверя.
Малдер вспомнил скучающего подростка.
– Он выбрался, – продолжал мальчик, – и набросился на папу.
Малдер почувствовал легкое покалывание в шее. Он подошел к двери в номер Скалли и дважды постучал.
– Сесил, с тобой все хорошо? Знаешь, где сейчас чудовище?
– Папа остался в амбаре. Он истекает кровью. Его нога сильно изранена.
– Зверь еще там?
– Не знаю. По‑моему, убежал в лес, но я не уверен.
Скалли открыла дверь. Она была босиком, с рубашкой навыпуск. Увидев в руке Малдера телефон, она вопросительно посмотрела на него.
– Сесил, не отходи от отца, но будь осторожен.
– Хорошо.
Малдер взглянул на Скалли.
– Мы с напарницей приедем минут через двадцать.
– Спасибо.
– До встречи.
– Что случилось? – спросила Скалли.
– Похоже, декорация для Хэллоуина ожила и чуть не убила Абрахама Коупа.

Ферма Коупов. 22:03
Малдер припарковался между двумя патрульными машинами. Обе были золотыми «Шевроле‑Импала», но с разными мигалками на крышах. У амбара стояла старенькая машина скорой помощи. Пикап Коупа был по‑прежнему припаркован у дома. Из щелей в стене амбара пробивался свет. Чуть поодаль стоял полицейский и шарил по земле лучом фонаря, едва ли более ярким, чем лунный свет. Когда Малдер и Скалли приблизились, он отвлекся на них. Полицейский был долговязым, с большими глазами и выступающим кадыком.
– Эй! – крикнул он. – Вам нельзя находиться на месте преступления!
Малдер предъявил значок.
– Особый агент Малдер. А это – особый агент Скалли. Мы здесь по просьбе шерифа.
– ФБР? – расслабился полицейский. – Что ж, рад вас видеть.
Он посветил фонарем в сторону амбара, приглашая их войти.
На полу амбара растеклись лужи. Перевернутый холодильник валялся на боку, его стенки были искорежены. От холодильника до двери на несколько ярдов тянулась дорожка из осколков льда размером от горошины до футбольного мяча. Дверь была смята и превратилась в похожую на щербатый рот арку.
Зверя из Литл‑Хилл и след простыл.
Абрахам Коуп лежал на каталке. Твидовый пиджак задрался, штаны были спущены ниже колен. Он дергался и стонал, пока пожилая женщина бинтовала ему ногу.
– Хватит жаловаться, – буркнула она.
Знакомый им подросток, Сесил, стоял рядом с отцом, скрестив руки на груди, и переводил взгляд то на него, то на Малдера и Скалли, то на амбарную дверь.
Из‑за холодильника появился тощий мужчина и откашлялся.
– Вы, должно быть, агент Малдер, – сказал он.
Его голос звучал странно, неритмично. Взглянув на удостоверение Малдера, он посмотрел на Сесила, после чего обменялся с агентом рукопожатием.
– Мой напарник, Дана Скалли.
– Очень приятно, мэм. Шериф Уилл Райкер.
– Уилл Райкер? – переспросила Скалли.
– Я уже потерял счет людям, которые так реагируют на мое имя, – сказал шериф. – Быстро же вы добрались.
– Мы остановились в городе.
– Проездом в наших краях?
– Осматривали достопримечательности.
Скалли мельком взглянула на Коупа. Врач уже заканчивала перевязку.
– Шериф, так что тут произошло?
– Полтора часа назад мне позвонил парнишка, сказал, что услышал шум в амбаре. Эйб пошел проверить, мальчик услышал крики, прибежал сюда и увидел, что кто‑то чуть не оттяпал… прошу прощения, оторвал отцу ногу.
Стало понятно, почему голос Райкера звучал странно – он подбирал слова, стараясь не использовать местный жаргон.
Врач посмотрела на них.
– Ему повезло, – сказала она. – Нога изранена, но главные артерии не задеты, да и сами раны не слишком глубокие.
– Он поправится?
– Куда он денется? Разве что похромает немножко.
Скалли подошла поближе, чтобы взглянуть на заметные даже сквозь бинты порезы на ноге Коупа.
– Кто мог такое сделать?
– Честно говоря, – ответил Райкер вполголоса, – когда мальчик позвонил, я сперва решил, что тут дело в страховке. Знаете, некоторые люди инсценируют ограбление с целью получить страховые выплаты.
– Зверь из Литл‑Хилл был застрахован? – удивилась Скалли.
Райкер кивнул в сторону Коупа.
– Его двоюродный брат из Сент‑Луиса – страховой агент, так что меня бы такая уловка не удивила. Но когда я приехал и увидел, как сильно изранили Эйба…
– Ради страховых выплат многие и не на такое пойдут, – вставил Малдер.
– Я знаю Эйба тридцать лет, – сказал Райкер. – Человек он алчный, но при этом нерешительный и трусливый. Не мог он сам себе ногу изувечить. А потом я узнал, что Сесил сначала позвонил вам. Сказал, что вы оставили Эйбу визитку.
– Папа сказал, что они хотят купить Зверя, – подал голос Сесил.
Коуп услышал голос сына и буркнул что‑то, поморщившись.
– Мы не собирались его покупать, – сказал Малдер. – Просто приехали на него посмотреть.
– Папа был уверен, что правительство выкупит Зверя, – настаивал подросток.
Скалли поводила носком туфли в луже.
– Шериф, если это не афера со страховкой, то что тогда?
– Может, дикие собаки постарались. Пум в округе уже несколько лет не встречали, но не слишком много. Какая‑нибудь шальная могла забрести и устроить весь этот переполох в амбаре.
– А куда подевался Зверь? – Малдер ткнул пальцем в пустой холодильник. – Кто‑нибудь его видел?
Райкер пожал плечами.
– Наверное, его умыкн… – он откашлялся, – утащил тот, кто напал на Эйба.
– А холодильник тоже пума раскурочила?
Скалли ходила туда‑сюда, продолжая ковырять носком пол в разных местах.
– Думаю, мы имеем дело с двумя разными происшествиями, – сказала она. – Нападением на холодильник и нападением на мистера Коупа.
– Скалли, с чего ты взяла?
Она показала на лужи.
– На улице сейчас не жарко, и лед не мог растаять всего лишь за полтора часа. На это ушло бы как минимум часа три‑четыре.
Малдер склонился над оранжевым шнуром и прошел вдоль него до стены. Дойдя до конца, он обнаружил, что шнур раздваивается.
– Провод перерезан ножом.
Скалли посмотрела на заднюю дверь, затем на дальнюю стену.
– Шериф, ваши ребята уже смотрели там?
– Мы приехали минут на десять раньше вас. Офицер Уитнесс провел краткий осмотр, но ничего не обнаружил.
Скалли вышла на улицу и оглянулась. Из‑за амбара дом было не видно. Она достала фонарик и посветила на землю в трех местах, прежде чем нашла то, что искала.
– Малдер, – позвала она, возвращаясь в амбар. – Шериф, вы тоже подойдите и взгляните на это.
Малдер вышел, шериф за ним.
– Скалли, ты нашла следы чудовища?
– Лучше.
Малдер с Райкером тоже включили фонарики.
– Думаю, вот эти следы принадлежат вашему помощнику, – сказала Скалли, указывая лучом фонаря на пару узких отпечатков в грязи у дверей. Следы были направлены в обе стороны.
– Похоже, – сказал Райкер. – У него примерно такой размер.
– А теперь взгляните на эти. – Скалли посветила в нескольких ярдах от двери.
От лесополосы и обратно тянулась еще одна цепочка следов. Агенты и шериф обступили тропинку и рассмотрели следы.
– Отпечатки отчетливые, несмотря на твердую почву, – заметил Малдер. – Их оставил тяжелый человек.
– И прихрамывающий, – добавила Скалли, подсвечивая слегка расплывчатый след правой ноги.
Она повернулась в сторону дороги и направила луч фонаря на лесок.
– Шериф, если не ошибаюсь, дом Марша в той стороне?
Райкер нахмурился.
– Да, мэм. Будет миль семь по серпантину, а если напрямик, то не больше трех. Где‑то тут даже старая тропа была.
– Малдер, что скажешь?
Скалли обернулась. Малдер уже вернулся внутрь. Она пошла за ним. Врач как раз выкатывала из дверей каталку; Сесил помогал ей довезти отца по ухабистой дорожке до машины скорой помощи.
– Малдер, думаю, больше нам тут делать нечего, – сказала Скалли. – Шериф Райкер разберется, все улики у него на руках, а у нас в любом случае нет должных полномочий.
Она взглянула на часы.
– Скиннер ждет нас через пятнадцать часов.
– Скалли, мы получили официальный запрос о содействии от местных представителей закона.
– Технически – нет, мы…
– Я уже молчу о том, что здесь может быть замешана инопланетная форма жизни.
– В этом деле нет ничего сверхъестественного, – вздохнула Скалли. – Мелкое хулиганство, результат вражды между двумя конкурирующими владельцами приманок для туристов. Марш решил, что ты собираешься купить пришельца, и попытался устроить так, чтобы пришелец в городе остался один – его.
– Раны Коупа – тоже мелкое хулиганство?
– Нет. Как сказал шериф, должно быть, это пума, койот или другое животное. А вот то, что случилось с холодильником, – вредительство. Лед растаял, запах того, что было внутри, привлек диких зверей. Коуп отправился проверить, что происходит, напугал животное, и то набросилось на него.
Малдер взглянул вслед удаляющейся каталке.
– По‑твоему, это похоже на последствия нападения койота?
Скалли пожала плечами.
– Я не видела раны вблизи. Врач не посчитала их поводом для излишнего беспокойства.
– Да она к ним и не приглядывалась. Просто забинтовала, чтобы можно было его перевезти, – покачал головой Малдер. – А если у этой твари проснется аппетит к человечине? Скот она уже убивала. Вдруг произойдет то, что случается со многими крупными хищниками? Стоит им разок укусить человека, как они начинают считать людей пищей.
– Малдер, если допустить, что это на самом деле инопланетное существо, оно почти наверняка не стало бы его есть.
– Откуда ты знаешь?
– Оно прибыло из другой экосистемы. Другая планета, другой эволюционный путь, другое биологическое строение. Велика вероятность, что, съев Коупа, оно не утолило бы голод; об этом можно догадаться и по запаху. Люди могут быть даже ядовиты для этого существа.
– Выходит…
– Оно просто хотело его убить.
– Ох. – Малдер смотрел, как каталку грузят в скорую.
– Знаешь, меня это даже успокаивает.
– Агент Скалли, агент Малдер, прошу прощения. – Офицер Уитнесс дотронулся до краешка шляпы. – Шериф просил узнать, поедете ли вы с нами к Маршу.
Малдер выпрямился.
– Детектив, это официальный запрос?
Скалли закатила глаза.
– Гм‑м‑м… пожалуй, да.
– Тогда передайте, пожалуйста, шерифу, что мы отправимся за вами в своей машине.
Уитнесс кивнул и пошел прочь.
– Сам будешь перед Скиннером отчитываться, – покачала головой Скалли.

Резиденция Марша. 23:14
Дворняга без устали лаяла на подъезжающие автомобили. Пес носился по лужайке, отчаянно крутя хвостом. Когда машины остановились, он подскочил ближе, затем отпрянул назад, не переставая лаять.
Шериф Райкер шел впереди, за ним Малдер и Скалли. Уитнесс остался караулить. Свою машину он припарковал чуть поодаль, перегородив подъездную дорожку.
Внутренняя дверь дома распахнулась прежде, чем они взошли на крыльцо. Марш в грязной майке стоял за внешней дверью с проволочной решеткой, пряча правую руку за дверной рамой.
– Добрый вечер, шериф, – буркнул он, явно не намереваясь ни впускать гостей, ни шевелить рукой.
– Хирам, – шериф дотронулся до края шляпы, – я рассчитывал, что ты уделишь нам несколько минут и ответишь на пару вопросов.
Марш посмотрел на Малдера и Скалли.
– А они что тут делают?
Скалли показала значок.
– Особые агенты Скалли и Малдер, ФБР.
– А твой значок где? – рявкнул Марш на Малдера.
Малдер вынул портмоне и сунул его в раскрытом виде под нос Маршу.
Райкер откашлялся.
– Хирам, ты был на ферме Коупа сегодня вечером?
– А что, я в списке подозреваемых?
– Подозреваемых в чем, мистер Марш? – заинтересованно спросил Малдер.
Человек за дверью сверкнул глазами.
– Розуэлл, да заткнись ты наконец! – прикрикнул он на пса.
Дворняга перестала лаять, но по‑прежнему не могла усидеть на месте.
– Хирам, скажи честно, – продолжил шериф, – ты ходил на ферму Коупа?
– Зачем тебе знать?
Райкер выпрямился и расправил плечи.
– Несколько часов назад на Коупа напали и раскурочили его холодильник.
Марш глубоко вдохнул, готовый разразиться ругательствами, но в последний момент прикусил язык. Его губы спрятались в бороде.
– Не знаю я ничего о нападении на Эйба Коупа, – сказал он после недолгого молчания.
– Зато знаете про холодильник, – сказал Малдер.
Марш снова поджал губы.
– Эй, – сказал Райкер, – если тебе что‑нибудь известно, лучше расскажи сейчас. Если делом займутся федералы, я тебе не помощник.
– Да ничего я Эйбу не делал, – пробормотал бородач.
– А что делали, мистер Марш? – спросила Скалли.
Он метнул на нее испепеляющий взгляд, но тут же смягчился и уставился на дверной коврик, опустив руки.
– Прошел слух, что вы хотите купить его Зверя, вот я и рассердился. Прокрался в амбар к старому ослу да перерезал провод. Думал, когда лед растает, то все поймут, что Зверь фальшивый.
Райкер забарабанил пальцами по дверному косяку.
– Когда это было? В котором часу?
Марш пожал плечами.
– В полседьмого. Может, в семь.
– Уверен?
– Угу. Я вернулся точь‑в‑точь к финалу «Своей игры».
Малдер кашлянул.
– Чем вы перерезали шнур?
Бородач подбоченился.
– Перочинным ножом. Дело нехитрое.
– А холодильник чем разворотили? Принесли что‑то тяжелое с собой или там подобрали?
Марш непонимающе заморгал.
– Говорю же, нож у меня был. И все.
Малдер кивнул и спустился с крыльца. Пес снова облаял его. Скалли присоединилась к напарнику.
– Малдер, о чем задумался?
– Он, конечно, не жалует Коупа, но думаю, тут он ни при чем.
– Если не он напал на Коупа, то кто? Сын?
– Скалли, не «кто», а «что».
Она лишь покачала головой.
– Все доказательства налицо. Время, растаявший лед. Холодильник был поврежден изнутри, и остатки льда вылетели наружу. Все указывает на Зверя.
– Что вы там решили? – окликнул их Райкер.
– Шериф, мы наверняка имеем дело с чем‑то более серьезным, нежели соседские склоки. Думаю, мистер Марш непреднамеренно выпустил на свободу Зверя из Литл‑Хилл.
Скалли вздохнула.
Марш ухмыльнулся.
Райкер закусил губу.
– Агент Малдер, мне лестно, что вы так прониклись местными легендами, но мне надо довести рассле…
В машине шерифа заработало радио, а следом и в машине офицера Уитнесса. Все трое взглянули на него. Тот посмотрел на радио, затем на группу у крыльца.
– Шериф, вас Трой вызывает.
На мгновение Райкер зажмурился.
– Ждите здесь, – сказал он, спустился с крыльца, миновал агентов ФБР и наклонился, чтобы достать из машины рацию. – Райкер на связи.
Голос на другом конце разразился длинной неразборчивой тирадой. Райкер метнул взгляд на Уитнесса, а затем на агентов.
– Трой, помедленнее. Пожалуйста, сосчитай до пяти и повтори снова.
Трой сосчитал в лучшем случае до трех, и из радио вновь раздалась какая‑то словесная каша. Малдер не смог разобрать ни слова, только общую интонацию.
– Шериф, что‑то случилось?
Райкер покачал головой.
– Обычные проблемы маленького городка.
– Правда?
– Люди сообщают о появлении в городе дикого зверя. Многие перепугались.
– Какого зверя?
– Пумы, должно быть, – ответил шериф. – Никто толком не разглядел, вот и воображают всякое. Будто с ума посходили.
– Что воображают?
Райкер уставился на Малдера.
– Шериф, что за зверь гуляет по городу? – спросил тот.
Райкер швырнул рацию обратно в салон.
– Говорят, какой‑то динозавр.
– Выходит, это наш Зверь?
– Мистер Малдер, я впервые увидел эту штуковину, когда мне было одиннадцать. Все это время и еще долгое время до того она была заморожена, а теперь ее наверняка гложет какой‑нибудь лесной койот.
– А может, она гложет кого‑нибудь прямо посреди города.
Райкер отошел от машины.
– Это, по‑вашему, шутки?
– Отнюдь, шериф. Я лишь предполагаю, что в вашем городе завелось кое‑что опаснее пумы или койота. Даже если я ошибаюсь, мне кажется, это поважнее, чем мелкое хулиганство.
Дворняга гавкнула три раза, и Марш опять на нее накричал. Пес подбежал к Малдеру, остановился в нескольких шагах и опять бросился назад.
– Хирам, – окликнул Марша шериф, – я беру тебя под арест, пока все не уляжется.
– Что?! – взревел фермер. – Я же невиновен!
– Ты сам признался, что испортил частное имущество. Лезь в машину, или мне придется тащить тебя туда в наручниках. – Шериф указал на заднюю дверь своего автомобиля.
Марш гневно посмотрел на шерифа, отошел от двери и вскоре появился вновь, на этот раз одетый в плотную клетчатую охотничью куртку.
– Розуэлл, домой! – крикнул он, открывая внешнюю дверь с решеткой.
Пес вскочил на крыльцо, вбежал внутрь и замер, глядя на хозяина и виляя хвостом. Марш потрепал дворнягу по голове, вышел и закрыл за собой дверь. Пес гавкнул еще пару раз.
– Вот найду адвоката и засужу вас, засранцев, – буркнул Марш, садясь в машину.

Литл‑Хилл, Миссури. 23:58
Райкер остановил автомобиль посреди улицы. Малдер и Скалли встали за ним. Уитнесс поравнялся с шерифом, огляделся вокруг, обменялся с ним парой фраз и уехал.
Малдер и Скалли вышли из машины и осмотрелись. Рядом валялся перевернутый мусорный бак, его содержимое рассыпалось по дороге. У припаркованного чуть поодаль автомобиля было разбито стекло со стороны водителя, а на дверце виднелись следы от картечи. В ближайшем баре было темно, в круглосуточном кафе – тоже. Звук двигателя машины помощника шерифа стих вдали, и стало тихо – ни шума моторов, ни приглушенного бормотания телевизоров в соседних домах.
Даже сверчки молчали.
Скалли подошла к Райкеру.
– Шериф, это нормально?
Тот помотал головой.
– Городок у нас тихий, но это уж чересчур.
– Знаете, где в последний раз видели Зверя? – спросил Малдер.
– Прямо тут, – ответил Райкер. – Мне доложили буквально перед тем, как мы свернули на эту улицу. Сказали, что он тут пробегал.
Они пошли по улице. Малдер обернулся на брошенную посреди дороги машину.
Скалли вглядывалась в даль. Малдер заметил это и сам уставился себе под ноги. Шериф на мгновение зажмурился. Звук возник так неожиданно, что никто сперва не заметил.
Райкер присмотрелся.
– Что это?
– Похоже на звук ботинок, в которых танцуют степ, – сказал Малдер.
Скалли покачала головой.
– Нет, – возразила она. – Больше похоже на когти.
– Когти? – Малдер потянулся к своему зиг‑зауэру.
– Да. – Скалли достала оружие. – Вроде собачьих.
Клацание раздавалось среди зданий и припаркованных автомобилей. Сквозь стекло одной из них Малдер уловил движение.
– Там! – крикнул он, указывая направление пистолетом.
Силуэт мелькнул между машиной и стоящим за ней пикапом и скрылся из виду.
– Куда он подевался? – Райкер выхватил огромный револьвер сорок пятого калибра и стал водить им туда‑сюда.
Когти клацали по мостовой. Источник звука переместился.
Скалли обернулась и успела заметить, как за грузовым «Фольксвагеном» на противоположной стороне улицы исчез кончик хвоста.
– Что это? – обратился к ней Малдер.
– Не знаю.
Райкер развернулся.
– Вон оно, – тихо сказал он и прицелился.
– Стойте, – сказал Малдер, – надо сперва убедиться, что…
Револьвер громыхнул, и пуля выбила фонтан крошки из красного кирпича. Раздался жалобный вой, а следом – звук удаляющихся клацающих шагов. В конце улицы с лязгом упал дорожный знак, в сторону метнулась тень.
Райкер послал ей вслед еще одну пулю.
– Шериф, прошу вас, – настаивал Малдер. – Мы можем иметь дело со внеземной формой жизни. Это может…
Райкер сунул револьвер обратно в кобуру.
– Это просто старый паршивый волчара, – заявил он. – Видели его облезлый, без единой шерстинки хвост?
– Вы не можете быть в этом уверены.
– Могу, агент Малдер. А раз так, то вам тут больше делать нечего, верно?
– Малдер, успокойся, – сказала Скалли. – Это его дело, и скорее всего он прав.
Малдер повернулся к ней.
– Скалли, ты же видела. По‑твоему, это существо похоже на волка?
– Я видела только голый хвост.
– Завтра я соберу ребят, и мы избавим его от мучений. Если хотите, могу потом прислать фотографии, – вставил шериф.
Малдер набрал в грудь воздуха и весь напрягся. Скалли взяла его за руку.
– Остынь, – сказала она. – Если уехать сейчас, к трем часам мы успеем в аэропорт. До Вашингтона должен быть ранний рейс.
Малдер еще некоторое время смотрел на Райкера, затем отвернулся и направился к машине.

Старая окружная дорога. 00:47
Малдер молчал почти четверть часа после того, как они уехали из гостиницы.
– Вопиющая несправедливость, – сказал он наконец. – Настоящее, живое существо с другой планеты было почти у нас в руках, а теперь его пристрелит какой‑нибудь неотесанный деревенщина.
Фары высветили большой белесый ствол дерева, который тут же растворился во мгле. Скалли проводила его взглядом.
– Думаю, нас просто надули, – сказала она.
Малдер отвлекся от дороги и посмотрел на нее.
– Что?
Скалли кивнула.
– Малдер, подумай хорошенько. Все это наверняка часть плана по разжиганию нового интереса к их городку. Не похоже на простое совпадение.
Малдер вновь перевел внимание на бетонную полосу дороги.
– Вот только зачем им это?
– Ты сам говорил, что интерес к этим местам поугас. А стоило нам приехать, как вражда Коупа с Маршем достигла апогея.
– Из‑за нас и достигла.
– О том я и говорю. Разбитый холодильник, телефонный звонок, сбежавший «зверь». Его появление в тот самый момент, когда мы въехали в город, и невозможность толком разглядеть его. Разыграно как по нотам.
Малдер не соглашался.
– Откуда им было знать, что мы заночуем в городе?
– Они и не знали. Просто воспользовались моментом. Может, они планировали подобное уже давно и лишь ждали появления особо впечатлительных лохов?
– Лохов?
– Можешь придумать термин получше? Болванов, простофиль.
Малдер улыбнулся.
– Может, и так.
Какое‑то время они ехали в тишине. Впереди сначала показался, а потом остался позади поворот к дому Марша.
– Скалли, можно задать личный вопрос?
– Смотря насколько личный.
– Ты принимала душ, пока мы были в гостинице?
– Что?
– Принимала? Душ? В гостинице? Когда ты последний раз мыла руки?
– Не помню. Наверное, перед ужином. А в чем дело?
– Я задумался о том, почему инопланетяне были такими разными, и вспомнил о Розуэлле.
– Городе?
– Псе Хирама Марша.
Малдер покрепче взялся за руль.
– Ты в курсе, что современные собаки по сути созданы человеком?
– Да, за десять тысяч лет селекции, – ответила Скалли.
Малдер кивнул.
– Столько усилий ради создания существа, которое сможет выполнять для нас множество функций. Быть компаньоном, защитником, охотником, солдатом. Они бесконечно преданы нам, а мы обожаем их. Везде, где живет человек, живут и собаки. Они с нами повсюду, и когда‑нибудь мы отправимся с ними туда, – он поднял глаза вверх, к чистому звездному небу. – Возможно, они поступили так же.
Скалли улыбнулась.
– По‑твоему, Зверь из Литл‑Хилл – своего рода сторожевой пес?
– Не обязательно. Может, просто домашний питомец.
– Домашний питомец?
– Должно же быть какое‑то объяснение тому, что на месте крушения НЛО нашли двух разных существ? – Малдер забарабанил пальцами по рулевому колесу. – Что если Зверь неспроста нашел нас в городе? Что если он искал нас, а точнее, тебя?
– А меня‑то зачем?
– Ты прикасалась к другому инопланетянину. На тебе остался его запах; может, на коже или на манжете. Он мог выделять особые феромоны, и поэтому Зверь учуял на тебе знакомый запах.
Скалли посмотрела на руки.
– И что ты предлагаешь?
– Надо вернуться. Заставим Райкера отменить охоту, вызовем Фрохайка и его команду, а потом…
Малдер запнулся, уловив краем глаза какое‑то движение. Обернувшись, он увидел, как из леса на них несется тень, и через мгновение в стекло с его стороны врезалась зубастая, глазастая морда. От удара стекло разлетелось вдребезги, машину развернуло. Осколки полетели во все стороны. Скалли закричала, Малдер понял, что кричит и он сам. Вспомнив тренировки по вождению, он крутанул руль, отправляя машину в занос. Неуправляемое вращение прекратилось, шины вновь обрели сцепление с дорогой, и автомобиль скатился с дороги в кювет. Малдер услышал несколько глухих ударов, шорох осыпающейся земли и треск. В последний момент он успел подставить руки, чтобы не удариться головой о руль.
– Скалли?
– Малдер, ты цел?
– Да. Вроде бы ничего не сломал. А ты?
– Меня хорошенько тряхануло, но в целом порядок, – сказала Скалли. – Что произошло? Мы сбили оленя?
Малдер оглянулся.
– Думаю, это был всего лишь старый паршивый волчара.
Ему пришлось немного повоевать с ремнем безопасности, прежде чем тот отстегнулся.
– Он еще там?
– Хотелось бы надеяться, что нет, но думаю, что да. – Он поерзал в кресле, пока не смог дотянуться до пистолета. – Ты уверена, что не пострадала?
Скалли кивнула и тоже достала оружие.
Они распахнули двери и вылезли из машины. Под правым передним колесом лежало сухое, надломленное в трех местах бревно. Одна фара разбилась и осыпала мох и листву стеклянной пылью. Задние фонари заливали все вокруг красным светом. Падение в кювет произошло на небольшой скорости, но вытащить оттуда машину без помощи лебедки было невозможно.
С оружием наготове они вышли на дорогу. Благодаря луне кое‑где между деревьями виднелись просветы. Малдер и Скалли старались держаться плотнее друг к другу. У края канавы Малдер споткнулся. Скалли замерла и подождала, пока он поднимется. С противоположной стороны дороги донесся рык – бурлящий, горловой звук, будто кто‑то захлебывался кровью. Звук разносился над пустынной бетонной полосой.
– Есть фонарик? – прошептал Малдер.
– Забыла в сумке, – ответила Скалли. – А у тебя?
– Мой валяется на полу в машине.
Малдер решился закрыть глаза на пару секунд, чтобы они скорее привыкли к лунному свету.
По мостовой стучало что‑то похожее на туфли для степа. Малдер и Скалли повернулись в направлении звука, и он тут же прекратился.
– Ничего не вижу, – сказала Скалли.
В темноте двигалось существо размером меньше оленя, но больше собаки. Малдер попробовал сосчитать, сколько у него лап, но не мог четко разглядеть. Словно тень, существо двигалось среди полосок лунного света.
Скалли прицелилась.
– Постой, – шепнул Малдер.
– Почему?
– Скалли, перед нами может быть инопланетное существо.
– Или опасный зверь.
– Давай не будем торопиться.
Существо сделало крюк по направлению к дальней обочине. Малдер и Скалли отступили назад, оставляя перед собой открытое пространство. Теперь они были отрезаны от машины.
Зверь начал приближаться, клацая когтями по дорожному полотну. Из темноты донеслось глухое дыхание.
– Я кое‑что придумал, – сказал Малдер.
– Выкладывай.
Малдер несколько раз выстрелил вниз. Пули отскочили от бетонного покрытия и срикошетили в направлении деревьев. В свете вспышек Скалли разглядела тощее бесшерстное существо, убегающее в лес. Клацанье когтей растворилось во тьме.
– Бежим! – Малдер схватил ее за руку и потащил в противоположную сторону.
– Отличный план. – Скалли активно переставляла ноги. – Просто бежать?
– Не жалуйся.
Они побежали по дороге в темноту.
– Куда мы направляемся?
– К дому Марша, – не сбавляя хода, выдохнул Малдер. – У него второй инопланетянин, а его‑то Зверь и ищет.

Резиденция Марша. 1:09
Откуда ни возьмись, перед ними оказался почтовый ящик. Малдер и Скалли остановились передохнуть.
– Я не слышу клацанья, – выдохнул Малдер.
– А я вообще ничего не слышу, – сказала Скалли, – ни сверчков, ни лягушек – ничего.
Они осмотрелись, отдышались и свернули на грунтовую дорогу. Глаза Скалли уже привыкли к темноте, и она различала в лунном свете силуэты деревьев.
Из тьмы раздался рев, и что‑то бросилось на Малдера. Тот покатился по земле, Скалли трижды выстрелила, но зверь бросился вперед по дорожке и скрылся в лесу.
Скалли не опускала пистолет, пока шорох листьев и хруст ломающихся веток не прекратились.
– Малдер, ты цел?
– Жить буду.
Малдер поднялся, и в тусклом свете оба увидели изрезанный рукав.
– Он ободрал меня до крови, но не сильно. – Он пошевелил рукой и поморщился. – Хотя гантели тягать ближайшую неделю я точно не буду.
– Надо бы продезинфицировать рану.
– Скалли, если эта тварь вернется, возможная инфекция будет наименьшим из зол.
Они продолжили путь к дому Марша. На фоне ночного неба он казался высоким холмом. Рядом был холмик пониже – гараж.
Ворота гаража были заперты. Малдер пнул рычаг подъемного механизма раз, другой, но ворота лишь дребезжали. С четвертого удара рычаг наконец сдвинулся, и ворота чуть приподнялись. Малдер до упора крутанул рычаг и дернул. Ворота поползли вверх. Малдер и Скалли просунули под них руки и подняли их.
В этот же момент напавшее на них существо вновь выбралось из леса на подъездную дорожку. Они вбежали в гараж.
– Где выключатель?
– Некогда искать, – выпалил Малдер, оглядываясь через плечо.
Морозильник стоял на привычном месте, гудя. Малдер попытался сбить замок рукоятью пистолета, но пистолет отскочил в сторону от удара.
Скалли подбежала и дважды ударила своим пистолетом.
– Черт, – выругалась она, перехватывая оружие поудобнее и нанося еще два удара по скобе над замком.
Металл погнулся и наконец треснул..
Малдер осмотрел морозильник. Грохот заставил существо отступить, но теперь оно опять приближалось.
Скалли откинула крышку и заглянула внутрь.
– Все промерзло насквозь, – сказала она. – Не могу вытащить.
– Дай помогу. – Малдер подполз к ней и нажал на край морозильника. Они вдвоем налегли на каркас, затем Скалли обошла морозильник с другой стороны и придавила крышку, используя ее в качестве рычага. Застарелый слой грязи, пыли и плесени недолго удерживал морозильник на полу, но в конце концов сдался. Морозильник приподнялся и после очередного толчка перевернулся.
Инопланетянин Марвин с треском вывалился на гаражный пол.
Малдер и Скалли прижались к задней стене гаража. Скалли держала пистолет наготове, а Малдер мог лишь смотреть на свой, лежащий в нескольких шагах от них.
У входа в лунном свете виднелся силуэт. Когти клацали по полу. Существо сделало шаг, затем другой. Его лапы ступали медленно, одна за другой.
Внезапно оно насторожилось, из пасти с шипением вырвалось облачко пара.
Скалли готова была спустить курок.
– Подожди, – шепнул Малдер, – не торопись.
Зверь сделал еще вдох и повернул голову. Блеснул глаз размером с куриное яйцо. Существо резко выдохнуло и снова вдохнуло, а затем припало к полу и зарычало.
Рука Скалли напряглась.
– Не надо, – сказал Малдер.
Глухой рык эхом прокатился по гаражу. Прижавшись брюхом к полу, существо поползло вперед. Оно обнюхало замерзшее тело и снова зарычало.
Рука Скалли задрожала.
– Оно… урчит?
– Похоже на то, – ответил Малдер.
Зверь прополз еще чуть‑чуть, ткнулся в Марвина носом, поднял лапу и подтолкнул инопланетянина. Покрытое ледяной оболочкой тело закачалось туда‑сюда.
Тут гараж озарило белое сияние. Свет ворвался внутрь сквозь окна.
Малдер и Скалли вскинули руки. Зверь издал громкий рев, и Скалли снова попыталась прицелиться.
У ворот появились несколько людских фигур. Они вошли; двое с длинными шестами обступили Зверя и накинули ему на голову петли.
Третий, мужчина в защитном комбинезоне, подошел к Малдеру, загораживая обзор. Респиратор под шлемом скрывал большую часть его лица.
– Сэр, – его голос звучал, как из бочки, – как вы себя чувствуете? Вы не ранены?
– Что? Кто вы? Что вы тут делаете?
Другой мужчина взял Скалли под руку и повел прочь из гаража, прикрывая от Зверя. Она оглянулась.
– Maлдер?
– Скалли! – Он посмотрел на человека перед собой. – Куда вы ее уводите?
Зверь завыл, когда его стали оттаскивать от Марвина. На помощь прибежали еще двое со сдерживающими шестами. Малдер лишь успел еще раз увидеть огромные глаза, лишние лапы и серую, похожую на змеиную шкуру.
– Не трогайте его! – крикнул он, когда его самого схватил еще один человек в защитном комбинезоне. – Он лишь хочет быть со своим хозяином! Не трогайте его!
С этими словами Малдера выволокли из гаража.

Резиденция Марша. 6:23
Малдер осматривал гараж в лучах утреннего солнца. Помещение было полностью выпотрошено; все содержимое вынесли, не оставив ни пылинки. Все вещи были стерилизованы и помещены в пластиковые пакеты. Большинство грузовиков и микроавтобусов уже уехали.
Малдер покачал головой и тут же поморщился – движение болью отдалось в перебинтованной руке. Стоило всплеску адреналина пройти, как стало ясно, что Зверь поранил его куда сильнее, чем казалось. Медики промыли и дезинфицировали рану, чтобы исключить возможность заражения. Теперь на его руке было полдюжины скобок и достаточно бинтов, чтобы изготовить среднего качества костюм Человека‑невидимки.
Подошла Скалли.
– Как рука?
– Огорчена и раздосадована.
– А у тебя весьма эмоциональная рука.
– Что они тебе сказали?
Скалли продемонстрировала карточку с государственным гербом.
– Департамент охоты и рыболовства. Их вызвали, чтобы разобраться с крупным волком, потенциально больным новой, опасной формой бешенства.
Малдер взглянул на карточку и удрученно вздохнул.
– Богатая у них фантазия.
– Прости, Малдер.
– Ты ведь все видела? Видела, как он ласкался к инопланетянину?
– Что‑то видела. Точно могу сказать, что это был не волк, но не готова поклясться, что это было инопланетное существо.
– У него же было шесть лап.
Скалли покачала головой.
– Мне так и не предоставилось возможности взглянуть на него внимательнее при свете.
Малдер снова вздохнул.
– Идем. Офицер Уитнесс вызвал тягач с лебедкой. Нашу машину, должно быть, уже вытащили из канавы.
Малдер поднялся.
– Что ж, – сказал он, – быть может, хоть что‑то хорошее из всего этого вышло.
– Малдер, ты о чем?
Он бросил взгляд на дом.
– Может, хоть теперь они вместе.

Оплошность
Аарон Розенберг

Здание имени Эдгара Гувера, штаб‑квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия. 12 декабря 1994 года, 16:01
– Это пустая трата времени! – выпалил Уолтер Скиннер, врываясь в офис.
Дверь за ним захлопнулась если не с треском, то с достаточно громким щелчком. Он прошагал к столу и склонился над ним, опершись обеими руками о столешницу.
– В моем ведении целый отдел, – заявил он, буравя взглядом хозяйку стола, – и у меня есть дела поважнее, чем заниматься этой чепухой!
– Ассистент директора Скиннер, я очень рада, что вы уделили мне время, – сказала Трэйси Мэллой, миниатюрная блондинка, чья натянутая улыбка была не более приятной, чем взгляд Скиннера. – Присаживайтесь, я не задержу вас надолго.
Ее голос звучал резко, как у потерявшей терпение школьной учительницы.
Скиннер едва не выругался. Толку от этого все равно бы не было. Пусть его ранг был выше, чем у Мэллой – простого начальника секции, – та была настолько одержима своей работой, что могла заставить плясать под свою дудку даже заместителя директора. Находясь в ее офисе, он попадал под ее юрисдикцию, а не наоборот. Возражать и отказываться не имело смысла – ей ничего не стоило обратиться прямиком к его непосредственному начальству, и те все равно бы приказали ему подчиниться.
Скиннер сел на жесткий деревянный стул напротив Мэллой. Во всем этом он видел долю иронии. Большинство людей не питали большой любви к ФБР. Большинство агентов не жаловали директоров и руководителей отделов, а директора и руководители, в свою очередь, не испытывали теплых чувств к сотрудникам бухгалтерии. Особенно при расчете годового бюджета. Означало ли это, что бухгалтерия была столь же важна для структуры Бюро, как и его агенты?
Или это лишь подтверждение гипотезы о том, что «все кого‑то боятся»?
– Ладно, начальник секции Мэллой, – протянул Скиннер, устраиваясь на жестком стуле настолько удобно, насколько возможно, и делая особое ударение на звании Мэллой, чтобы та не забывала о разнице в их рангах. – Я весь внимание. Что вам нужно?
Мэллой внимательно смотрела на него, не подавая и виду, что задета его выходкой.
– Ассистент директора, вы и сами прекрасно знаете, – ответила она. – Бюро необходим сбалансированный бюджет, поэтому, с вашего позволения, мне нужно кое‑что с вами обсудить. Есть области, в которых можно сэкономить значительные суммы и освободить дополнительные средства для более важных программ и служб.
На столе рядом с кофейной кружкой, на которой красовалась эмблема какой‑то аудиторской фирмы, где Мэллой, вероятно, работала до прихода в Бюро, лежала папка. На глазах у Скиннера женщина открыла ее и быстро, наметанным глазом просканировала страницы. Скиннера было этим не провести. Он и сам хорошо умел притворяться, что изучает документ, чтобы заставить агента поволноваться, чтобы сделать вид, что ему известно больше, чем на самом деле, или чтобы просто потянуть время. Сейчас он был уверен, что Мэллой и так знает все, о чем говорится в папке. Более того, он с тревогой понимал, что именно это за папка. Опасения подтвердились; закрыв папку, она произнесла слова, которые он так боялся услышать.
– «Секретные материалы». Ассистент директора Скиннер, эта программа длится уже несколько лет, но не приносит ощутимых результатов. Думаю, вы согласитесь, что выделяемые на нее время и средства можно было бы направить на расследование реальных преступлений?
Внутри у Скиннера все кипело, но он изо всех сил пытался сохранять самообладание.
– Не соглашусь, – проговорил он сквозь зубы, чтобы ненароком не повысить голос. – Это важная программа, и закрывать ее нельзя.
«И кто, интересно, ее подговорил? – думал он, присматриваясь к Мэллой. – Курильщик? Кто‑то еще? Вся их компания не шибко беспокоилась о том, что Малдер и Скалли суют нос в странные дела по всей стране; вероятно, потому что ни одно из этих дел напрямую их не касалось. Что же изменилось? Неужели парочка агентов раскопала что‑то, угрожающее этим предпочитающим оставаться в тени людям?»
– Понятно. Можете объяснить, что в ней важного? – Ехидная реплика Мэллой вернула Скиннера к более насущным размышлениям.
Прищурив серые глаза, женщина не сводила с него взгляд, оставшийся холодным, даже когда она улыбнулась.
– Видимо, не можете. – Она постучала пальцем по папке, и Скиннер заметил, что ее ногти изрядно пообкусаны. – В таком случае программа будет закрыта в течение недели, а выделенные на нее бюджетные средства перераспределены.
«Что? Нельзя этого допустить!» – подумал Скиннер.
Мэллой уже взялась за новую папку, полагая вопрос решенным, но тут к Скиннеру вернулся дар речи.
– Я возражаю! – рявкнул он. – Вы не можете просто взять и закрыть мой проект лишь потому, что не понимаете его важность.
Мэллой нахмурилась.
– Почему же, могу, – сказала она. – Это моя работа.
Она еще раз окинула Скиннера взглядом и вздохнула.
– Если вам так дорога эта программа, можете ходатайствовать о ее продлении. Предоставьте мне вашу оценку ее важности в письменном виде. Даю вам время до завтрашнего утра.
Мэллой снова переключила внимание на новые папки, и Скиннер понял, что его прогоняют, как школьника. Он встал, сдержанно кивнул и направился к выходу, уже продумывая на ходу способы решения возникшей проблемы – а также конфликта, к которому это непременно приведет. День подходил к концу, солнце клонилось к закату. Чтобы собрать достаточно аргументов в защиту программы «секретных материалов» к утру, придется задержаться допоздна. Шерон уж точно не обрадуется.
Как бы то ни было, другого выхода не было – если, конечно, он хотел спасти проект от закрытия. Пускай Скиннер поначалу считал программу лишь необычным, но безобидным способом чем‑то занять Малдера, его оценка серьезно изменилась за прошедшие несколько лет. Теперь он понимал важность и ценность этого проекта. Вопрос был в том, как заставить это понять начальника секции Мэллой.

Кенсингтон, Мэриленд. Четверг, 19:53
«Вот так всегда, – думала Мэллой, со стопкой папок в руках протискиваясь сквозь не полностью открывшиеся двери лифта. – Купишь зонтик, чтобы защищаться от дождя, так дождь пойдет ровно в тот день, когда ты забудешь его дома. Купишь новый портфель, потому что у старого окончательно изодралась ручка, так обязательно забудешь его дома в тот день, когда тебе придется тащить из офиса чертову кипу бумаг».
Можно было бы задержаться и разобраться с документами в офисе, но тогда пришлось бы сидеть допоздна, без еды, если не считать припасенного в столе батончика мюсли. К тому же был риск снова уснуть прямо за столом и проснуться утром с болью в шее и спине и с отпечатком папки на щеке. Нет, работать дома было комфортнее. Заказать китайской еды, выпить бокал вина за просмотром документов и хорошенько выспаться в родной постели перед завтрашней рутиной.
Час стоял довольно поздний, дороги были свободны, но Мэллой все равно старалась быть внимательной и держаться настороже. Она выехала со стоянки на шоссе и направила машину в сторону Кенсингтона.
В этом районе Мэриленда было тихо. Она свернула на свою улицу, затем на подъездную дорожку, и стоило ей заглушить двигатель, как вокруг наступила кромешная тьма. «Надо бы повесить фонарь над гаражом», – напомнила себе Мэллой, отстегивая ремень безопасности. Она толкнула дверцу, собрала в кучу папки и начала выбираться из машины. О фонаре она впервые задумалась еще восемь лет назад, когда только купила дом и работала у «Райса и Слоуна», но с тех пор никак не могла выкроить для этого время. К тому же с тех пор она привыкла к темноте.
Захлопнув дверцу бедром, она нащупала короткую мощеную дорожку, ведущую к дому, но внезапно почувствовала в воздухе движение.
– Эй, – крикнула она, вглядываясь во мглу, – кто здесь?!
Ответа не последовало, разглядеть что‑либо тоже было невозможно, но Мэллой чувствовала, что рядом кто‑то есть. Казалось, сама ночь обрела осязаемую форму, и эта форма определенно выглядела угрожающе. Мэллой поежилась, несмотря на толстую кожаную куртку – подарок сестры на день рождения, – и попыталась убедить себя, что это от холода.
Второпях Мэллой запнулась о кирпич, нога подвернулась, и женщина вскрикнула от боли. Несмотря на боль, ей удалось удержать равновесие и не выронить папки. «Первым делом нужно будет приложить лед, – подумала она, – и бокал вина теперь уж точно не помешает».
Мэллой уже стояла у порога, когда тьма вновь шевельнулась; стала густой, приторной, непроницаемой, гнетущей. Рядом раздался звук, эхом разлетевшись во мгле, словно капли дождя дробью посыпались с неба…
…вдруг тьма ожила; вспышка света рассекла ее надвое, и Мэллой вновь почувствовала боль, теперь не в лодыжке, а в руке…
…она снова услышала шум дождя, оставшись при этом сухой, руку опять пронзила боль, на этот раз ниже, женщина закричала и выронила папки, пытаясь прикрыть лицо и шею от неизвестного темного агрессора…
…шум нарастал, быстрое, резкое постукивание разносилось вокруг нее, и следом боль вспыхнула в груди, настолько сильная, что в глазах женщины потемнело. У Мэллой подкосились ноги, она с криком упала на твердый кирпич и осталась лежать, стоная и корчась в муках, обезумев от боли…
…и тут ей показалось, что темная фигура склонилась над ней, прошептав на ухо: «в стране слепых нет королей». Затем яростные, осязаемые удары продолжились, добрались до ее скул и висков, и сознание Мэллой отправилось во мрачные глубины, куда не могло последовать ее тело.

Вашингтон, округ Колумбия. Четверг, 20:37
«Шерон меня убьет», – подумал Скиннер, садясь в машину.
До своего офиса в здании Гувера он добрался к полудню, после чего ему пришлось разбираться с привычными проблемами: умаслить, задобрить и припугнуть судью, требовавшего запрета на прослушку; отчитать пару агентов, разногласия между которыми привели к рукоприкладству, но при этом убедиться, что это не повредит их дальнейшей карьере, ведь оба были отличными специалистами; разъяснить детали межведомственной операции и дать указания подчиненным, а также доходчиво намекнуть руководителям других ведомств, что его агенты – не мальчики на побегушках, и, разумеется, предоставить дневной отчет заместителю директора Бюро, который, в свою очередь, должен был включить его в собственный отчет для генерального директора. Обычная рутина для руководителя одного из отделов ФБР, но к тому моменту, когда Скиннер закончил разбираться с этими делами и смог уделить внимание самому насущному вопросу – защите «секретных материалов», – солнце уже село.
Он раздобыл немного еды и кофе из автомата в холле, вернулся к себе в кабинет, всецело готовый сосредоточиться на этой проблеме, но вот незадача – он ничего не мог придумать.
Дело было не в том, что от «секретных материалов» не было пользы. Была, и он лично в этом убедился, пусть и по‑прежнему критиковал методы Малдера, а подчас и Скалли. Он не всегда соглашался с их невероятными теориями, но не мог не признать, что им нередко удавалось задержать или по меньшей мере остановить преступников, виновных во множестве чудовищных смертей. Проект безусловно приносил пользу, но как это объяснить? Особенно кому‑то вроде Трэйси Мэллой, у которой в голове одни цифры. Все, что ее интересовало, – это сводные ведомости, согласно которым реальное число арестов, произведенных отделом «секретных материалов», было невероятно, почти смехотворно низким. По сводной ведомости нельзя было понять, что столь низкое число арестов объяснялось тем, что большинство подозреваемых имели свойство рассыпаться в пыль, превращаться в камень, растворяться в воде, становиться жертвами диких зверей и умирать тысячей других невероятных способов. Даже если бы в ведомости это упоминалось, Мэллой лишь рассмеялась бы и заявила, что не верит в сказки.
Нет, чтобы убедить ее в необходимости проекта, нужны были твердые доказательства и результаты. То есть все то, с чем у отдела «секретных материалов» всегда возникали проблемы.
Несколько часов побившись головой о стену из поговорки, Скиннер решил, что с него хватит. Голову можно было поломать и дома, и чем быстрее он там окажется, тем меньше рассердится Шерон. То, что она в любом случае будет в ярости, – и так ясно, вопрос в том, насколько он сможет сдержать вспышку этой ярости. Поэтому Скиннер начал собираться домой. Может, по дороге на него снизойдет чудесное озарение.
Однако его размышления прервал телефонный звонок.
– Ассистент директора Скиннер, – ответил он, зажав трубку между плечом и подбородком и одновременно выводя машину с парковки.
– Сэр, это агент Хэнсон из радиоэлектронной разведки, – раздался смутно знакомый голос. – Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час, но мы только что получили звонок от диспетчера и решили, что вас следует поставить в известность. Случилось… происшествие с начальником секции Мэллой.
– Что? – Скиннер резко затормозил, чтобы не отвлекаться от разговора. – Где она? Что произошло?
– Сэр, она в больнице Джорджа Вашингтона, – ответил Хэнсон. – Ее забрала скорая после поступившего на 911 звонка от соседа.
– Понял, скоро буду, – отчеканил Скиннер, роняя телефон на колени и поддавая газу.
До больницы ехать минут двадцать, а может, меньше. Он понятия не имел, что случилось, но выяснить стоило. Плевать, что ему не нравилась Мэллой и что она ставит под угрозу его проекты. Как‑никак, она оставалась его коллегой.

Университетская больница Джорджа Вашингтона, Вашингтон, округ Колумбия. Четверг, 20:54
– Состояние тяжелое, – полчаса спустя сообщил Скиннеру пугающе юный врач, индиец по имени Радж Палур, – но стабильное.
Пробок на дорогах не было, и Скиннер добрался до больницы за пятнадцать минут, но был вынужден потратить еще десять на споры с больничным персоналом, пока те наконец не признали его право на посещение пациента. На пути в палату его перехватил доктор, но Скиннера это вполне устроило – так можно было получить полный отчет о состоянии Мэллой напрямую от специалиста.
– Что именно с ней произошло? – спросил он, стараясь не слишком напирать на врача.
Уж он‑то в случившемся точно не был виноват и лишь пытался помочь. К несчастью, кроме него, Скиннеру не на ком было выместить гнев, и ассистент директора с трудом сдерживался, чтобы не схватить врача за грудки и хорошенько встряхнуть, чтобы поскорее добиться ответа.
Впрочем, доктор Палур не подавал вида, что испуган. Должно быть, уже навидался сердитых родственников больных.
– Ее избили, – объяснил врач, – и довольно жестоко. Вероятно, дубинкой или металлической трубой. Повреждения не обширные, но слишком тяжелые, чтобы быть от кулаков.
Врач сверился с документом, но Скиннер подозревал, что это тоже было напоказ, как сегодня утром у Мэллой. Теперь же читали досье на нее саму.
– Двойной перелом правой руки, разрыв вращательной манжеты плеча, множественные разрывы и растяжения связок. Перелом двух ребер и прокол легкого в результате удара в грудь, перелом скулы вследствие удара по голове. – Доктор вздохнул и посмотрел на Скиннера. – Ей еще повезло. Если бы не толстая кожаная куртка, последствия могли быть серьезнее. Жизненно важные органы оказались не задеты, а легкое мы залатали. Удар по голове не привел к перелому черепа или повреждению мозга, глаза и глазницы тоже целы. После восстановительного периода и физиотерапии она будет как новенькая.
Скиннер кивнул. За спиной у доктора находилась палата Мэллой, и сквозь стекло он видел ее, забинтованную и опутанную проводами и трубками. Он не знал, в сознании ли она. Рядом с дверью сидел полицейский, но в самой палате никого больше не было.
– Ее семья знает?
– Мы отправили сообщение ее сестре – она указана как ближайший родственник, – сказал доктор Палур. – Ответа, если не ошибаюсь, пока не последовало.
Он хмуро взглянул на Скиннера.
– Позвольте полюбопытствовать, как вы узнали, что она здесь?
– Мы отслеживаем сообщения об агентах, попавших в беду, – рассеянно ответил Скиннер, осматриваясь вокруг. – Как только ее имя услышали в службе 911, так сразу же перезвонили мне.
Он протянул руку.
– Благодарю вас, доктор. Возможно, у меня еще появятся к вам вопросы, но пока я бы хотел побеседовать с офицером и самой мисс Мэллой, если она в состоянии.
– Мы дали ей сильные обезболивающие, – предупредил все еще хмурый Палур, – и ее реакция может быть заторможенной, но она в сознании, и я не вижу причин запрещать вам визит.
Врач кивнул и начал обход других пациентов, а Скиннер обратился к полицейскому.
– Ассистент директора Скиннер, ФБР, – представился он, предъявляя удостоверение и значок. – Ее начальник.
Это было отчасти правдой – пусть Мэллой и не находилась в его подчинении, он все же был выше ее по званию.
– Докладывайте, что случилось.
При виде удостоверения Скиннера полицейский – офицер Северен, если верить бейджу на форме, – мгновенно выпрямился. Плотный, средних лет, в молодости он наверняка хотел быть секретным агентом.
– Похоже на неудачную попытку ограбления, – ответил он весьма подходящим его телосложению низким голосом. – Сосед услышал крики и вызвал полицию. Когда я прибыл на место, она была без сознания, а налетчика и след простыл.
Полицейский покачал головой.
– Сумочка лежала рядом, и не похоже, чтобы в ней кто‑то рылся. Часы, серьги и ожерелье тоже на месте – видимо, кто‑то спугнул нападавшего, и он не успел поживиться. Либо так, либо кто‑то хотел забраться в дом, оказался обескуражен внезапным появлением хозяйки, избил ее и сбежал.
Скиннер бросил хмурый взгляд на копа и испытал удовлетворение, видя, как тот побледнел. Ограбление? В тихом, спокойной Кенсингтоне? У самого дома? Нужно быть полным идиотом, чтобы грабить людей у их собственных дверей, а не где‑нибудь на железнодорожной платформе или в супермаркете. А попытка взлома – это что, шутка? Если бы она спугнула взломщика, когда тот выходил, внутри остались бы следы. А если он еще не успел войти, то просто скрылся бы, как любой вор, у которого есть хоть капелька мозгов. Зачем избивать ее? Чепуха.
Скиннер не озвучил свои мысли – в конце концов, Северен ему не подчинялся. Если бы такую чушь нес его агент, то был бы основательно вздрючен, но этот парень был простым местным копом, не привыкшим иметь дело с тяжкими преступлениями. Поэтому Скиннер лишь сказал:
– Спасибо. На рассвете я бы хотел лично осмотреть место преступления.
Хоть небо на горизонте уже светлело, до рассвета оставалось еще несколько часов.
Не обратив внимания на кивок полицейского, Скиннер шагнул в сторону и, постучавшись, открыл дверь в палату и вошел.
– Мэллой? – тихо сказал он, подходя к койке. – Слышишь меня?
В ответ раздался хриплый смешок.
– Привет, ассистент директора Скиннер.
Голос Мэллой казался тоньше, чем утром, и заметно дрожал, но все равно оставался четким.
– Рада снова вас видеть. Вот только видите, я немного занята и не смогу сейчас принять ваши объяснения.
«Что ж, по крайней мере чувство юмора осталось при ней», – подумал Скиннер, подходя ближе.
– Не волнуйтесь, – сказал он, – с этим мы потом разберемся, а сейчас я хотел бы выяснить, что с вами случилось.
– Хотите узнать, кому отправить благодарственное письмо? – рассмеялась Мэллой.
Смех был неровным, и Скиннер решил, что в ее приподнятом настроении виноваты лекарства.
Впрочем, ответ его был серьезным:
– Нет, хочу припечатать мордой в кирпичную стену того, по чьей вине пострадал один из моих людей. Помните что‑нибудь?
Мэллой наморщила лоб, не в состоянии толком сосредоточиться, но через мгновение кивнула.
– Я задержалась на работе, – неторопливо начала она. – Добралась до дома, вышла из машины и пошла к двери.
Ее лоб наморщился еще сильнее, добавив лицу морщин.
– Пошел дождь. Затем что‑то… кто‑то… ударил меня. По руке. Потом еще раз. Потом в грудь. Я упала и получила удар по голове. Дальше не помню.
– Удалось разглядеть нападавшего?
Скиннер не удивился, когда она отрицательно помотала головой. Если бы удалось, то она бы уже об этом сказала.
– Нет, тьма была кромешная. Я никого не видела. – Взгляд Мэллой переместился на дверь, за которой сидел полицейский. – Офицер сказал, что это, вероятно, был грабитель или взломщик.
Скиннер сжал кулаки.
– Да, чего еще ждать от офицера Северена, специалиста по выписке штрафов за превышение скорости и устрашению прогуливающих школу детей, – процедил он сквозь зубы. – Я сам найду того, кто и почему напал на вас. Можете мне верить, Мэллой. Я до него доберусь, даю слово.
Чуть улыбнувшись, она закрыла глаза.
– Спасибо, ассистент директора Скиннер. За это я дам вам еще немного времени на объяснения. Скажем, до понедельника?
Ее голова склонилась набок, дыхание замедлилось и стало более глубоким. Мэллой уснула.
«Понедельник, – думал Скиннер, направляясь к выходу. – Кто бы мог подумать, что Мэллой такая оптимистка?»
Впрочем, к тому времени он твердо намеревался раздобыть для нее какую‑нибудь информацию, пускай и не касающуюся проекта, который они обсуждали лишь несколько часов назад. Составляя в уме список вопросов, он прошел по коридору к лифту и спустился вниз, в гараж, где ждала машина. Адрес Мэллой он уже знал. Теперь нужно было отправиться туда и поискать улики – но утром. Если не вернуться домой как можно скорее, то завтра Мэллой окажется не единственным сотрудником ФБР в синяках.

Кенсингтон, Мэриленд. Пятница, 8:20
«Ненадежный свидетель». Это первое, что пришло Скиннеру в голову, когда он прибыл на место происшествия. Несмотря на все ее ледяное спокойствие и проницательный взгляд, Мэллой была ненадежным свидетелем. Впрочем, она все‑таки была пострадавшей, а не случайной прохожей, поэтому вряд ли можно было винить ее в забывчивости. Тем не менее это значило, что Скиннеру придется тщательно проверить все ее показания. Во‑первых, никакого дождя не было и в помине. Он склонился над папками и документами, рассыпавшимися по земле между машиной и домом в момент нападения. Все они были сухими. Трава была сырой, кое‑где виднелись капельки росы – должно быть, дождь все‑таки прошел за какое‑то время до происшествия, но на помятой бумаге не было ни следа от воды.
Во‑вторых, разглядывая бумаги, он заметил еще кое‑что занятное. На некоторых листках явно отпечатались следы женских туфель, и, судя по форме и расстоянию между следами, они были оставлены Мэллой, отступавшей назад перед тем, как упасть.
Других следов не было.
Это значило, что нападавший каким‑то образом избегал наступать на бумагу либо собрал и унес с собой те листы, на которые наступил, но это казалось столь же невероятным, учитывая, какую площадь они покрывали.
Скиннер осмотрел крыльцо, оглянулся назад, в сторону улицы, и отметил, что в момент нападения наверняка было темно. До ближайшего уличного фонаря далеко, подъездная дорожка не освещена, а одинокая лампочка над дверью – единственный источник света – была выключена. Что ж, по крайней мере хоть в чем‑то показания Мэллой были верны: кругом стояла кромешная тьма. Тогда как нападавшему удалось не наследить на бумаге? И с чего она взяла, что шел дождь, когда никакого дождя не было?
Что‑то здесь не так.
Скиннер выпрямился. Факты не сходились, и он тут же вспомнил о «секретных материалах». Дельце как раз для Малдера. Скиннер подумал было позвонить ему, но удержался. Долговязый агент наверняка тут же начнет сыпать невероятными теориями и вспоминать давно забытые местные легенды – какой в этом толк? Однако Скиннер все же решил отнестись к этому делу так, будто в нем было замешано нечто сверхъестественное. Забыть о действующих в реальном мире законах. Допустить самые безумные вещи. Так что же было ему известно?
Во‑первых, кто‑то напал на Мэллой у ее собственного дома.
Во‑вторых, несмотря на темноту, нападавший не только смог нанести ей побои, но и не оставил следов.
В‑третьих, причины нападения были личными. Это нельзя было принимать как факт, но Скиннер был уверен. Слишком жестоко для простого ограбления. Побои были нанесены с невероятной жестокостью, даже ненавистью. Нападавший намеренно выбрал Мэллой своей жертвой. Он хотел причинить ей вред.
«Наверняка я не единственный, кому она решила урезать финансирование», – подумал Скиннер. Думать так было, безусловно, жестоко, но доля истины в этом предположении была. Скиннер ни на секунду не сомневался, что нападавший был не из ФБР, хотя бы потому, что столь неосмотрительный агент давно бы лишился значка. Но ведь Мэллой не всегда работала в Бюро. Он вспомнил кружку на ее столе. Что там было написано? «Райс и Слоун»? Значит, пора их навестить. К его приезду они как раз откроются.

Университетская больница Джорджа Вашингтона. Вашингтон, округ Колумбия. Пятница, 10:41
– Я поговорил с вашим прежним начальством, – сказал он Мэллой, придя навестить ее парой часов спустя.
Ему было приятно видеть, что она бодрствует и выглядит более сосредоточенной, чем вчера.
– Подумал, что нападение может быть связано с вашей предыдущей работой, но у них не оказалось совершенно никаких идей на этот счет.
– Я бухгалтер, – сказала Мэллой, – а не прокурор. Людям нет нужды за мной охотиться.
Ей ли было это утверждать, когда она выглядела так, будто провела на ринге десятираундовый поединок против автобуса. Под бинтами и вокруг них наливались пурпурным цветом синяки.
– Нападение было намеренным, – возразил Скиннер. – Совершенно точно. Вы сами это знаете.
На долю секунды она отвела взгляд.
– В чем дело? – Заметив это, Скиннер придвинул стул и наклонился поближе. – Что вы от меня скрываете?
– Ничего, – ответила Мэллой после секундной паузы, но ее голос звучал тише и мягче, без привычных стальных ноток. – Это не имеет значения. Я была не в себе.
– Возможно, – согласился Скиннер, – но это не значит, что вам что‑то почудилось. Рассказывайте.
Женщина вздохнула.
– Мне показалось, что перед тем, как потерять сознание, я слышала… голос.
– Голос? – Скиннер навострил уши. – Мужской, женский? Молодой, старый? Высокий, низкий? С акцентом? Что он сказал?
– Кажется, мужской. – Она наморщила лоб и ненадолго зажмурилась. – Мягкий, сиплый. Без акцента. Он сказал, что в королевстве слепых нет королей.
Мэллой рассмеялась и тут же скривилась – резкое движение болью отозвалось в сломанных ребрах.
– Извините. Я думала, мне это померещилось. Может, и правда померещилось.
– Может быть, – кивнул Скиннер, прокручивая фразу в голове.
«В королевстве слепых нет королей». Он смутно помнил похожую фразу, кажется, из Библии. Что‑то о королевстве слепых и одноглазом человеке. Похоже на переиначенную версию. Скиннер был совершенно уверен, что Мэллой не почудилось. Нападавший действительно произнес эти слова; они были так или иначе важны для него. Но что они значили?
Даже короткий разговор утомил Мэллой, и Скиннер оставил ее отдыхать. Сделав пару звонков, он выяснил, что оригинальная фраза звучит «в королевстве слепых одноглазый – король» и она не из Библии, а принадлежит Эразму Роттердамскому. Почему нападавший сказал «в королевстве слепых нет королей»? Это звучало язвительно, озлобленно. Неужели он сам был слеп или это лишь аналогия?
Темнота слепому нипочем, отдавал себе отчет Скиннер, а учитывая характер травм, их вполне можно было нанести как трубой или дубинкой, так и тростью. Но мог ли слепой аккуратно обойти рассыпанные по земле бумаги? Вряд ли. В лучшем случае – очень медленно. Скиннер снова подумал о «секретных материалах». Может, это был не простой слепец?
Фрагменты мозаики были у него под рукой, но отказывались складываться. Он с разочарованием понимал, что в одиночку ему не справиться. Вздохнув, он набрал еще один номер.
– Это Скиннер, – сказал он, как только на другом конце ответили. – Мне нужен четкий ответ, без лишних вопросов. Как слепой человек может переступить через рассыпанные по земле бумаги, не сбавляя скорости и не задев их?
Ответ был мгновенным:
– С помощью эхолокации.
– Как у летучих мышей?
– Существуют теории… – начал было Малдер, но тут же спохватился, услышав демонстративный кашель Скиннера. – Короче говоря, есть мнение, что люди могут научиться тому, что умеют летучие мыши. Использовать эхолокацию для ориентирования в пространстве и видеть окружающий мир благодаря образам, созданным отраженным звуком.
– Кто‑нибудь всерьез это исследовал?
Скиннер услышал, как Малдер защелкал пальцами по клавиатуре.
– Был один ученый, – спустя минуту сказал агент, – доктор Джералд Расмуссен. Несколько лет назад он опубликовал весьма многообещающий труд на эту тему.
Клавиши снова защелкали.
– Похоже, этим все и ограничилось.
– Где работал этот Расмуссен? – спросил Скиннер.
Последовали новые щелчки.
– В «Паттон ГенТех», – ответил Малдер.
– Спасибо за неоценимую помощь, агент Малдер, – едва не подавился словами Скиннер.
Он повесил трубку, не дав агенту вывалить на него еше кучу теорий и вопросов.
Расмуссен. «Паттон ГенТех». Опубликованное несколько лет назад исследование и больше ничего. Что‑то подсказывало Скиннеру, что спроси он в «Райс и Слоун», те подтвердили бы, что «Паттон ГенТех» пользовались их услугами и как‑то раз при согласовании бюджета лаборатории было рекомендовано прекратить финансирование программы Расмуссена.
Разумеется, из‑за «отсутствия ощутимых результатов.
И, разумеется, ответственным за это бухгалтером наверняка была Трэйси Мэллой.
Похоже, исследования доктора все же увенчались успехом, и теперь он решил это продемонстрировать, а заодно и отомстить.
Но Мэллой выжила, а это означало, что нужно ждать нового нападения.
Скиннер нахмурился и взглянул на часы. Почти полдень. До вечера достаточно времени, чтобы заехать домой, помыться, переодеться, перекусить и подготовиться.
А по пути можно было заглянуть в цветочную лавку. Шерон не выставит его за дверь, если он появится на пороге с букетом роз. По крайней мере Скиннер на это надеялся.

Университетская больница Джорджа Вашингтона. Вашингтон, округ Колумбия. Суббота, 00:13
Скиннер проснулся, когда было чуть за полночь. После ужина он расположился на стуле у двери в палату Мэллой и сам не заметил, как задремал. Теперь он прищурившись оглядывался по сторонам и пытался понять, что его разбудило.
Кругом было темно. Почему? Это же больница, и в реабилитационном отделении свет должен гореть даже глубокой ночью. Но света не было. Его окружала тьма.
Плохо дело.
Странным, неправильным казалось и то, что рядом никого не было. Если произошла авария или короткое замыкание, персонал больницы должен был как можно быстрее исправить ситуацию, убедиться, что жизнь пациентов вне опасности. В этом отделении находились пациенты, уже идущие на поправку, и, следовательно, ни один из них не был подключен к системе жизнеобеспечения. Тем не менее некоторым требовалась регулярная подача инсулина, и забота о них должна была стать первоочередной задачей. Должно быть, медсестры пока заняты поиском медикаментов и обходом нижних этажей. Возможно, они‑то его и разбудили. Скиннер был уверен, что вскоре кто‑нибудь доберется и до его этажа, но пока он оставался в одиночестве.
Тут он услышал звук. Легкая, быстрая дробь – будто дождь. Что ж, Мэллой, один‑ноль в твою пользу. Однако это не мог быть дождь. От звука по коже Скиннера пробежали мурашки, в ушах и глазных яблоках начался неприятный зуд.
Звук приближался. Через несколько секунд Скиннер уже мог разглядеть приближающуюся фигуру. Та двигалась, будто раздвигая перед собой сотканный из теней чернильный занавес, понемногу обретая форму и более явные очертания. Высокий человек – а это был человек – шел, постукивая перед собой длинной, толстой белой тростью, единственным светлым пятном в окружающей мгле. Скиннер догадался, что именно это постукивание и было тем так похожим на дождь звуком. Его снова передернуло. Если его догадка верна, то этот человек использует звук и порождаемое им эхо, чтобы мысленно воспроизводить картину окружающего мира. Как летучая мышь. И без того жуткая ситуация становилась еще более зловещей.
– Доктор Расмуссен, если не ошибаюсь? – обратился к незваному гостю Скиннер, поднимаясь со стула и засовывая руку в карман пиджака.
Двигаясь, он забыл о почти детской боязни темноты, мучившей его с момента, когда он проснулся и увидел перед собой кромешный мрак.
– Кто бы вы ни были, дайте мне пройти, – низким, мягким, но одновременно пронизывающим, словно зимний ветер, полушепотом сказал доктор. – У меня к ней дело.
– Не могу, – ответил Скиннер, окончательно набравшись смелости. – Доктор, уходите. Уходите, пока целы.
Доктор с улыбкой продолжал приближаться, простукивая перед собой путь и грациозно обходя стулья, тележки и каталки, несмотря на то что во тьме виднелись лишь их смутные силуэты.
– Не дождетесь, – сказал он с невозмутимостью, способной любого выбить из колеи.
Скиннер пожал плечами и, прогнав остатки страха, приготовился привести в действие свой план.
– Тогда вам крышка, – произнес он, включая зажатое в руке устройство.
Расмуссен мгновенно замер, склонив голову в смятении. Кончик его трости завис в воздухе менее чем в дюйме от пола.
– Что вы наделали?! – завопил он.
– Включил запись ультразвуковых волн, – ответил Скиннер, осторожно приближаясь к доктору и одновременно доставая из другого кармана нейлоновую стяжку. – Их издают бабочки‑бражники, и они нейтрализуют эхолокацию летучих мышей. И вашу, как выяснилось, тоже.
Хорошо иметь друзей, особенно в Смитсоновском зоологическом парке. Чего только нет в их архивах. Туда‑то Скиннер и заехал по пути в больницу.
Расмуссен бешено размахивал тростью по сторонам, но теперь он был так же слеп, как и Скиннер. Или даже больше – приблизившись, Скиннер заметил, что глаза доктора были мутными, бесцветными, словно подернутыми дымкой. Понятно, почему этот человек был столь одержим поиском средства от слепоты. Первым делом он рассчитывал исцелиться сам и добился этого. Жаль только, что следом он решил заняться местью.
Даже в темноте Скиннер легко уворачивался от взмахов трости. Улучив момент, он шагнул вперед и схватил ее, вырвав из рук Расмуссена. Свободной рукой он вцепился доктору в рукав, развернул Расмуссена спиной и подсечкой заставил упасть на колени. Теперь связать ему руки нейлоновой стяжкой не составляло труда.
Дело было сделано, и Скиннер тут же с ужасом представил, как будет донимать его Малдер, когда обо всем узнает.

Университетская больница Джорджа Вашингтона. Вашингтон, округ Колумбия. Вторник, 17:22
Через несколько дней Скиннер снова навестил Мэллой.
– Выглядите заметно лучше, – сказал он с порога.
На ее руке была гипсовая повязка, часть головы по‑прежнему покрывал полиуретановый бинт, но большинство синяков уже сходили на нет.
– Лучше, – согласилась она, – но до полного выздоровления еще долго. Что ж, по крайней мере меня отпускают домой.
Вместо больничной робы на Мэллой была повседневная одежда – джинсы и футболка с длинным рукавом.
– Спасибо вам, – сказала она, сопротивляясь желанию отвести взгляд. – За то, что поймали Расмуссена. Остановили его.
Скиннер кивнул.
– Рад был услужить.
– Намекаете, что за услугу придется заплатить? Например, пощадить ваш ненаглядный проект?
Скиннер покачал головой.
– Нет, лишь хочу представить обоснования в его защиту.
Он бросил папку на койку рядом с Мэллой. Та открыла ее и хмуро покосилась на Скиннера.
– Это же дело о нападении на меня. Что это – какой‑то новый изощренный способ шантажа?
– Отнюдь. – Скиннер скрестил руки на груди. – Несколько лет назад вы распорядились прекратить финансирование исследований этого человека, не зная даже его имени. Он продолжил работу и пришел к поистине невероятным, сказочным открытиям, после чего решил отомстить. Отдел «секретных материалов» занимается как раз такими делами – порой необъяснимыми с точки зрения логики, последствия которых несут долговременный и не всегда явный характер. Вот почему эта программа должна жить.
Мэллой раздумывала над этим, перелистывая страницы дела. Наконец она кивнула.
– Вы меня убедили, – согласилась она. – Я привыкла вести дело с цифрами, для меня важна прибыль и конкретные результаты. Но я допускаю, что должны быть люди, которые ведут дела… подобные этому… по‑другому. Хорошо, ассистент директора Скиннер, я не стану закрывать ваш проект.
Скиннер едва сдержал победную ухмылку.
– Спасибо. Скорейшего выздоровления.
Выйдя из палаты и спустившись в фойе, он задумался.
Поначалу он защищал «секретные материалы» из чистого упрямства, словно пес, не желающий расставаться с давно обглоданной косточкой. Однако он уже давно понял важность этой программы, а теперь знал, как донести ее значимость до других.
Вот бы и Шерон осознала, как важно ему перестать ночевать на диване в прихожей. Но Скиннер подозревал, что тут даже Малдер ему не помощник.
А вот шоколад – вполне. Горы, горы шоколада.

Сумрак
Пол Крилли

Касл Блафф, Нью‑Гемпшир. 16 мая 2015 года, 2:16
В свои семнадцать лет Ким Дункан успела наделать много глупостей, однако сегодняшняя, похоже, достойна занять первое место в этом хит‑параде.
Но что ей оставалось делать? Когда она застукала Бриони и ее чертову подругу, сбегающих из дома ночью, тайком, ей пришлось тащиться с ними. Как еще она собиралась образумить сестру? Требовались неопровержимые факты. А собрать их можно было, лишь отправившись с ними, угрожая в противном случае все рассказать предкам.
Сейчас она уже жалела о своем порыве. Поежившись от холода, Ким поплотнее завернулась в стеганую отцовскую куртку. Густой туман, из‑за которого на расстоянии пяти футов сложно было разглядеть хоть что‑то, медленно плыл между деревьями. С каждой минутой становилось все холоднее.
– Марко! – позвала она.
Одри, та самая чертова подруга Бриони, метнулась к ней из‑за завесы тумана и прошипела:
– Заткнись! Боже, как же ты меня бесишь. Ты все испортишь!
Ким достала телефон и направила луч фонарика прямо в глаза Одри, пока та не сощурилась и не отвернулась, бормоча под нос какие‑то оскорбления.
Бриони, ее подружка Одри и зануда‑сестричка Кимми – ну просто персонажи нелепой комедии про подростков.
– Пошли домой, – попросила Ким. – Скоро снег пойдет.
– Я просила тебя вообще не ходить с нами, – ответила ей Бриони.
– Да? А если бы мама узнала, что я позволила тебе пойти сюда одной? Меня бы месяц из дома не выпускали.
– И что с того? – влезла Одри. – У тебя все равно нет друзей. Сидела бы себе в комнате со своими дурацкими книжками.
– Серьезно? – повернулась к ней Ким. – И это самое обидное, что ты смогла придумать? Что я сижу в комнате и читаю?
Одри, изящным жестом поправив идеально выпрямленные волосы, отмахнулась от нее и двинулась дальше в лес… Едва пройдя пару шагов, она оступилась и упала на колени.
– Да уж, – не смогла удержаться Ким. – Высокие каблуки, лес, пешие прогулки. Хэштег «угадайчтолишнее».
– Мы не погулять вышли, а на поиски, – напомнила ей Бриони.
Поиски… Идиотская причина, по которой они продирались морозной ночью по лесу за три дня до Рождества и искали Джеймса Каллума, загадочного пятисотлетнего вампира из продающегося миллионными тиражами «Сумрака».
– Сколько времени нужно потратить, чтобы убедить вас, что он всего лишь персонаж из дурацкой книжки, а не реальный человек где‑то рядом в здешних туманных лесах?
– Расскажи ей, – презрительно усмехнулась Одри. – Сара, Ясмин и Шона – все его видели. И он реально горяч. И в то же время он милый.
Бриони кивнула:
– Похоже, он выглядит словно греческий бог, но не придает этому значения?
Ким стиснула зубы. Она ненавидела манеру сестры рассказывать с такой вопросительной интонацией, как будто бы она расспрашивала саму себя.
– И Сара сказала, что у них с Каллумом что‑то было? Почувствовала, что она для него нечто особенное?
– Так что, они разговаривали? – уточнила Ким.
– Нет же. Все отражалось в его взгляде, – пояснила Бриони. – Тебе не понять.
– В любом случае, она врет, – заявила Одри. – Джеймс Каллум ни за что бы не запал на такую девушку. Она же просто неудачница.
– Дай‑ка я угадаю, – усмехнулась Ким. – Ты конечно же больше в его вкусе?
Одри гордо вскинула голову:
– Само собой.
– Жаль тебя разочаровывать, но я читала первую книгу. Его тип девушки – скромная тихоня без друзей. – Ким улыбнулась сестре. – Из нас на эту роль я подхожу больше всех.
– Боже мой, ты ведь такая скучная, – отмахнулась Бриони. – С чего бы ему выбирать тебя?
– О да. Я такая скучная. И это говорит та, что бродит ночью в лесу в надежде, что вымышленный вампир ее заметит.
Внезапно Одри набросилась на Ким и схватила за куртку. Лицо девушки так исказилось от ярости, что Ким удивленно моргнула.
– Он. Не. Вымышленный, – буквально зарычала на нее Одри.
– Ладно, ладно. Я не спорю. Успокойся.
Одри пристально вглядывалась в лицо Ким еще несколько секунд, затем ласково улыбнулась и разгладила смятый воротник ее куртки. После чего решительно повернулась и направилась дальше в глубь леса.
– Вы же понимаете, что даже если там кто‑то есть, это может быть кто‑то жуткий? – Ким сделала еще одну попытку образумить спутниц, но Одри ее проигнорировала.
Девушки продолжили путь. Туман постепенно сгущался, и белая мгла все плотнее укутывала лес, скрывая деревья и кусты. Какая‑то ветка запуталась в волосах Ким. Девушка выругалась и остановилась.
– Эй, народ, – позвала она. – Подождите.
Поморщившись от боли, Ким придержала ветку и покрутила головой, пытаясь понять, как освободиться. В конце концов ей пришлось дернуть за прядь, оставив несколько волос на ветке.
– Просто прекрасно. – Ким раздраженно бросила сломанную ветку на землю.
И в тот же момент осознала, что осталась одна. Ким оглянулась. Туман подползал все ближе и становился все плотнее.
– Бриони?
Ни звука в ответ.
– Одри?
Ким сделала несколько шагов и остановилась. У нее не было ни малейшего понятия, куда идти. Она ничего не видела уже в трех футах впереди. Когда‑то она читала, что если заблудишься, то надо оставаться на месте, пока кто‑нибудь тебя не найдет. Но… Ким огляделась вокруг и поежилась, чувствуя, как сырой туман коснулся ее лица. Нет уж, на всю ночь она тут не останется. Да она замерзнет до смерти!
Ким решила продолжать двигаться.
Теперь она шла, внимательно глядя под ноги. Последнее чего бы ей теперь хотелось, – это упасть и сломать лодыжку.
Каждые несколько минут Ким останавливалась и прислушивалась, гадая, куда могли пропасть девочки.
А потом она увидела прямо перед собой белое сияние.

Штаб‑квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия. Понедельник, 8:54
«Во мне нет ничего особенно. Я не из числа крутых ребят. Я не эмо и не гот. Я просто пытаюсь окончить старшую школу, уехать из этого паршивого городишки и изучать журналистику в Чикаго.
Вот почему мне показалось таким странным, что Джеймс Каллум обратил внимание на меня. Наши пути пересекались, словно он поджидал меня. Сумасшествие. Популярные парни не западают на таких, как я. Вы же понимаете, обычно они выбирают чирлидерш. Пустышек. Кого‑то, кто не будет смущать их наличием мозгов в хорошенькой головке.
Честно говоря, Каллум меня пугал немного. Он был одиночкой. И немного странным. Его кожа была такой белой, как улыбки голливудских звезд. А его глаза…
Его глаза были словно глубокие, темные озера, скрывающие тайны. Тайны, которые никогда не выйдут наружу».
Скалли с отвращением захлопнула книгу.
– Извини. Я такое не читаю.
Малдер с серьезным видом кивнул:
– Больше по душе Дэн Браун?
Скалли неудачно бросила книгу на стол – она ударилась о стопку бумаг и с глухим стуком упала на пол.
– Полегче с моей книгой. – Малдер убрал ноги со стола, поднял книгу и осмотрел ее.
– С твоей книгой? – нахмурилась Скалли.
– Да, – ответил Малдер, внимательно изучая, не поврежден ли корешок книги. – Первое издание.
Скалли пристально смотрела на него, ожидая продолжения. Его не последовало.
– Ты же не серьезно?
– А что? Неужели парни не могут читать книги про девочек‑подростков и вампиров? – Он сделал паузу, видимо, обдумывая последнюю произнесенную фразу. – Звучит как‑то не очень. Дело в том, Скалли, что я был поклонником этого писателя еще до «Сумрака». Юджина Макэллроя. Он – современник Хантера С. Томпсона. Эти двое стояли у истоков гонзо‑журналистики семидесятых. Ты наверняка слышала истории про них и про принцип «к черту объективность и беспристрастность в репортажах». Они перепробовали все наркотики, известные человечеству. Мескалин, ЛСД, стимуляторы, транквилизаторы. Макэллрой, похоже, предпочитал экстази. Говорил, что только с ним ему не хотелось поубивать всех в этом мире.
– Очаровательно. И как получилось, что гонзо‑журналист начал писать книги для подростков?
Малдер пожал плечами.
– Без понятия. Но, когда издали «Сумрак» и он по продажам в разы обогнал все остальные его произведения, Макэллрой, должно быть, решил, что нашел золотую жилу. Тебе стоило бы почитать его книги. Ты, возможно, удивишься.
– Малдер, какой сейчас год?
– А в чем дело? – Малдер выпрямился и слегка улыбнулся. – Ты чувствуешь, что потеряла какой‑то отрезок времени? Ты случайно не ехала в машине по странному шоссе, не помня, как на нем оказалась?
– Какой сейчас год?
– Две тысячи семнадцатый.
– Малдер!
– Хорошо. Две тысячи пятнадцатый.
– А значит, сколько мы уже знакомы?
– Двадцать один год?
– И за все это время ты видел меня хоть раз читающей нечто подобное? С первой же страницы понятно, что такие книги предназначены для одиноких подростков и разочарованных домохозяек. Главная героиня – сама обычность. Такая, какими чувствуют себя почти все подростки. Каждый может вообразить себя на ее месте. И если этот заурядный персонаж привлекает старого искушенного вампира, то и для них еще есть надежда.
Малдер кивнул.
– Поэтому я подумал, что тебе будет интересно…
Скалли подняла бровь, и Малдер вскинул руки, сдаваясь.
– Шутка.
– Мне хватает странностей на работе, чтобы я еще на досуге читала про трехсотлетнего парня, который тратит время, ошиваясь рядом с местной старшей школой.
– Кстати, Макэллрой объясняет это тем, что его вампир питается не только кровью, но и сильными эмоциями. А где можно собрать больше эмоций, чем в старшей школе?
– Как скажешь, – вздохнула Скалли. – И мы обсуждаем это, потому что…
Она взяла протянутую Малдером папку и просмотрела ее содержимое. Сверху лежало заявление о пропаже.
– В маленьком городке Касл Блафф без вести пропадают подростки. Судя по рапортам, уже трое.
Скалли пролистала остальные документы. Стандартные полицейские рапорты. Три подростка. Все исчезали по ночам. С разницей в три недели.
– Что еще их связывает?
– Все были страстными фанатами «Сумрака».
Скалли ожидала продолжения, но напарник молчал.
– Малдер, половина подростков в стране – страстные фанаты «Сумрака», это не аргумент.
– А если я скажу тебе, что люди видели Джеймса Каллума поблизости от мест исчезновения подростков?
Скалли моргнула:
– Вампира из книг?
Малдер кивнул:
– А если я к тому же добавлю, что Юджин Макэллрой живет в том же самом городе?
– В таком случае я бы посоветовала тебе выяснить, не планирует ли он выпустить новый роман. Все это звучит как дешевая рекламная кампания, в которой что‑то пошло не так.
– Поначалу и я так подумал. Но потом увидел это видео с телефона.
Малдер развернул экран к Скалли и включил запись…
Скалли подалась вперед. На экране предстал заснеженный лес, опавшие листья, ветви, пара ног. Слышно было прерывистое испуганное дыхание. Мгновение спустя изображение подскочило вверх – телефон подняли на высоту плеч. Вдалеке среди деревьев мелькала фигура. Но эта фигура, казалось, светилась. Скалли прищурилась. Нет, не светилась, а скорее, мерцала. Серебряные и белые искорки сверкали вокруг фигуры, словно пыль в солнечном луче. Игра света? Отражение луны от тумана?
Скалли не могла понять и придвинулась поближе. Фигура пристально смотрела на двух девушек, сидящих на коленях. Затем изображение резко скакнуло вперед – снимавший, видимо, включил оптический зум. Видео стало менее четким, но Скалли все же разглядела восхищение на лицах девушек. Восхищение и преданность.
Тот, кто держал телефон, шагнул в сторону, под его ногой хрустнула ветка. Светящаяся фигура закрутилась. Скалли услышала судорожный вздох, и изображение задергалось – видимо, владелец телефона развернулся и побежал. Слышались лишь панические всхлипывания.
Затем наступила тишина.
– Две коленопреклоненные, словно перед алтарем, девушки – это Бриони Дункан и Одри Каплан. Обеих никто не видел с тех пор, как они пропали две ночи назад. Местная полиция ничего не нашла. Так же, как и в предыдущем случае.
– И почему же они уведомили ФБР только сейчас?
– В первом случае подозревали не исчезновение, а побег. После повторения инцидента местные власти пересмотрели дело.
– Две ночи назад? Тогда место преступления затоптано.
– Знаю. Агент Питерс с оперативной группой уже на месте. Собственно, он мне и позвонил.
– И что сказал?
– Цитирую: «Привет, фрик. Как тебе понравится дело о вымышленном вампире, похищающем старшеклассниц?» – Малдер усмехнулся. – Разве я мог устоять перед таким приглашением?

Касл Блафф, Нью‑Гемпшир. 15:23
Вдоль дороги, по которой Малдер вел машину, плотными рядами выстроились черные деревья. Их голые ветви обреченно тянулись к свинцовому зимнему небу Малдер поежился и включил подогрев. Скоро выпадет снег. Давненько у них не было белого Рождества.
Судя по данным GPS, через несколько минут они въедут в город. Малдер перевел взгляд на Скалли, крепко спавшую на пассажирском сиденье. Из левого уголка рта у нее свисала тоненькая ниточка слюны. Малдер задумчиво смотрел на Скалли. Она утверждала, что не пускает слюни во сне, даже после того как он показал ей мокрое пятно на подушке. Он пытался объяснить, что это не вульгарные слюни, а наоборот, очень милые слюнки. Но она все равно рассердилась.
Малдер бросил взгляд в зеркало заднего вида и остановил машину. Затем достал мобильник и уже собрался сделать фото в качестве доказательства своей правоты, как Скалли фыркнула и открыла глаза. Малдер быстренько спрятал телефон.
– Мы еще не приехали? – спросила Скалли, подавляя зевок.
Малдеру повезло остановиться как раз возле указателя на въезд в город, и он кивнул на него. На огромном рекламном щите был изображен вид с высоты птичьего полета на городок пятидесятых. А в небе над домами почему‑то летел мультяшный вампир.
Скалли бросила беглый взгляд на щит.
– И тут вампир?
Малдер пожал плечами и завел машину.
– Наверное, дорисовали, чтобы привлечь побольше туристов.
– Чудесно.
В нижней части щита было написано: «Касл Блафф. Население 3546. Останьтесь на ночь, и вы уже не захотите уехать».
– Дело во мне или это и правда звучит несколько зловеще? – спросил Малдер.
– Дело не в тебе.
– Приятно слышать.
Минут через пять они въехали в город. Малдер, прищурившись, пытался разглядеть хоть что‑то сквозь запотевшие стекла. Ничего особенного: универсальный магазин, несколько баров, пара семейных ресторанов. Касл Блафф, казалось, застыл во времени. Малдер предположил, что городок с населением меньше четырех тысяч вряд ли активно развивается. Скорее всего, они до сих пор пользуются модемным Интернетом.
– Думаешь, стоит сначала встретиться с шерифом или поищем место, где переночевать?
– Сразу к шерифу. Узнаем, появились ли новости по делу, и заодно получим совет насчет отеля.
Малдер остановился на красный свет. Четыре ребенка тащили деревянные санки по слякотному тротуару. Норман Роквел съел бы шляпу за такой сюжет для одной из своих картин.
– Думаю, отель типа «постель и завтрак» – это лучшее, на что можем рассчитывать в этом городе. Отельный бизнес уж точно родился не здесь.
Офис шерифа располагался в середине главной улицы, на одной из сторон того, что Малдер принял за городскую площадь. Чем еще мог быть клочок заснеженной травы десять на десять футов с отключенным на зиму фонтаном в центре?
Рядом со зданием было всего два парковочных места. Патрульные машины, стоявшие там, казались такими старыми, словно сошли с экрана полицейского сериала семидесятых.
Малдер припарковался прямо на улице. Пока он шел от машины к зданию, ледяной воздух обжигал лицо.
– Ты уверен, что это офис шерифа? – спросила Скалли, догнав его и кивнув на кресло‑качалку со свернутым одеялом, стоявшее у крыльца.
Малдер указал на надпись на двери: «Офис шерифа Касл Блафф. Сегодня у вас хороший день».
Напарники задумчиво разглядывали эти слова. Малдер прикинул про себя, заключалась ли в них ирония. Наверное, все‑таки нет.
Внутри офис все же больше походил на стандартный полицейский участок, пусть даже и очень маленький.
В провинциальном городке.
Воскресным днем.
В пятидесятых.
В приемной вдоль стен стояли скамьи, а в центре – стол со старыми журналами. Слева от входа располагался крошечный кабинет, где за стеклянным окошком сидела женщина, выглядевшая лет на восемьдесят.
Она вязала.
Малдер и Скалли подошли к кабинету. Внутри его стены были оклеены выцветшими картинками, вырванными из старых журналов. Малдер пробежался по ним взглядом: сериалы «Даллас», «Династия» и все такое.
– Добрый день, мэм, – сказал Малдер.
Но женщина продолжала вязать, высунув кончик языка. Малдер посмотрел на Скалли, та пожала плечами.
– Мэм? – Малдер постучал по стеклу.
Женщина подняла взгляд и нахмурилась. Малдер достал удостоверение.
– Специальный агент Фокс Малдер. Моя напарница Дана Скалли. Мы приехали поговорить с шерифом.
Он смотрел на женщину и видел, как шевелятся ее губы, пока она читала буквы «ФБР». Наконец, вздохнув, она поднялась со стула, открыла дверь и выбралась в приемную.
– Лестер! – крикнула она. – Посетители!
После этого она уселась обратно и вернулась к вязанию. Через пару секунд в приемной появился высокий, худой мужчина. Малдер моргнул: хотя на вошедшем и была форма шерифа, выглядел он слишком молодо, лет на двадцать. Определенно какая‑то ошибка.
Лестер подошел ближе и протянул руку.
– Лестер Гудман. Исполняющий обязанности шерифа.
– Исполняющий обязанности?
– Да. Настоящий шериф – мой отец, но он… в общем, он на некоторое время выбыл из строя. Следуйте за мной.
Они прошли за Лестером по коридору, стены которого пестрели полицейскими циркулярами и заявлениями о без вести пропавших из других штатов. Он остановился возле одной двери и, чуть помедлив, приоткрыл ее, жестом предложив агентам заглянуть внутрь. Первой воспользовалась приглашением Скалли. Окинув взглядом комнату, она повернулась к Малдеру и с непроницаемым выражением лица посторонилась, давая ему возможность увидеть все самому.
В комнате было темно, но он разглядел больничное оборудование. Аппараты с голубыми и зелеными огоньками жужжали и гудели успокаивающе. В инвалидной коляске сидел со склоненной головой крупный мужчина, подключенный к капельницам. Малдер не был уверен, жив ли этот человек. По правде говоря, живым он не выглядел.
Лестер аккуратно закрыл дверь.
– Мой отец. Он прослужил шерифом в этом городе сорок лет. И он… немного неохотно передает бразды правления. Когда‑нибудь это произойдет, но до тех пор я – это он. Видели тот фильм, с Брюсом Уиллисом в плохом парике? Где они переносили свое сознание в роботов, чтобы те выполняли их работу? Это про меня. Я такой робот.
В его голосе Малдер не уловил обиды, Лестер просто констатировал факт.
– А город не против?
Исполняющий обязанности шерифа пожал плечами.
– Жалоб нет. Хотя, конечно, сейчас все ожидают, как я справлюсь с этим делом о пропавших детях.
Малдер с трудом удержался от смеха – Лестер, наверное, всего на пару лет старше жертв.
– Знаете, у нас мало что происходит. Последнее громкое событие случилось пару месяцев назад, когда из‑за подземных толчков в доме старой Элси обрушился дымоход. Люди обсуждали это еще месяц спустя.
– Есть какие‑то результаты? – спросила Скалли.
Лестер горделиво раздул щеки.
– Ну, старый Уилл Викс, он владелец строительного магазина, предложил построить новый…
– Я имела в виду результаты по пропавшим девочкам, – мягко поправила его Скалли.
Лестер мгновенно покраснел, и Малдер пожалел парня.
– Извините. Да. В смысле, нет. Пока что никаких новостей. Ваши друзья исследовали то место в лесу. Поляну, про которую рассказала Кимми.
– Кимми? – переспросила Скалли.
– Извините. Ким Дункан. Свидетельница.
– Конечно. Нам нужно поговорить с ней.
Лестер кивнул.
– А по первой пропавшей девушке? – напомнил Малдер. – По ней тоже ничего нового?
– Ничего. Лес тянется на сорок миль. Мы привлекли кинологов с собаками, и каждые выходные ее семья организует поиски. – Он покачал головой. – Безрезультатно. Я уверен, они все найдутся. Они просто развлекаются где‑то на стороне.
Но голос его прозвучал так, словно сам он в этом сомневался.
– Вы уверены, что ни у кого из них не было проблем дома? – поинтересовалась Скалли.
– В семьях все было благополучно, – покачал головой Лестер. – Люси, первая пропавшая, была круглой отличницей. В свободное время много читала. В основном эту «сумрачную» чушь.
Он кисло поморщился и снова покачал головой.
– Я так понимаю, вы не верите в то, что похититель – это трехсотлетний вампир? – спросила Скалли.
– Да ладно вам. Это все девчачьи бредни.
– А как вы объясните видеозапись? – поинтересовался Малдер.
– Розыгрыш. – Лестер пожал плечами. – Вы знали, что фанаты Макэллроя – Сумрачники, как они себя называют, – считают, что в основе книги лежит реальная история? Якобы у нас тут живет настоящий вампир, который терроризировал город в пятидесятых.
– Подождите, – встрепенулся Малдер. – О чем это вы?
– Да, извините. Подозреваю, что в отчетах не писали о череде нападений в здешних краях в пятидесятых годах. Похоже на нынешние случаи: пропавшие девочки. И пара мальчиков. Восемь детей в общей сложности. Непонятно, откуда пошел этот слух, но люди стали говорить, что всему виной – вампир. Похоже, Макэллрой использовал эти байки, а теперь Сумрачники считают, что Джеймс Каллум реален. И именно он нападал в пятидесятые. А я думаю, что все это глупая шутка парней из футбольной команды.
– Не нахожу юмора в данной ситуации, – отозвалась Скалли. – Три девушки пропали, и если все это… школьные розыгрыши старшеклассников, то шутники должны получить соответствующее наказание.
– Пропавшие дети так и не объявились?
– Нет. – Лестер покачал головой. – Тела тоже не нашли. Если хотите узнать подробности, спросите Тома. Он держит мини‑гостиницу на той стороне площади. Вы уже устроились?
– Пока нет.
– Ну, он большой оригинал. Утверждает, что стал свидетелем одного из похищений тогда, в пятидесятых.
– А где живет Макэллрой? – спросила Скалли.
– А зачем вам? – удивился Лестер.
– Я его поклонник, – ответил Малдер. – Попробую получить автограф, раз уж мы здесь.
– Его дом стоит на окраине города. Поезжайте по главной улице, потом поворачивайте направо на грунтовку и по ней – до конца. Хотя я сомневаюсь, что он подпишет вам книгу. Он мерзкий, сварливый старик. В городе появляется, только чтобы купить виски и сигареты.

* * *

Местная гостиница представляла собой двухэтажное здание на противоположной стороне площади. Малдер достал из багажника сумки и вошел в дом следом за Скалли.
Стены в маленьком холле были обшиты деревянными панелями, вдоль них стояли кожаные кресла. Над стойкой регистрации висела голова оленя. Возле самой стойки уже стояла Скалли. Она обернулась через плечо и протянула Малдеру какой‑то туристический буклет.
Малдер взглянул на него, пока напарница звонила в колокольчик. В буклете описывалась история нападений вампира и предлагалась экскурсия с гидом по местам исчезновений детей. Буклет выглядел так, будто его нарисовали в простейшем графическом редакторе лет двадцать назад. Даже текст был набран шрифтом Comic Sans.
Малдер бегло пролистал буклет. Судя по информации для туристов, все нападения произошли в течение полугода. В буклете присутствовали даже имена и черно‑белые фотографии жертв.
Из‑за занавески за стойкой к агентам вышли двое стариков лет семидесяти.
– Приветствую, – сказала женщина. – Я Эйлин.
– А я Том. – И мужчина пожал руку Малдера. – А вы те фэбээровцы, которые найдут наших девочек?
– Конечно, мы постараемся, – ответил Малдер. – У вас есть номер? На двоих?
– Вы двое вместе, да? – спросила Эйлин.
– Ну… да, – ответила Скалли.
– Вот и славно, – улыбнулась Эйлин. – Хорошо, что вы вместе работаете. Особенно когда приходится уезжать далеко от дома. Так ведь, Том?
– А вы знаете, что это тот же самый вампир? – спросил Том, наклоняясь вперед.
– Из пятидесятых? – уточнил Малдер.
– Да. Он вернулся.
– У вас есть идеи зачем?
– Чтобы закончить то, что начал.
Улыбка Эйлин угасла, и она поспешно протянула ключ Скалли.
– Держите. Ужин между шестью и восемью. Вы будете есть с нами?
– Думаю, да.
– Сегодня подаем стейки, – сказал Том, обращаясь к Скалли. И она ответила:
– Звучит заманчиво.
– А как вы их предпочитаете: сочные, как для графа Дракулы, или прожаренные?
– Как для графа, – выбрала Скалли.
– Мне то же самое, – присоединился к ней Малдер.
Том подозрительно уставился на них, а затем достал из‑под стойки бутылку с пульверизатором. Глаза Эйлин округлились, и она попыталась остановить мужа, но он уже нажал на рычаг.
Струя воды ударила Малдеру прямо в лицо. Он удивленно заморгал, а Том уже повернулся к Скалли и повторил свой трюк с ней.
Все четверо замерли на мгновение, смущение и неловкость повисли в воздухе. Наконец Том улыбнулся и отставил бутылку в сторону.
– Святая вода, – пояснил он. – Просто проверка.
Малдер вытер лицо.
– Мне так жаль, так жаль, – сказала Эйлин.

* * *

Когда агенты направились к дому Ким Дункан, уже начало смеркаться. Серое небо тяжело нависло над городом. Посмотрев на тучи, Скалли подумала, что скоро пойдет снег.
Дверь дома им открыла мать Ким. Взгляд женщины казался пустым и остекленевшим, будто она не спала с тех пор, как пропала ее дочь.
– Специальные агенты Дана Скалли и Фокс Малдер. Мы бы хотели поговорить с Ким.
Миссис Дункан кивнула и пригласила их в дом.
Сквозь окно кухни Скалли увидела на заднем дворе Ким. Та сидела на старых деревянных качелях, укутавшись в тяжелую, вероятнее всего, отцовскую куртку. В руках девочка держала чашку с каким‑то горячим напитком. Пар от него поднимался вверх и бесследно исчезал на холодном ветру.
Миссис Дункан уставилась в окно. Скалли могла только предполагать, какие чувства терзали ее. Винила ли она Ким? Как старшая сестра она должна была присматривать за Бриони. Может, и не в такой формулировке, но отделаться от этих мыслей она едва ли могла. Вопросы. Сомнения. Сделала ли Ким все, что могла? Почему Ким не удержала Бриони дома? Почему? Почему? Почему?
– Миссис Дункан! – напомнила о себе Скалли.
Миссис Дункан вздрогнула, взглянув на них так, словно видела в первый раз.
– Можем ли мы поговорить с Ким?
– Вы можете попробовать, – ответила наконец миссис Дункан и снова повернулась к окну. Затем продолжила: – Нам всем тяжело. Она… изменилась. Ким всегда держалась отстраненно. Но теперь… – Она покачала головой. – Она почти не разговаривает. Только смотрит в лес.
Скалли и Малдер вышли во двор к Ким. Девушка раскачивалась на качелях, вновь и вновь слабо отталкиваясь ногой от земли.
– Ким?
Никакой реакции.
– Ким, – повторила Скалли. – Мы хотели бы задать тебе несколько вопросов.
– Зачем? – огрызнулась Ким. – У вас есть запись с моего телефона.
– Нас больше интересует, что случилось после того, как ты перестала снимать, – ответил Малдер.
Девочка повернулась к нему.
– В смысле? Ничего не произошло.
Малдер кивнул и посмотрел на серое небо, на выпавший снег, рассеянно пнул ногой сугроб и сказал:
– Просто на случай… если ты забыла о чем‑то упомянуть. И что‑то не вошло в рапорт.
Ким отвернулась и укуталась в куртку еще глубже.
– Все туда вошло. Я сбежала. Удирала из этого проклятого леса из всех сил. И бросила там сестру, спасая свою шкуру. А теперь оставьте меня в покое.
– Ким…
– Я сказала, оставьте меня в покое! – закричала в слезах девочка. – Почему вы вообще здесь? Идите и найдите ее! Найдите мою сестру и верните домой!
Ким спрыгнула с качелей и убежала в дом, хлопнув дверью. Скалли посмотрела на миссис Дункан, но та лишь беспомощно развела руками.

* * *

На выезде из города пошел наконец‑то снег. Тяжелые мокрые хлопья падали тихо и торжественно, переливаясь белыми искрами в лучах фар.
Поворот к дому Макэллроя нашелся только со второй попытки, и, свернув наконец на нужную дорогу, Малдер поехал медленнее. Вскоре в свете фар показались густые заросли кустарника, будто нарочно посаженные так, чтобы нельзя было ничего за ними разглядеть.
– Не похоже, что тут любят гостей, – заметила Скалли.
Малдер кивнул.
– Один репортер явился сюда без приглашения. Еще в семидесятых дело было. Макэллрой привязал его к стулу и удерживал в плену дней пять.
Скалли повернулась к напарнику, пытаясь понять, насколько он серьезен. Трудно понять, когда он шутит.
– Почему его не арестовали?
– Репортер написал потом статью об этом. Получил Пулитцеровскую премию.
Они поехали дальше по разъезженной дороге, пока не добрались до удивительно современного дома, приютившегося в окружении высоких елей. Сквозь стеклянную переднюю часть дома можно было разглядеть гостиную. Удобные старые стулья, книжные шкафы вдоль стен, горящий камин. Телевизора нет. Редкость в наши дни, мысленно отметила Скалли.
Они вышли из машины, и Малдер постучал в дверь.
– Готовься, – предупредил он. – У него скверная репутация.
– Ты имеешь в виду, что нормальные люди не удерживают репортеров по пять дней в плену? Я поражена.
Дверь распахнулась. Скалли немедленно сделала шаг назад и достала пистолет.
– ФБР! Бросайте оружие!
Макэллрой стоял прямо перед ними. Из одежды на нем были только шорты, в зубах – самокрутка, а в руках – дробовик.
– Кто вы такие? – спросил он, щурясь от дыма.
– ФБР, – ответил Малдер. – Сэр, пожалуйста, опустите ружье.
– ФБР?
Малдер достал из кармана пальто удостоверение и продемонстрировал его Макэллрою. Тот хмуро посмотрел на него, но ружье прислонил к стене.
– Подумал, что вы очередные фанаты, – пробормотал он.
– Вы всегда так встречаете своих фанатов? – спросила Скалли, пряча пистолет в кобуру.
– Только самых верных. Тех, кто смог меня выследить.
Старик отвернулся от агентов и направился в дом. Скалли взглянула на Малдера.
Он пожал плечами, и они вошли.

* * *

Макэллрой привел их в кухню, где выяснилось, что приезд агентов отвлек его от приготовления молочного коктейля. Вернувшись, он продолжил занятие. Положив несколько ложек мороженого в чашу блендера, Макэллрой вылил туда же с полбутылки виски и нажал на кнопку включения. Затем плеснул из чаши в стакан и спросил:
– Попробуете?
– Мы на службе, – отказался Малдер.
– Ваше дело.
Макэллрой опустошил сразу полстакана, причмокнул и вздохнул:
– Хорошая штука.
– Мистер Макэллрой, мы хотели бы задать вам несколько вопросов, – начала Скалли.
– О чем?
– О пропавших девушках.
– О каких пропавших девушках? – Макэллрой выглядел озадаченным.
– Сэр, – сказала Скалли, стараясь сдержать раздражение. – Вы действительно не знаете, что происходит в вашем городе?
– В моем городе? Это не мой город. Я ненавижу это место.
– Тогда… почему вы здесь живете?
– Потому что здесь единственное место, где я могу писать. И я вырос здесь. Но это не значит, что мне тут нравится. Терпеть не могу этот город.
– Мистер Макэллрой, пропали три девушки, – сказал Малдер. – И горожане утверждают, что преступник – это Джеймс Каллум. Говорят, что ваши книги основаны на реальной истории о вампире, терроризировавшем город в пятидесятые. Говорят, что Джеймс Каллум на самом деле – настоящий.
Макэллрой покачал головой в отвращении.
– В этом городе полно идиотов. Я слышал, будто некоторые считают Каллума реальным, но я ничего не знаю о пропавших. Вы знаете, почему я решил написать «Сумрак»? Я хотел показать, что, какой бы глупой, бессмысленной ни была книга, все равно найдутся люди, желающие ее купить. Я написал ее в насмешку над современным обществом и безумной модой на развлечения. Над тем, как глупы нынешние подростки, и что они ведутся на любую чушь. Вампир – это метафора бессмысленного хлама, от которого мы зависим. Нам ведь как воздух нужны наши сплетни и развлечения круглые сутки. – Он хрипло засмеялся. – Да вот беда, оказалось, что современные подростки не знают, что такое сатира. Или ирония. Они купились на этот бред. Помешались от радости, будто я всерьез написал роман для них. – Он покачал раздраженно головой. – И раз уж они вообразили, что Каллум реален, то, стало быть, я своей цели достиг. Жаль, не тем путем, каким надеялся.
– Кажется, вы бы предпочли, чтобы ваша книга провалилась в продаже? – заметила Скалли.
– Не мелите чепухи. Я хотел добиться успеха. Но ради стоящей цели. Люди должны были понять, в чем соль. Книга была моим посланием ненависти ко всему лживому в сегодняшнем мире. Я презираю «Сумрак». Ненавижу эти книги всеми фибрами души. В них показано, как в современном обществе все прогнило. Бессмысленный треп выдается за нечто многозначительное. Популярная психология маскируется под глубокие размышления. Взаимоотношения подростков обрели самую деструктивную форму, какую только я мог вообразить: преследователя и жертвы, охотника и добычи. Когда я осознал, что никто не понял, о чем я пытался рассказать, я внес в следующий роман элементы некрофилии. Дал понять, что Каллум – мертвец вот уже несколько столетий. А когда это не сработало, я превратил его в жестокого домашнего тирана, который не позволяет главной героине жить ее собственной жизнью. – Он пожал плечами. – А они решили, будто это романтично. Если бы я мог повернуть время вспять, я сжег бы рукопись первого романа. Я бы убил себя прежде, чем задумал этот проект.
Макэллрой в ярости практически кричал, лицо его раскраснелось. Но он заставил себя успокоиться и налил в бокал еще одну порцию коктейля с виски.
– И… над чем же вы работаете теперь? – спросила Скалли, пытаясь уйти от опасной темы.
Макэллрой уставился на нее как на слабоумную.
– Над следующей частью «Сумрака», естественно.
Малдер протянул ему фотографии, одолженные в полицейском участке.
– Скажите, за последний месяц какая‑нибудь из этих девочек приходила к вам?
Макэллрой просмотрел снимки, допивая коктейль.
– Она приходила, – сказал он, указав на Трейси Салливан, первую жертву – Больная на всю голову. Думала, что Каллум реален. И что раз уж я знаю его, то могу их познакомить. Они, видите ли, родственные души.
– Когда это случилось?
– Несколько недель назад. – Старик пожал плечами. – Я был довольно пьян тогда и захлопнул дверь прямо перед ее носом. Единственное, почему я ее запомнил, – это ее рыжие волосы.
– Вы не в курсе, кто‑нибудь в округе может нарядиться Джеймсом Каллумом? – спросил Малдер.
– Таких не знаю, – покачал головой Макэллрой.
– У вас не снимали фильмы или рекламу для книг?
– Господи, нет! Все и так плохо. Только фильма о нем и не хватает.
Скалли закрыла блокнот и вежливо улыбнулась.
– Спасибо за уделенное время, мистер Макэллрой. – Она вручила ему визитку. – Позвоните нам, если вспомните еще что‑нибудь.

* * *

Вернувшись в машину, Скалли посмотрела сквозь стеклянную стену на Макэллроя, устраившегося на диване.
– Веришь ему?
– Насчет того, что наше общество одержимо поп‑культурой, знаменитостями‑однодневками и поиском примитивных ответов на сложные вопросы в отношениях? Разумеется, да.
– Малдер, ты понимаешь, о чем я говорю. Думаю, мистер Макэллрой – наш главный подозреваемый. Такая история быстро станет сенсацией, и продажи его книг взлетят до небес.
– Его книги и так разбирают как горячие пирожки. А он сказал, что не хочет больше никаких сенсаций.
– Но это не значит, что он говорит правду. Он признал, что по крайней мере одна девочка приходила к нему. Плюс он не совсем… В норме.
– А кто определяет, что есть норма, Скалли? Он творческий гений. И он в свое время немало экспериментировал с наркотиками. Так что, учитывая все это, он еще вполне ничего себе.
– Малдер, ты не объективен. Ты позволяешь своим фанатским чувствам влиять на твое восприятие.
– Я не фанат. И я услышал твои доводы, – усмехнулся Малдер. – Он, бесспорно, под подозрением, но на видеозаписи был кто‑то другой. Рост похитившего девчонок – больше шести футов. А Макэллрой едва ли выше тебя.
Скалли вздохнула и подавила зевок.
– Сегодня мы больше ничего не успеем. Давай возвращаться в город, пора ужинать и спать. Завтра съездим на место преступления.
Малдер согласно кивнул.

* * *

Утром Малдера разбудил резкий стук в дверь. Он сел на кровати, еще в полусне, потянулся к оружию, затем моргнул, посмотрел на Скалли и вздохнул:
– Кто‑то пришел.
Скалли заворчала и подтянула одеяло повыше. Малдер взглянул на часы. 6:20.
– Агенты Малдер и Скалли! – позвал кто‑то из холла.
Малдер узнал голос исполняющего обязанности шерифа Гудмана.
– Нужна ваша помощь. Пропавшие девочки нашлись.

* * *

Когда шериф сказал, что девочки нашлись, Скалли почувствовала проблеск надежды.
Однако ей бы стоило сразу догадаться. Надежда – это совсем не то, что развиваешь на такой работе. Реализм – да. Пессимизм – легко, если не будешь осторожен. Надежда? Ей нет места.
Девочек оставили на городской площади ночью. К тому времени, как тела обнаружили, выпал снег и замел все следы.
Скалли смотрела на первое тело, лежащее на медицинском столе. Два других тела дожидались своей очереди в патрульных машинах. Морга в Касл Блафф не было. Первое тело принадлежало Бриони Дункан.
У Скалли не было времени на полноценное обследование, но она и без вскрытия могла назвать причину смерти.
– Обескровлена. Полностью.
– Полностью? – Малдер поднял брови в удивлении.
– Практически. – Скалли указала на синяки на внутренней стороне бедра. Там отчетливо различались две колотые раны. – Кровь выцедили из бедренной артерии.
– Следы борьбы?
– Никаких, – покачала головой Скалли. – Думаю, жертвы находились под воздействием наркотиков.
– Или под влиянием чар?
– Нет, Малдер. – Скалли вздохнула. – Наркотики. Агент Питерс по моей просьбе отправил образцы тканей в Вашингтон. Проверка не займет много времени. Я сказала, что нужны тесты на рогипнол, кетамин или золпидем.
– Наркотики для изнасилования?
– Этим можно объяснить отсутствие суженных сосудов, – кивнула Скалли. – Если жертвам дали наркотик, то они не боялись. Выброс адреналина отсутствовал, сосуды не сужались.
– Но как объяснить обескровливание?
– Есть много вариантов, если жертва была чем‑то одурманена. Подкожные шприцы, например. Они бы объяснили также и колотые раны. Убийца мог ввести какой‑нибудь антикоагулянт, чтобы кровь не свертывалась.
– То есть ты думаешь, что это дело рук человека?
– Да. Тут нет ничего, что указывало бы на какие‑нибудь сверхъестественные, необъяснимые силы. Малдер, я полагаю, мы имеем дело с серийным убийцей. Кто‑то, кто прочитал о пропавших в пятидесятых подростках и теперь повторяет те убийства. Возможно, его жажда крови – это сублимация.
– Замена сексуального влечения на жажду крови? – Малдер покачал головой. – Я не куплюсь на это, Скалли.
– Почему? Где еще утолять такую жажду, как не в городе, который думает, будто у него есть местный вампир? Отличное прикрытие. Фактически прикрытием, еще более подходящим для такого человека, может стать карьера сочинителя книг про вампиров.
– Убийца – вампир, Скалли. Я не говорю, что это именно Джеймс Каллум, но тут определенно действует какой‑то питающийся кровью хищник.
– Прекрасно. Ты проверяй эту версию, а я проведу вскрытие.
Малдер пошел к выходу.
– Малдер.
Он остановился.
– Просто постарайся не протыкать никого кольями. Хотя бы пока я не получу результаты из лабораторий.

* * *

Малдер зашел в гостиницу и обнаружил Тома, сидящего за стойкой и читающего роман Энн Райс.
– Ужасно, – сказал старик. – Я имею в виду девочек.
– Согласен. Послушайте, я хочу кое‑что спросить. Те нападения в пятидесятых, как их прекратили?
– Ну, если вы купите у меня экскурсию, то я расскажу вам все от начала до конца.
– Том, у нас нет на это времени.
– Нет, полагаю, что нет. Что ж, вампира выследил один иностранец. Звали его Стефан Курцвейг. Он поселился в нашем городе примерно за год до нападений.
– Были ли доказательства уничтожения вампира? Тело? Горсть праха?
– Нет, – довольно улыбнулся Том. – Только его слово. Вот почему я думаю, что это тот же вампир.
– Что случилось с Курцвейгом?
– Остался в городе. Умер в 1986‑м.
– Благодарю, Том, – кивнул задумчиво Малдер.

* * *

Выйдя из гостиницы, Малдер размышлял, стоит ли сообщать Скалли новые факты. Но по сути, ничего, что могло бы ее переубедить, он пока не услышал.
Так что он решил позвонить в Вашингтон. Назвав свой идентификационный номер и код безопасности, он попросил соединить его с Управлением разведки, а затем с Эмили Дойл, с которой ему и Скалли уже приходилось работать раньше.
– Привет, Дойл. Это я. Срочно нужна помощь.
– Что ж, у меня все хорошо, спасибо, что спросил, – саркастически отозвалась Дойл. – Как дела, Малдер?
– Прости, Дойл. Я спешу. Найди все, что можно, о Стефане Курцвейге. Умер в 1986‑м в городе Касл Блафф.
– Что‑то серьезное?
– Боюсь, что да. Я уже сказал, что это очень срочно?
– Думаю, да.
– Потому что это очень срочно.
Малдер услышал ее вздох.
– Я уже вся в работе.
Он завершил разговор и оглянулся. Улицы были пустынны. Новость о трех девочках заставила всех разбежаться по домам. В одном Скалли точно права. Макэллрой как‑то связан с убийствами. Это не просто совпадение, что вампир охотился там, где живет автор «Сумрака».
В надежде, что теперь писатель будет более трезв и склонен к общению, Малдер отправился к нему, чтобы задать еще несколько вопросов.

* * *

Как раз когда Малдер остановил машину у дома Макэллроя, зазвонил его телефон. Дойл.
– Что ты нашла?
– Привет, Дойл. Как у тебя дела, Дойл?
– Привет, Дойл. Как у тебя дела, Дойл? А теперь – что ты нашла?
– Тебе серьезно нужно поработать над навыками общения, Малдер. Ладно, похоже, твой мистер Курцвейг прожил интересную жизнь.
– Насколько?
– Во‑первых, он участвовал в нацистской программе по разработке вооружения. Слышал что‑нибудь про операцию «Скрепка»?
Управление стратегических служб США провело операцию «Скрепка» в период после Второй мировой войны. Немецкие ученые и инженеры были завербованы и переправлены в Штаты для работы над различными проектами. В основном это сделали, чтобы их не забрали к себе Советы.
– Я знаю про этот проект.
– Курцвейг был среди этих ученых.
– И чем занимался?
– Засекречено. Доступа к его файлам нет. Я сделала все, что смогла.
Любопытно.
– Спасибо, Дойл.
– Без проблем. Хотя ты бы мог все узнать и от Скалли.
– Скалли?
– Да, она просила меня проверить прошлое Макэллроя.
– И что у него общего с Курцвейгом?
– Так вы копаете в разных направлениях? В общем, Макэллрой – сын Курцвейга. Он сменил имя еще подростком.
Закончив разговор, Малдер уставился на дом Макэллроя. Сын Курцвейга? Он проверил пистолет и вышел из машины. На стук в дверь никто не ответил.
– Мистер Макэллрой! ФБР!
Никакого ответа. Малдер проверил дверь. Заперто. Тогда он оглянулся по сторонам и рукояткой пистолета разбил оконное стекло. Просунув руку в дыру, смог открыть дверь и войти внутрь.
Малдер чувствовал, что в доме пусто. Для уверенности он обошел все комнаты, но инстинкты не подвели. Никого. Он вернулся к двери и вдруг замер. Он не видел ничего похожего на кабинет. Где же Макэллрой пишет свои книги?
Малдер проверил дом еще раз и нашел на полу кухни люк в подвал. Спустившись по лестнице, он увидел запертую дверь и пнул ее, держа пистолет наготове. Дверь резко ударилась о стену.
– Мистер Макэллрой, вы здесь?
Тишина. Малдер вошел в комнату и, нащупав выключатель, зажег свет. Захламленный кабинет. Старый письменный стол, деревянные шкафы для бумаг. Стены оклеены пожелтевшими газетными вырезками и покрытыми неразборчивыми каракулями бумагами.
Малдер просмотрел записи. Примерно половина – наброски для частей «Сумрака», а вторая – яростные спичи, обличающие пороки общества. Он подошел к столу и проверил все ящики, пока не нашел старый блокнот в кожаном переплете. Почерк не Макэллроя. Этот человек писал более аккуратно, скорописью, перьевой ручкой.
Малдер понял, что держит в руках дневник. Дневник Стефана Курцвейга.
Он начал читать.

* * *

Скалли выбросила хирургический фартук в мусорное ведро и сняла защитные очки. Причина смерти во всех трех случаях одна и та же. Обескровливание. Колотые раны на бедрах. Следов борьбы нет.
Ее телефон завибрировал, и она ответила на звонок:
– Агент Скалли.
– Скалли? Это Питерс. Пришли твои результаты.
– И?
– Отрицательно во всем трем вариантам.
– Серьезно?
– Боюсь, что да. Но они нашли кое‑что, что тебя заинтересует. Высокий уровень экстази.
– Экстази? – Сердце Скалли забилось чаще.
– Достаточно, чтобы заставить слона влюбиться во всех других слонов и пожелать открыть с ними ночной клуб.
– Спасибо.
Закончив разговор, Скалли в задумчивости продолжала держать телефон возле уха. Что там Малдер рассказывал про Макэллроя? Из наркотиков он предпочитал экстази?
Она поспешила в офис шерифа Гудмана. Его самого не оказалось на месте, но Скалли зашла во внутреннюю сеть и нашла видеозапись с телефона Ким Дункан.
Она прокрутила запись вперед до момента появления светящейся фигуры. Трудно было разобрать детали, но существо точно не походило на сумасшедшего седого старика. И Малдер прав. Существо слишком высокое. Макэллрой не смог сыграть эту роль. Хотя это не значит, что он тут ни при чем. Наверняка у него есть сообщник.
Но кто? Шериф Гудман видел эту запись, а он знает всех в городе. Если бы он кого‑то заподозрил, он бы сказал.
Скалли рассеянно смотрела дрожащее видео. Вот момент, где Ким обнаруживают, светящаяся фигура приближается. Видео дергается, скачет, когда Ким вскакивает и убегает.
Скалли нахмурилась и остановила запись, затем вернулась на пару кадров назад. Тут что‑то мелькнуло, что‑то знакомое.
Она замерла на мгновение, и затем торжествующая улыбка расцвела на ее лице.
На краю поляны, прислоненный к дереву, стоял дробовик. Он был бы незаметен в темноте, но белое сияние от вампира отразилось от металла и выдало его. Фигура стрелка была скрыта в темноте, но виднелась рука. И она определенно принадлежала старику.
– Попался.

* * *

Часом позже Малдер оторвался от чтения, посмотрел вверх, моргая от тусклого света. Теперь он знал настоящую историю вампира.
Оказалось, что во время войны Стефан Курцвейг состоял в Институте Военного Оккультизма, элитном подразделении экстрасенсов, оккультистов и медиумов под руководством Генриха Гиммлера. Он считал, что именно использование сверхъестественных сил принесет Германии победу.
Началось все еще до войны. Гиммлер слышал легенды о вампире, державшем в страхе деревушку в Вевельсбурге. Он арендовал местный замок, надеясь выследить вампира и использовать его.
Малдер уже слышал о замке. Гиммлер хотел превратить его в тренировочную базу для изучения и развития оккультных и языческих обрядов, которые принесли бы Германии власть над миром. Он назвал его Замок Грааль и провел большую часть своей жизни в поисках Копья Судьбы и прочих оккультных артефактов.
Но оказывается, в замке была еще и секретная лаборатория. Гиммлер и его институт действительно поймали вампира. Но убедить его сотрудничать не смогли. Поэтому они сделали то, что нацисты умели лучше всего. Они создали команду, которая ставила на вампире эксперименты, пытаясь превратить его в контролируемое оружие.
Курцвейг был лидером той команды.
Они смогли устранить некоторые вампирские слабости. Мерцание вокруг существа служило защитой от солнца, благодаря которой он мог выходить наружу и в дневное время, если это требовалось. Его лишили страха перед религиозными символами. Осталась одна проблема: объект сошел с ума. Совершенно. Он помешался на Курцвейге и отказывался выполнять приказы. Гиммлер пытался проверить его в деле, выпустив в ближайшую деревушку. Вампир уничтожил всех.
Его отловили и заперли в потайном подземелье.
Война закончилась. Курцвейга завербовали США, но вампир освободился и выследил его. Все случилось в пятидесятые в Касл Блафф. Курцвейг заманил его в заброшенную шахту за городом и с помощью динамита обрушил своды на голову монстра. Судя по дневнику, Куцвейг был уверен, что окончательно уничтожил его.
В задумчивости Малдер уставился на стену. Шериф Гудман упоминал недавнее землетрясение. Возможно, оно разрушило завал и освободило вампира.
А он продолжил с того места, где его прервали.
Итак, вампир – это не Джеймс Каллум. Макэллрой позаимствовал идею из отцовских дневников.
Малдер набрал на мобильнике номер Скалли.
– Малдер! Где ты?
– В доме Макэллроя. Слушай, я должен тебе кое‑что рассказать…
– Все потом, – прервала его Скалли. – Макэллрой замешан. Он…
– Вам не следовало заходить сюда, – произнес внезапно кто‑то за спиной Малдера.
Обернувшись, он успел заметить только приклад ружья, которым Макэллрой замахнулся и ударил его по голове. Резкая боль. Вспышка света. Он упал на пол. Телефон валялся рядом.
– Малдер? – донесся издалека голос Скалли.
Он дотянулся и схватил телефон ослабевшей рукой. Затем почувствовал, что кто‑то тащит его. Изловчившись, Малдер запихнул телефон в карман. Мысли путались, но он был уверен в одном: телефон должен быть с ним.

* * *

– Малдер! Малдер, ты в порядке?
Ответа не было, а мгновением спустя соединение оборвалось. Скалли уставилась на телефон в бессильном раздражении. Она слышала голос Макэллроя.
Малдеру грозила серьезная опасность.
Скалли позвонила директору Скиннеру.
– Сэр, Малдер попал в беду Мне нужно немедленно отследить номер его телефона.
– Я сейчас же распоряжусь.
– Пусть отправят GPS‑координаты на мой телефон.
Едва она закончила разговор, как в офис ворвался шериф Гудман.
– Пропали еще несколько девушек.
– Сколько?
– Девять.
– Девять… – Как, черт возьми, Макэллрой похитил девять девушек?
– В этот раз девчонки оставили записку.
– Что‑о? – поразилась Скалли.
– Они додумались до идеи, что тех девочек Каллум вернул, потому что отверг. И теперь у этих девяти есть шанс стать избранными. Они отправились искать его.

* * *

Малдер очнулся с дикой головной болью, будто череп раскроили пополам.
Постойте‑ка. Макэллрой. Удар. Возможно, его и впрямь раскроили пополам. Он попытался ощупать рану, но обнаружил, что не может поднять связанные за спиной руки.
Превозмогая боль, Малдер открыл глаза. В тусклом оранжевом свете можно было разглядеть грязные стены, деревянные опоры, узкий проход. Шахта.
Именно тут, похоже, в пятидесятых оказался заперт в ловушке вампир.
Он посмотрел налево. Огромные кучи песка и камней перекрывали тоннель, но в полу была дыра, широкая трещина.
– Ему нужно чем‑то питаться, понимаете?
Малдер повернул голову вправо и увидел Макэллроя, подходящего к нему с ружьем.
– Макэллрой. Отпустите меня. Еще можно все прекратить.
– Прекратить? Вы не можете остановить его. Никто не может. Такова жизнь.
Он присел на корточки перед Малдером.
– Я создал его, помните? Каллума. Он снова обрел жизнь, выйдя из моих книг. Вот почему я должен кормить его.
– Нет, Макэллрой, вы написали свои книги, используя заметки вашего отца. Он создал вампира.
– Ложь! – Макэллрой ударил Малдера. – Он воплотился из‑за меня. Они все одинаковые, как вы не видите? Вампир? Мои фанаты. Они всегда голодны. Всегда нужно кормить.
Белое сияние появилось из щели в полу. Макэллрой кивнул в его сторону:
– Он приближается.
Макэллрой достал шприц.
– Экстази. Он предпочитает добровольных жертв. Не любит привкус адреналина в еде.

* * *

Из‑за выпавшего снега передвигаться по лесу было сложно. Ноги Скалли глубоко увязали в сугробах, и она тяжело дышала, хотя они сошли с дороги всего пять минут назад.
Она еще раз проверила телефон: GPS‑сигнал показывал, что телефон Малдера находится примерно в километре от них.
– Сюда, – указала направление Скалли.
– Могу я посмотреть? – попросил шериф.
Скалли передала ему телефон.
– В той стороне старые шахты. Они уже лет сто как закрыты.
– Вы знаете их точное местоположение?
Лестер кивнул. Скалли забрала телефон и опустила его в карман.
– Показывайте дорогу.

* * *

– Подождите! – Мал дер отчаянно пытался выиграть время. – Вам не нужно вкалывать мне наркотик. Я согласен. Добровольно.
– Что? – нахмурился Макэллрой.
– Думаете, я не понял? Думаете, это меня не беспокоит? Вампир. Он – это мы. Он – это культура. Неутолимая жажда новизны. Новых книг. Новых слухов. Круглосуточные телеканалы, требующие постоянной подпитки. Фабрики новостей. Охота за славой. Реалити‑шоу про бездарных глупцов, чья единственная претензия на славу заключается в том, что они сняли, как занимаются сексом. Бесконечные ремейки фильмов, вышедших лишь несколько лет назад. Отмененные телешоу возвращаются к жизни в виде комиксов и романов. Социальные сети. «Фейсбук» и прочее. Макэллрой, я понимаю. Вы и я, мы тоскуем о времени, когда все было проще. Знаете, они действительно просили меня завести аккаунт в «Твиттере». Я говорю о моем подразделении. О «Секретных материалах». У всех остальных департаментов ФБР уже есть аккаунты, и они приглашали меня.
Макэллрой медленно опустил ружье.
– Черт побери. Я ненавижу «Твиттер». Мои издатели просили меня создать там аккаунт. Я ответил, что сожгу рукопись следующего романа, если они еще хоть раз об этом заикнутся.
– Именно. Я понимаю. Что за нужда рассказывать всем обо всем? Селфи и фотографии еды. Да кого это заботит, на самом‑то деле?
– Их заботит. И его. Вот почему мы должны кормить его, – прошептал Макэллрой. – Если мы прекратим кормить его, он поглотит нас. Станет только хуже.
– Нет. Не так. Если мы прекратим кормить его, он ослабеет и погибнет. Мы можем вместе сразиться против него.
– Нет, он не может умереть, – печально покачал головой Макэллрой. – Я должен сделать это. Не понимаете? Тогда остальным не придется. Человеческая раса развращена. Каждый заботится только о себе. Всегда будет кто‑то, желающий накормить монстра, желающий пожертвовать своей гордостью, жизнью, окружающими – и все ради нескольких минут славы. – Макэллрой выпрямился. – Даже враг Господа и человечества не был лишен друзей и сторонников в своем изгнании. Я же один. – Он снова покачал головой. – Я должен сделать это. Если прекратить, все станет только хуже.

* * *

Скалли что‑то услышала впереди и остановилась. Затем увидела яркие пятна и подняла руку, подзывая Лестера подойти. Теперь можно было расслышать голоса. Они спорили.
– Он не захочет тебя, корова. Ему нужен кто‑нибудь получше.
– Тогда ты не подходишь. Все знают, чем вы с Донни занимались за школой.
– ФБР, – вмешалась Скалли. – Поднимите руки и держите их на виду.
Возле дерева стояли пять девушек лет семнадцати. Все были одеты так, словно собрались на вечеринку. Скалли нахмурилась и убрала пистолет в кобуру.
– Что вы здесь делаете?
– А вам какое дело? – спросила одна из девушек.
– Я федеральный агент. Выслеживаю тут убийцу. Поэтому мне до всего есть дело. И я не собираюсь повторять свои вопросы дважды, юная леди.
– Мы ищем Каллума, – огрызнулась другая девушка.
– Эти девушки из числа пропавших, – шепнул Лестер.
– Почему вы ищете вампира? – продолжила Скалли.
– Он отверг тех девушек. Которых нашли мертвыми. Это значит, что он все еще ищет свою настоящую любовь. Кого‑то, кто понимает его.
– И он выберет меня, – сказала третья девушка.
– Мечтай. Он выберет меня.
– Ни одну из вас, – отрезала Скалли. – Потому что сейчас вы все вернетесь домой.
Девушки оглядели Скалли с ног до головы.
– Очень в этом сомневаюсь, агент, – язвительно протянула одна из них.
– Немедленно! – рявкнула Скалли.
Девушки подпрыгнули. Даже шериф Гудман вздрогнул.
– Вы не имеете права так с нами разговаривать. Это нарушение наших прав.
Скалли вздохнула и повернулась к Лестеру.
– Шериф, проследите, чтобы эти девушки вернулись домой. А если они будут создавать какие‑нибудь проблемы, арестуйте их за оказание противодействия федеральному агенту при исполнении.
Затем Скалли вновь уточнила направление по телефону и пошла вперед, не обращая внимания на жалобы и протесты за спиной.

* * *

Свечение из трещины становился все ярче. Макэллрой поставил Малдера на ноги и сказал:
– Мне правда жаль, приятель. Ты, похоже, хороший парень. И при других обстоятельствах я был бы рад пообщаться. Но я должен кормить его. Это моя обязанность.
– Так быть не должно.
– Но так есть. Таково мое наказание. Расплата за то, что написал проклятые книги.
Макэллрой толкнул его к краю расщелины.
Белое сияние все нарастало, освещая земляные своды шахты.
Макэллрой подтолкнул его к самому краю. Малдер ничего не мог сделать.
Он заглянул вниз и увидел глубокий вертикальный тоннель. Сломанные деревянные опоры на его осыпающихся стенах…
И вампира, проворно карабкающегося прямо к нему.
– ФБР, – послышался крик у него за спиной. – Поднимите руки, чтобы я могла их видеть!
Малдер почувствовал, что ружье больше не упирается в его спину Обернувшись, он увидел, как Макэллрой нацелил дробовик на Скалли. И тот же момент понял, что сама она не сможет выстрелить: он находится слишком близко к Макэллрою, риск задеть заложника слишком велик.
Он рванулся вперед и связанными руками схватил дробовик, толкнув его вверх, как раз в тот момент, как Макэллрой нажал на курок.
В узком тоннеле выстрел прозвучал оглушительно, словно гром. Дробины попали в опорные балки на потолке, разнеся их в щепы. Сверху посыпались песок и камни. Пыль заволокла проход.
– Малдер, беги!
Малдер качнулся вперед, по направлению к неясному источнику света. Он услышал, как Макэллрой в ярости закричал. Обернувшись, увидел, что старик целится в него. Вдруг, задыхаясь в клубах пыли, Малдер увидел две светящиеся руки. Они вытянулись из щели в полу и схватили Макэллроя за ноги.
Малдер встретился взглядом с Макэллроем.
Через мгновение тот исчез в яме.
Малдер замер на месте, колеблясь, не вернуться ли.
– Малдер! Все вот‑вот обвалится!
Малдер бросил взгляд вверх и увидел, как часть стены обрушилась на то место, где он стоял, за ней посыпались камни и песок и запечатали дыру наглухо.
Едва он успел выбежать наружу, как туннель обвалился окончательно.

* * *

Задыхаясь от пыли, Малдер и Скалли отбежали от шахты подальше и рухнули на снег. За их спинами вход в подземелье обвалился внутрь, взметнув в небо клубы серо‑коричневой пыли.
– Ты видела?
– Видела что?
– Вампира. Он схватил его за ноги.
– Малдер, все, что я видела, это как Макэллрой упал в шахту. Там не было вампира.
Малдер вздохнул и протянул ей связанные руки. Скалли перерезала веревки карманным ножом и сказала:
– Его фанатов это не обрадует.
– Определенно.
Они встали, и Малдер пробормотал:
– Хотя… Всегда можно самим сочинить продолжение. Может, и мне попробовать? Я бы сделал тебя главной героиней. Дана Скалли против Джеймса Каллума.
– Напиши, и я тебя брошу.
– Ну же, Скалли. Будет здорово. Ты против трехсотлетнего вампира. Охотишься на монстра и борешься с внезапно вспыхнувшей страстью к нему. Золотая жила.
Они отправились через лес в обратный путь. Малдер оглянулся через плечо, бросив последний взгляд на медленно оседающее облако пыли.
– Золотая жила, говорю тебе.

Жажда неведомого
Стефан Петручо

Штаб‑квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия. 6 октября 1997 года, 15:15
Погрязнув в рутине, мы жаждем нового, забывая о том, как легко оно может не оправдать наших надежд, или о том, как сильно заскучаем по привычной жизни, изменив ее. Даже страх и паранойя могут стать обыденными, если они присутствуют в вашей жизни постоянно. То утро в офисе ничем не отличалось от предыдущих. Например, мне пришлось задать один из своих любимых вопросов:
– Малдер, это бессмысленная трата времени. Ну как ты не понимаешь?
И он, конечно, отшутился в ответ:
– Скалли, эту историю мне рассказал маленький зеленый человечек. Или ты считаешь такое утверждение слишком Скуби‑Ду‑мнительным?
Он мило улыбнулся, а я привычно вздохнула. Хотя шутка была не так уж плоха. Скорее всего, он приберегал ее несколько дней и выжидал удобного случая, чтобы преподнести мне. Но, так или иначе, эти его слова оказались последним перед тем, как агент Малдер, если использовать речевой штамп, растворился в воздухе.
И не то чтобы я не хотела расследовать новое дело вместе с ним, но я возразила:
– Подожди денек, или же я могла бы отменить…
– Ни в коем случае. Прием у доктора Цукермана ты пропустить не можешь.
– Да проверка эта – просто формальность.
– Все равно не пропускай.
Малдер показал мне две газетные статьи и самоклеящийся листок с какой‑то записью. Забавные статьи, конечно, но таких исходных данных даже для статьи в школьной газете маловато, не то что для работы ФБР. В маленьком городе появились пришельцы, обычная ерунда из желтой прессы.
Что касается листка, то его Малдер тоже отверг.
– Это похоже на рукописный вариант нигерийского электронного письма, предлагающего пять миллионов долларов. Только тут я получаю уникальный шанс взглянуть на живого пришельца. Знаешь, по меньшей мере шесть человек в год заявляют, что поймали снежного человека, чупакабру или живого пришельца. Но есть только одна Дана Скалли.
Мы защищали друг друга с самого начала. Неуклюжая, почти материнская забота Малдера обо мне, когда я заболела раком, трогательная поначалу, стала раздражать. Будучи живой, я хотела, чтобы мне позволяли жить. Вот что я имела в виду, говоря о привычках и злоупотреблении новым.
Я привычно вздохнула, а он улыбнулся и, как всегда, подмигнул мне:
– Ну же, Скалли. Теневое правительство подобной ерундой заниматься не будет. Я вернусь через пару дней, и ты опять напомнишь мне, что сферы из Клерксдорпа – это природные объекты, а вовсе не доказательство существования древних пришельцев.
С тех пор как Майкл Кричгау убедил Малдера в том, что за массовыми похищениями американцев стоят военные, самоуничижительный юмор Малдера приобрел черты мазохизма. Мир без инопланетян оказался для него скучным местом.
– Если это очевидная фальшивка, зачем едешь?
– Потому что это письмо из Бишопвилля, Южная Каролина, родины Человека‑Ящерицы.
К слову о Скуби‑Ду‑мнительности, Малдер первым изучил показания очевидца о встрече с рептилоидным гуманоидом в 1988 году, чтобы доказать, что он не был совсем уж легковерным. Выяснилось, что один из свидетелей лгал, слепки следов подделаны, а глубокие «царапины» на машине оставлены с помощью электроинструментов. Даже мистер Я‑Хочу‑Верить признал, что вся история оказалась очень сомнительной.
А это значило, что сейчас Малдер кое‑что утаивал, и я ждала правды. Казалось, мы оба всегда ждали правды.
– Ладно, ты меня подловила. Почерк в письме. Он мне кажется знакомым.
– Знакомым? Но как?
– Не могу объяснить, но что‑то в нем цепляет меня. Может быть, и ерунда, но что если…
– Шансы получить пять миллионов явно выше, – ответила я. Но подумала: пусть едет один, может быть, это пойдет ему на пользу. И без дальнейших возражений отпустила его. По крайней мере, отпустила физически.
Ночью, уже в полусне, мне показалось, что я вижу его, стоящего около моего комода, в самом темном углу комнаты. Но там никого не было.
На следующий день он не ответил ни на один мой звонок, и я связалась с Джоном Квинланом, шерифом Бишопвилля, которому, кажется, нечем было особо заняться. Он не только рассказал, что видел Малдера, но и объяснил, что случилось с его телефоном:
– Он потерял зарядник и пока что не успел купить новый. Уверен, я его увижу. Он так одет, что заметен, как сосна на парковке. Будьте спокойны, я передам ему, чтобы перезвонил вам.
Звонка я так и не дождалась.
Следующей ночью я вновь увидела тень. В этот раз она походила на моего отца, умершего три года назад. Его увидеть мне было скорее приятно, чем страшно, и я даже захотела рассмотреть его поближе, но стоило мне повернуть голову, как призрак исчез. Ну что же, просто игра света. Разочарованная, но рассудком ожидавшая именно этого, я смотрела в потолок, вспоминая, что отец называл меня Старбак.
Старбак был старшим помощником капитана из «Моби Дика». Человек практического склада ума, он делал все, чтобы сохранить корабль и экипаж, пока безрассудный капитан Ахав вел свое судно в неизвестность. Иными словами, он единственный прислушивался к голосу разума. Мой отец и мой напарник никогда не встречались. Не знаю, понравился бы ему Малдер, но догадываюсь, как бы он его назвал.
На следующее утро на медосмотре доктор Циммерман подтвердил, что я здорова. Я уже намеревалась выйти из приемной, когда заметила, что все взгляды прикованы к экрану телевизора. Репортаж CNN о событиях в Бишопвилле. Они даже показали «эксклюзивную» расплывчатую видеозапись с пришельцем, полученную из анонимного источника. На видео нечеткая фигура прыгала в тумане с одного дерева на другое. Конечно, по такому видео сложно судить о размерах существа. Однажды крупную сову с ее пугающе светящимися глазами приняли за Человека‑Мотылька. Новость разлетелась по всем СМИ в мгновение ока.
Но Малдер до сих пор не отзвонился, и шериф Квинлан, осажденный наплывом туристов и репортеров, больше его не видел. Судя по кредитке, Малдер снял номер в мотеле с прелестным названием «В гости или прочь?». Когда он в очередной раз не ответил на мой звонок, я положила в сумку запасную зарядку для телефона и купила авиабилет.

Аэропорт Флоренс, Южная Каролина. Среда, 16:57
Несколько часов спустя я уже приземлилась в аэропорту Флоренс, в тридцати пяти милях к северу от Бишопвилля, испытывая хорошо знакомое чувство беспокойства за жизнь напарника. Я пыталась отвлечься от мрачных мыслей, но ни своеобразный аэропорт, ни люди, ни радио в машине не помогли. Пейзажи за окном тоже не радовали разнообразием: миля за милей тянулись вдоль дороги фермерские поля. Поездка почти закончилась к тому времени, как я увидела болото. Солнце лениво садилось, в надвигающихся сумерках обычные предметы неузнаваемо менялись, и оставалось лишь безуспешно гадать, чем они были днем.
И конечно, я гадала, нет ли среди них Малдера.
Сомневаюсь, что его исчезновение как‑то связано с военным заговором. Наверняка с ним случилось что‑нибудь более банальное. Например, на Малдера напал в пьяном угаре какой‑то мелкий аферист, когда мой напарник раскрыл, что городской пришелец на самом деле – ручная мартышка. Но Малдер слишком опытный агент, чтобы его смогли застать врасплох. Более вероятно, что он пошел на болота в одиночку, упал и сломал себе что‑нибудь. Или его там укусила змея. В Южной Каролине обитают шесть видов ядовитых змей, в том числе три – гремучие.
А еще тут водятся аллигаторы.
К тому времени, как я добралась до города, я поняла, что мое беспокойство о напарнике становилось почти раздражающим, как и его обо мне.
А Малдер, скорее всего, в полном порядке.
Меня странным образом успокоила улыбающаяся морда рептилии на вывеске сувенирного магазина Человека‑Ящерицы. Такая чушь точно не может быть настоящей.
В первых двух мотелях не оказалось свободных номеров. Вид на центр города со старой водонапорной башни прояснил причину – главная улица была запружена зеваками, журналистами и машинами телеканалов. Должно быть, с новостями здесь скудно. И, конечно же, одноэтажное кирпичное здание полицейского участка, куда мне нужно попасть, оказалось в центре столпотворения.
В маленьком городке шириной в четыре квартала удалось припарковать машину только на окраине и идти до офиса пешком. Мой костюм, подходящий для прохлады Вашингтона, в здешней жаре и влажности ощущался словно стеганое лоскутное одеяло, обернутое вокруг тела. Да и внешне из‑за него я слишком сильно выделялась среди местных. В Вашингтоне в темном деловом костюме я сливалась с толпой, а тут превратилась в белую ворону. Все переносное освещение нацелилось на меня. Возбужденные журналисты выкрикивали глупые вопросы и тыкали микрофоны чуть ли не в лицо. Каждый из них, думаю, надеялся получить какой‑то эксклюзив и сделать себе имя на этой истории.
– Вы из военной разведки?
– Я похожа на мужчину?
– Нет.
– А я одета в черное?
– Нет, но…
Не дожидаясь продолжения разговора, я прижала к стеклянной двери полицейского участка свой значок и показала его двум офицерам, в ужасе взиравшим на толпу. Внутри, за старой пластиковой стойкой, я увидела еще двух полицейских в форме и троих в штатском. Несколько телефонов громко трезвонили, но все смотрели на людей снаружи. Затем миниатюрная блондинка хлопнула в ладоши и отправила остальных отвечать на звонки, а сама подошла ко мне. Она представилась как Шерри Тейт, помощник шерифа, и проводила меня в дальний кабинет без окон. Там, за столом, заваленным бумагами и фотографиями, с перьевой ручкой в руке сидел сам шериф.
– Все еще возишься, Джон? – позвала его Тейт.
Шериф оказался моложе ее. Широкоплечий парень спортивного телосложения с короткими рыжеватыми волосами. Голая лампочка на потолке отбрасывала странные тени, напоминавшие о черно‑белом кино, и я почти ожидала, что он заговорит голосом Хэмфри Богарта.
– Ага, – ответил шериф, не поднимая взгляда от бумаг. – Но я бы предпочел повозиться с тобой, дорогуша.
Я кашлянула. Он вскинулся и залепетал:
– Ой… Я… А вы?.. Агент Скалли?
– Меня выдал мой костюм?
– Входите. И спасибо, эм, помощник, можете идти.
Офицер Дорогуша присела в реверансе и удалилась.
– Неловко как‑то вышло, да?
Малдер, возможно, попал в беду, и я не собиралась создавать проблему из‑за ерунды.
– Думаю, в вашем маленьком коллективе вы привыкли общаться неформально.
– В маленьком и нервном. – Шериф бросил ручку на стол. – К нам столько журналистов понаехало, что, если все разом отправятся в туалет, канализация переполнится. Примерно через час я даю первую национальную пресс‑конференцию. И предполагается, я расскажу им всем, что я собираюсь делать с показаниями почти сотни очевидцев. Откровенно говоря, понятия не имею.
– Вы получаете помощь от других правоохранительных органов?
– Поддержка с делом про Человека‑Ящерицу? Да они над нами со смеху покатываются. Кроме того, раз нет преступления, то с чего им дергаться? Отправлять сверхурочно людей на поиски белки‑переростка? Вот если бы я сказал им, что делом заинтересовались в ФБР, помощь была бы, но вы же просили молчать.
Верно. Пока я не выясню, что тут происходит, я предпочту, чтобы участие агентов Бюро в этой истории так и оставалось тайной.
– Я ценю ваше сотрудничество. Полагаю, что ничего нового про агента Малдера нет?
– Ничего. А он не из тех, кто может потащиться на болото в одиночку?
– Не знаю, насколько верен термин «потащиться»… но, да, он может и не такое. Кроме зарядки, он еще про что‑нибудь говорил?
– Только то, что приехал увидеть пришельца. Я тогда решил, что он так просил меня не лезть не в свое дело. А потом к нам явились из CNN. И сейчас… только между нами, мэм, скажите, в ФБР серьезно думают, что вся эта чертовщина реальна?
– В ФБР определенно нет. Агент Малдер… сомневается.
– А вы? – Он вскинул бровь.
– Я? – Я откашлялась. – Думаю, что без убедительных доказательств я не приму версию о вмешательстве сверхъестественных сил. Так что… где ваши свидетельства?
– Как по мне, так все это – глупые выдумки. Все эти дрожащие видео и размытые фотографии – дело рук пьяных старшеклассников, которые больше ходят попасть на ток‑шоу, чем школу нормально закончить. – И шериф презрительно махнул рукой. – Но я не эксперт, конечно.
– Могу я?
– Конечно! – оживился он. – Если уменьшите этот бардак вдвое до моей пресс‑конференции, то я освобожу на завтра двух офицеров, чтобы помогли найти вашего напарника.
На улице между тем стемнело. И поскольку я не из тех, кто потащится на болота в одиночку, я согласилась.
Я была уже знакома с двумя происшествиями, которые привели Малдера сюда, так что решила, что последний случай будет так же легко распутать. Даже в обыденных ситуациях свидетельства очевидцев ненадежны. Уильям Джеймс однажды заметил, что вера формирует реальность. Точнее, ожидание может изменить восприятие. Так, в воспоминаниях случайные огни могут превратиться в космический корабль. Восстановить истину почти невозможно. Зато известно, что паранормальные явления часто имеют схожие черты. До выхода на экраны в 1977 году «Близких контактов третьей степени» пришельцев описывали по‑разному. Но после фильма крупноголовые, большеглазые, серокожие инопланетяне стали нормой. И тютелька в тютельку соответствовали созданному Спилбергом эталону. Но в данном случае имелось одно существенное отличие.
– Половина людей говорит, что они видели существо от шести до восьми футов ростом. Но я удивлена, что никто не сказал, что это вернулся Человек‑Ящерица.
Шериф встал и посмотрел на бумаги через мое плечо, как делал иногда Малдер.
– В наших краях самый легкий способ прослыть лжецом – это рассказать про встречу с ним. Думаю, большинство все‑таки что‑то видели. Я слышал, например, о медведях с ранеными передними лапами, они вынуждены ходить на задних. Вот тогда и получится шесть футов, и они умеют лазить по деревьям.
– Но это не объясняет огромные прыжки, указанные в шестнадцати отчетах.
Я представила, что мог бы сказать Малдер: «Возможно, гравитация на их родной планете сильней земной. И здесь они могут прыгать, как наши астронавты на Луне».
Дюжину фотографий и три видеозаписи я просмотрела довольно быстро и в процессе успела перечислить для шерифа вслух признаки, выдающие подделки.
– Неверная перспектива. Тень не с той стороны. Белка. Ошибка цветопередачи. Кто‑то в маске. Еще одна белка. Пень. Муляж из папье‑маше. А это… на этой фотографии кто‑то в шапочке из фольги ест сэндвич.
И я снова почти услышала голос Малдера: «Скалли, а как ты объяснишь…»
Но в этот раз я не смогла придумать, как бы он закончил предложение. Я знала, что, даже когда вопросы Малдера подтверждали мою точку зрения, они заставляли меня просмотреть улики еще раз. Без него я должна быть уверена, что не упустила ничего важного, и это заставляло меня чувствовать себя глупо.
Не хочу упустить истину из этических соображений.
Шериф указал на последнюю нечеткую фотографию, коснувшись своей рукой моей:
– А вот этот снимок заставил меня задуматься.
– Это может быть что угодно.
– Но в таком случае как вы можете быть уверены, что это не что‑то важное?
– Уверенности у меня нет, – прищурилась я. – Но в качестве доказательства не годится. Все новое люди стараются привести к уже известным шаблонам. В человеческой природе воспринимать смутные зрительные образы как нечто отчетливое. В науке это называется парейдолия. Возможно, мы, как вид, развили в себе способность видеть то, чего нет, как один из механизмов выживания.
Мы с шерифом изучали одну и ту же фотографию, но, когда он повернул ко мне голову, я поняла, как близко он стоял.
– Как галлюцинации помогают нам выживать?
– Не совсем галлюцинации. – Я отступила назад на полшага. – Скорее, догадки нашего мозга. Скажем, вы видите в кустах то, что может оказаться тигром. Иногда там есть тигр, иногда – нет. Но если наш мозг всегда настаивает на том, что в кустах прячется тигр, мы чаще склонны убегать. Таким образом, шансов выжить больше у тех, кто верит в догадки мозга и убегает.
Личное пространство в разных культурах, конечно, отличается, но то расстояние, что оставалось между нами, для меня было по‑прежнему некомфортным. Я отодвинулась еще на несколько дюймов.
– Таким образом, в нас есть не только стремление видеть то, чего нет, но и убеждение, что оно хочет нас съесть.
Голос Малдера в моей голове произнес, улыбаясь: «Как забавно, Скалли. А когда я вижу неясную фигуру в темноте, то иду к ней».
Тем больше оснований беспокоиться. Однако мысль о Малдере заставила меня посмотреть еще раз на фотографию, взволновавшую шерифа. Неясная фигура во тьме. Все, что ниже шеи, могло принадлежать человеку, или гуманоиду, как не преминул бы заметить Малдер, а вот голова, голова неправильной формы. Настолько неправильной, что легко счесть снимок подделкой.
Но значило ли это, что мне стоило принять эту версию?
Шериф небрежно кивнул и снова придвинулся ко мне.
– Мне вот интересно, а сколько правды в той паранормальной чепухе, про которую пишут в газетах. Не в курсе? Например, сегодня я прочитал историю про похищение инопланетянами, похожую на чью‑то садомазохистскую фантазию. Ну, знаете, вас связали, ощупывают, отдают команды и все в таком роде. Звучит возбуждающе, да? Вероятно, что люди, которым нравится постоянно держать все вокруг под контролем, ну, вроде нас, имеют склонность фантазировать о том, как передать контроль кому‑нибудь другому.
После того как меня действительно похитили и изнасиловали, из‑за чего я забеременела, идея садомазохизма как ролевой эротической игры казалась мне такой же чуждой… как инопланетяне. Я размышляла, стоит ли рассказать шерифу о еще более убедительной теории про то, что похищения – часть военного эксперимента и ужасное преступление против человечества.
Но вместо всего этого я сказала:
– Я уже слышала подобное.
– Будьте осторожны по дороге в отель вечером…
– Уверена, что все будет в порядке.
К счастью, с показаниями мы закончили, и большую их часть я забраковала.
Хотя осталось тоже достаточно. Я положила последний снимок на меньшую стопку документов, сгребла ее и собралась уходить.
– Вам уже пора начинать пресс‑конференцию, шериф. Не буду отвлекать. Увидимся завтра утром, если к тому времени я еще не найду агента Малдера.
Улыбаясь, шериф Квинлан дал мне пройти.
Не знаю, как долго офицер Тейт стояла у двери, но ее неприветливый вид навел меня на мысль, что она подслушивала. Тейт поспешно проводила меня к запасному выходу, который открывался на заваленный мусором переулок.
– Так вы сможете ускользнуть от прессы. – Стальная дверь захлопнулась за моей спиной.
Если отвлечься от ужасной вони, я оценила ее поступок. Небо над входом в полицейский участок перерезали лучи прожекторов. Я слышала, как лениво переговаривались репортеры, затем прокатилась волна шепотков, и все стихло: шериф Куинлан начал свою первую пресс‑конференцию.
– Экспертиза абсолютно точно показала, что подавляющее большинство свидетельств…
Я вздрогнула от слов «абсолютно точно». Вопреки досужим представлениям, в науке в основном используют индуктивный метод мышления, который оперирует вероятностями, а не абсолютными величинами. Ученые не могут абсолютно точно заявить, что солнце взойдет завтра, они скажут, что восход солнца очень вероятен и что нет известных причин предполагать, что этого не случится. Подобное непонимание и голословные утверждения создают науке дурную славу.
Некоторые исследователи приходят к неверным выводам – это уже другая проблема. Хороший ученый сначала изучает доказательства, а потом строит теорию. Сторонний наблюдатель мог бы сказать, что мой напарник делает все наоборот: создает теорию, основываясь на эмоции, на том, во что он хочет верить. Эмоции, действительно, дают энергию, но предположения Малдера построены на интуиции, природной способности осмысливать ситуацию мгновенно, ну или по крайней мере верить в это. Я вовсе не отвергаю важность интуиции. В 1865 году химик Фридрих Кекуле увидел сон про змею, кусавшую собственный хвост, и, пробудившись, открыл кольцевую структуру молекулы бензола. Но, опираясь только на интуицию, можно упустить из виду какую‑нибудь мелкую деталь, которая в перспективе окажется очень важной. По крайней мере мой методичный подход позволяет мне при необходимости перепроверить каждый шаг.
Итак, следующий пункт программы – гостиница «В гости или прочь?». Мне не хотелось снова обсуждать с репортерами, на кого я больше похожа – на Уилла Смита или Томми Ли Джонса, и я решила не выходить на главную улицу. На следующей улице за полицейским участком обнаружилось маленькое кладбище. Оно вызывало чувство умиротворения. За кладбищем стояло большое заброшенное здание, которое портило всю идиллическую картину. Но, прежде чем мой мозг подсказал мне, где тут могли бы прятаться тигры, я увидела стоянку отеля.
Я не стала упоминать про ФБР и просто сказала, что ищу пропавшего друга. Увы, владелица отеля, Пегги Уайт, почти ничем не могла мне помочь. Вместо ответа она закурила, поглядывая на меня не слишком дружелюбно. Всего один день пристального внимания со стороны СМИ научил ее, как легко информация превращается в наличные.
Рядом с ней сидела девочка лет пяти, Мэгги. Когда Пегги взмахивала рукой с сигаретой, малышка отодвигалась в сторону, потом снова прижималась к матери, напуганная нашествием чужаков в родной город. Но, когда я улыбнулась девочке, она улыбнулась мне в ответ.
Хотя я и не собиралась манипулировать, Пегги смягчилась и призналась, что помнит Малдера.
– Мне не понравился его взгляд. Ваш друг зарегистрировался, а всего через несколько часов ушел. И не заплатил за номер. Больше я ничего не знаю.
Симпатичное личико Мэгги и ее худоба напоминали мне Саманту, сестру Малдера, которую он потерял еще ребенком. Если он увидел то же сходство, то, возможно, разговаривал с Мэгги. Но она его не помнила, а Пегги снова замкнулась и отправила дочь смотреть мультики.
Мне пришлось оплатить счет Малдера, и только после этого я смогла попасть в его номер. Внутри неряшливой комнаты пахло одновременно плесенью и отбеливателем. На первый взгляд в номере не было ничего, кроме наполовину открытого чемодана. Более подробный осмотр требовал больше времени, но Пегги противилась. Когда я сказала ей, что хочу задержаться тут на час, она рассмеялась:
– Не смешите меня, – и с чувством хлопнула по качающейся по двери. – Вы осматриваете последний свободный номер в округе. Толпа сонных репортеров будет ломиться в мои двери, чтобы заплатить мне в шесть раз больше стандартной таксы за комнату А уж если я шепну им, что предыдущий постоялец таинственно исчез…
– Никто не говорил, что он исчез таинственно.
– Все может быть, и, думаю, я смогу добавить в историю сочных деталей.
После такого аргумента я напомнила, что номер – это место возможного преступления, и пригрозила позвонить шерифу. В ответ Пегги выплюнула на ковер кусочек сигаретного фильтра. Я уже подумывала забрать вещи Малдера и переночевать в арендованной машине, чего мне не хотелось, ведь в номере могли остаться какие‑нибудь улики, но в итоге мы сошлись на тройной цене за номер. Надеюсь, Скиннер потом спокойно примет отчет о моих расходах.
Я рассчитывала потратить на обыск час, но он занял вдвое больше времени. И единственная моя находка дала мне слишком много ошибочной информации: в мусорной корзине Малдера лежали порножурналы. В середине прощупывалось что‑то плотное. Наверно, бонусная карта для подписчиков.
К счастью, розетки работали исправно, так что я поставила ноутбук на зарядку, улеглась на постель и вернулась к изучению размытой фотографии из офиса шерифа. Сначала я увидела на снимке чье‑то лицо, потом кролика и, наконец, вполне отчетливое изображение двадцать шестого президента США, Тедди Рузвельта.
Я уснула почти сразу же.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем меня разбудил какой‑то звук, заставив приоткрыть глаза. Моя комната, комната Малдера, была погружена в темноту, хотя я не припоминала, чтобы выключала свет. И я не понимала природу звука: может, кто‑то захлопнул дверь машины, бросил бутылку в мусорный ящик или затрещала перегоревшая проводка. И хотя я лежала под одеялом, на подушке, пахнущей отбеливателем и сыростью, я не помнила, когда успела раздеться.
И снова я была не одна, кто‑то вновь смотрел на меня из теней.
Он появился около стола, рядом с мусорной корзиной и упавшей лампой. В этот раз не Малдер и не мой отец, хотя в нем по очереди угадывались черты их обоих, но он был выше и более худощав. Над его плечами какие‑то изогнутые тени, думаю, там висели шторы, но они так напоминали большие крылья. Я не боялась. И едва ощущала саму себя, словно мое физическое тело тоже было лишь порождением моей мысли.
Почти безразлично я мысленно спросила:
– Кто ты?
– Уриил. – Ответ возник так же внутри моей головы.
Я знала это имя. Уриил – архангел, которого Бог отправил охранять врата Эдема после грехопадения и изгнания Адама и Евы, чтобы люди никогда больше не смогли вернуться в райский сад. Ангел. Конечно, не тот пухлощекий малыш с валентинок, а воин, с огненным мечом в руках сражавшийся с падшими ангелами.
Но я все еще не боялась.
– Чего ты хочешь?
В комнате по‑прежнему стояла тишина, но в моей голове прозвучал его громкий призыв:
– Двигайся вперед. Иначе он погибнет!
И все стихло.
Я проснулась. В этот раз действительно проснулась. Свет все еще горел, как я его и оставила. А сама я лежала на постели поверх покрывала, рядом – ноутбук и размытое фото из участка. Бок болел от неудобной позы, в которой я задремала.
Я была уверена, что столкнулась с феноменом гипногогии – пребыванием на грани сна и яви. Бодрствующий мозг реагирует на внешние раздражители, на реальность, а спящий – на внутренние, на сон. Обычно оба этих процесса разделены. Но в пограничных состояниях раздражители смешиваются, образуя причудливую смесь, порождающую галлюцинации. Темные фигуры в спальне или, скажем, летающие собаки в таких случаях – обычное дело.
Это не было в реальности, но тем не менее Кекуле увидел настоящую структуру молекулы именно во сне. В обычной жизни мы осознаем только малый процент мозговой деятельности. И мое неверие в ночной визит архангела совсем не означало отрицание попытки сообщить что‑то самой себе.
Я встала и осмотрела угол комнаты, где стоял Уриил. Ящики стола были все так же пусты. Я вытащила каждый и тщательно осмотрела их со всех сторон. Ничего. На полу – только пыль. В мусорке – порножурнал.
А что если?..
Из вытащенного журнала посыпалась подсолнечная шелуха. Я решила взглянуть поближе на прямоугольное уплотнение в центре. Определенно, не карточка подписки. Там оказалась задняя обложка от блокнота. Должно быть, Малдер использовал ее в качестве закладки.
Конечно, я знала, что одержимость моего напарника обрекла его на уединенную жизнь, и я не пыталась выяснить что‑нибудь лишнее о его личной жизни. Однако я не могла не задаваться вопросом, зачем отмечать закладкой обзор «Десятки горячих плутовок».
На обложке блокнота я не увидела никаких записей, но раз уж интуиция завела меня так далеко, я не собиралась сдаваться. Вспомнив один трюк, увиденный давным‑давно по телевизору, я легонько заштриховала карандашом обложку. Сработало! Три слова, нацарапанные знакомым почерком Малдера: «лачуга на болоте». И цифры – координаты.
Вспомнив, что в бардачке машины есть GPS‑навигатор, я вышла за ним. Во дворе чуть не споткнулась о пустые пивные банки и сломанную доску для спиритических сеансов. Доска напомнила мне шутку Джорджа Карлина: «Скажите людям, что на небе живет невидимый человек, который создал эту вселенную, и большинство поверит вам на слово. Скажите им, что краска на заборе еще не высохла, и они обязательно захотят ее потрогать, чтобы убедиться».
Он ошибался. Они хотят потрогать и невидимое тоже.
Команды из разных СМИ уже утащили свое оборудование, свет погас. Главная улица опустела, и только одинокий полицейский внедорожник медленно патрулировал другой конец маленького городка. Вдали, на востоке, в нижней части неба расползалась полоса желто‑горчичного цвета – это, соответствуя ожиданиям, вставало солнце.
Я благополучно добралась до машины и с помощью навигатора выяснила, что оставленные Малдером координаты указывают на место в шести милях от края Беглых Болот. Никаких дорог там не просматривалось, что ж, без помощи местных мне не обойтись. Малдер мог быть в порядке или уже мертв. Не время об этом думать. Сказав себе, что дело не терпит отлагательств, я схватила телефон, чтобы разбудить шерифа Куинлана. И только начала набирать номер, как подъехал полицейский внедорожник.
За рулем сидела офицер Дорогуша. Еще один офицер, светловолосый прыщавый парень лет двадцати, сидел рядом на переднем сиденье.
– Нашли что‑нибудь? – спросила она довольно дружелюбно. Я показала ей координаты. – Ну, могло быть хуже. Например, десять миль вместо шести. В городе уже стало потише, почти все наконец‑то заснули. Хотите, поедем и проверим все сейчас? – Тут она посмотрела на мои туфли и добавила: – В багажнике есть запасные сапоги. Я сообщу по радио, чтобы держали наготове вертолет для эвакуации.
Надеясь, что у Малдера тоже была подходящая обувь, я забралась во внедорожник. Второй офицер сообщил, что его зовут Марк Хикман, и предложил мне кофе из термоса.
– Вы сказали: наконец‑то заснули. Что я пропустила?
– Было тихо, а потом посыпались звонки, сразу штук десять. От очевидцев. – Хикман распахнул покрасневшие глаза шире. – Шериф отметил точки на карте, и мы думаем, что существо пришло с юго‑запада. Через Топиарий Эла. В общем, оно проскочило через сад, потом фермерские поля, забралось на крышу заброшенного склада, прямо там, где начинаются уличные фонари, затем повернуло назад и ушло тем же путем.
Изображая, как прыгало существо, Хикман так размахивал руками, что едва не пролил весь кофе на офицера Тейт.
– Кто‑нибудь смог его сфотографировать?
– Все заняло каких‑то десять минут, – покачал головой Хикман. – Один из телевизионщиков погнался за ним, но безуспешно. Свидетелей полно, но шериф сказал, что на них не стоит особо рассчитывать. А я не понимаю, как столько людей может лгать.
– Я никогда не говорила, что они лгали, только что они вряд ли поняли, что именно они видели. Может быть, там было какое‑то животное, или, может, все это чья‑то мистификация.
– Которая прыгает по крышам?
Я пожала плечами.
– Например, кто‑то хотел привлечь в город туристов с деньгами. Могли нанять акробата или… специалиста по паркуру.
– А что такое паркур?
– Спортивная дисциплина, разработанная во Франции. Человек преодолевает любые окружающие препятствия, используя только свои физические навыки. В основе – военные тренировки.
Я словно наяву увидела улыбку Мал дера: «Теневое правительство подобной ерундой заниматься не будет».
Но что, если они занялись?

Беглое Болото, округ Ли, Южная Каролина. Четверг, 5:16
Пейзаж сменился с полей на густые деревья, и мы свернули на то, что я не назвала бы даже грунтовой дорогой – скорее, тропа, в ширину которой едва вписывался наш внедорожник.
– В болотах только времянки, – пояснила Тейт. – От состояния дренажа зависит, как далеко сможем проехать. Надеюсь, не угробим машину.
Мы с трудом продолжали движение. Ветки хлестали и скребли по машине настолько громко, что мне пришлось повысить голос:
– Спасибо за помощь.
– Это моя работа, – пожала плечами Тейт.
Вчера вечером я приняла ее поведение за ревность, но ее профессионализм меня обнадежил. Возможно, всем нам нужно было просто немного поспать. Тем временем мы ехали уже мимо удивительно высоких и тонких сосен, и я на секунду подумала, что, наверное, так с точки зрения мыши выглядит трава в поле.
– Почему эта местность называется Беглое Болото?
Они переглянулись.
– Сокращение от болота Беглых Блудниц. Во время Войны за независимость тут разбили отряд британцев. Трое из сопровождавших их «девочек» смогли убежать и спрятались здесь.
Еще через пару миль одно переднее колесо увязло в грязи, потом второе. Тейт пришлось остановиться. Из багажника она достала обещанные сапоги и оранжевые жилеты.
– Не хочу, чтобы меня приняли за оленя… или пришельца.
Жилет оказался тесен, а сапоги велики, но я все равно надеялась, что они исполнят свое предназначение. Одевшись, мы начали то, что Тейт назвала маршем на длинную дистанцию. Но, учитывая, с каким трудом мы брели по влажной грязи, более подходящим словом было бы мука.
Мои спутники уже имели опыт хождения по болотам, поэтому я позволила им прокладывать путь и старалась идти за ними след в след. Но, когда я перебиралась через огромный ствол поваленного дерева, он треснул под моей ногой, и я едва не упала. Тейт и Хикман подхватили меня, но зачерпнуть воду сапогами я уже успела. Хотела снять их, вылить воду, но ощущение чего‑то ползущего по икре заставило меня отказаться от этой идеи.
Долгие часы спустя навигатор показал, что до цели осталось всего полмили. Хикман отошел в сторону, чтобы облегчить мочевой пузырь. Он скрылся за условной ширмой из пышных внизу кипарисов, но, несмотря на ^прекращающееся гудение насекомых, звук был… довольно громким.
Тейт и я неловко немного неловко посмотрели вокруг, затем друг на друга.
– Насчет вчерашнего. – Она поморщилась. – Я знаю Джона Квинлана со старшей школы. Мы встречаемся уже три года.
– Это не мое дело, конечно, но вы уверены, что ваши отношения не мешают в работе? Он твой шеф, в общем‑то.
– Может быть, в некоторых организациях это и важно. Но у нас ни для кого не секрет, кого повысили и за что. Если Джон и подшучивал надо мной, то в ответ получал по полной. И в основном от меня.
– А как же… – Я передумала спрашивать, вспомнив, что я тут лишь гостья.
– Флиртуя с тобой, он перешел границу. И при следующей встрече он обязательно извинится.
Теперь ясно, кто в этой паре ведущий, а кто ведомый.
– У тебя кто‑нибудь есть?
– Нет.
– Но я думала… – Она чуть нахмурилась. – Я видела выражение твоего лица, когда ты говорила про агента Малдера.
– Все не так, он мой напарник.
– Все может быть так, даже если это не так. Если ты понимаешь, что я имею в виду.
По‑моему, дружелюбие южан становилось несколько навязчивым.
– Я допускаю, что у нас довольно сложные отношения, но…
И прежде, чем я придумала, как изъяснить свою мысль, Хикман наконец закончил свои дела и позвал нас:
– Я что‑то нашел! – Шлепая по грязи за кипарисами, он махал нам рукой в направлении какого‑то неясного прямоугольника примерно в сотне ярдов впереди.
Тейт прищурилась, стараясь разглядеть объект.
– Что за черт? Тут строили вышки для наблюдения за оленями, но просто платформы с лестницами.
Хижина находилась на небольшой поляне, окруженной по периметру забором из сетки. Я думала, что мы найдем старую лачугу из гниющих досок, но дом оказался сработан из более современных материалов. Окон в хижине не было, только ряд вентиляционных отверстий, протянувшихся вдоль крыши. Гул газогенератора перекрывал гудение насекомых. Шляпки гвоздей серебрились на солнце, подсказывая, что постройка совсем новая.
Тейт опустилась на колени рядом со мной:
– Не хочешь рассказать, во что мы ввязываемся?
Я не могла просить их идти на риск, не рассказав хотя бы того, что знаю сама. Поэтому вздохнула и ответила:
– Агент Малдер отправился сюда, чтобы встретиться с тем, кто, по его словам, поймал живого пришельца.
Мгновение Тейт молчала, а затем уточнила:
– И он что, поверил?
– Почему нет? – Хикман оглянулся вокруг. – Сад‑топиарий отсюда к востоку. Если здесь есть тропа, то прошлой ночью существо вполне могло бы прийти отсюда.
Я похлопала его по плечу:
– Я предполагаю, что существо – это какой‑то трюк, но ситуация не становится менее опасной. Если внутри кто‑то есть, то они вряд ли будут рады нас видеть.
– Все равно…
Его страх не был таким же заразительным, как желание Малдера верить, но, учитывая все увиденное, я могла и ошибаться.
А Тейт снова пожала плечами:
– Твой напарник, тебе и командовать.
К счастью, пришелец там или нет, но правила игры не менялись.
– Без окон мы не можем узнать, что внутри, но и они не могут увидеть нас снаружи. Если, конечно, они не установили камеры. Думаю, нам стоит вырубить генератор и посмотреть, выйдет ли кто‑нибудь.
Низко пригибаясь, мы с Тейт заняли позиции справа и слева от двери, а нервничавший Хикман пробрался к генератору. Тот зачихал, затем замолк, и мы услышали жужжание вентиляторов. Когда их лопасти замедлились и остановились, я задумалась, что же там в хижине, из‑за чего болотная вонь оказалась предпочтительнее воздуха внутри. Место как раз подходящее для лаборатории по изготовлению наркотиков.
Малдер, куда же тебя занесло в этот раз?
Держа оружие наготове, мы напряженно ожидали какого‑нибудь движения. Спустя тридцать томительно долгих секунд я увидела, как комар сел на щеку Хикмана, и приложила палец к губам, напоминая, что нужно хранить тишину. Но он взмахнул рукой и шлепнул себя по щеке, оставив на ней красное пятно. Шлепок прозвучал резко и громко.
И началось светопреставление.
Говорят, что в критических ситуациях выброс адреналина изменяет индивидуальное восприятие времени, как бы замедляя его. Не в нашем случае. События следующих минут слились в моей памяти в череду смазанных фотографий. Взрыв пробил в двери огромную дыру, а сама дверь неожиданно распахнулась, затем кто‑то не меньше шести футов ростом выскочил из дома с оружием в руке.
И прежде чем я успела сказать что‑либо, Хикман выстрелил. Хотя я полагаю, что ему никогда не доводилось стрелять в людей, он попал прямо в грудь. Следующие два успешных выстрела прогремели так быстро, что тело даже не успело упасть, прежде чем его поразила третья пуля. Потом оно упало на землю, на спину. Вокруг него – серо‑желтая болотная жижа. Лицо, погружавшееся в трясину, принадлежало мужчине лет семидесяти, лысоватому, с кожей, покрасневшей от солнца.
Трясина поглотила лицо, влажно хлюпнув.
Нужно осмотреть хижину.
Словно подчиняясь команде Уриила двигаться вперед, я решительно шагнула внутрь.
В нос ударила отвратительная вонь, настолько густая, что даже самая лучшая вентиляция не смогла бы ее побороть. В единственной комнате – огромная пустая клетка, источник зловония. Больше в доме ничего и никого не было. Следов Малдера не видно, а мой единственный шанс найти его, возможно, уже утрачен.
Я поспешно выбралась наружу. Тейт удерживала голову мужчины над водой и пыталась оказать ему первую помощь. Забыв о промокших ногах, я кинулась к ним. Хикман оказался отличным стрелком. Из самой большой раны в области сердца струилась кровь…. Веки глаз раненого подрагивали, словно маленькие лодочки, перед тем как выйти в море утром. Мужчина почти без сознания.
У меня оставались считаные секунды.
– Посмотрите на меня! – закричала я. Наши взгляды на мгновение встретились, и мы оба понимали, я – последнее, что он увидит в своей жизни. – Где агент Малдер? Что вы с ним сделали?
Вспышка чистой ненависти блеснула в глазах умирающего, и он замолк навсегда.
– Вертолет для эвакуации не потребуется, да? – Тейт уже держала в руках рацию.
– Нет, но вызови криминалистов.
В этот момент мы услышали, что Хикман задыхается, и повернулись к нему. Он стоял на коленях, широко раскрыв глаза, и дышал так быстро и глубоко, что мог легко заработать гипервентиляцию.
– Ты все сделал правильно. – Я попыталась успокоить его, хотя отчасти желала, чтобы он тогда промахнулся. – Теперь наклони голову. Шерри, у тебя найдется пакет или что‑нибудь в этом роде, чтобы он мог дышать в него?
Тейт занялась Хикманом, а я обыскала труп. Не скажу, что это было просто, но я исследовала все карманы. Пусто. Ни удостоверения личности, ничего. А ведь тут маленький город. Он один из местных жителей?
– Кто‑нибудь из вас узнает его?
И тут мимо.
Прежде чем вернуться в хижину, я запустила генератор. Вращающиеся вентиляторы не очень‑то ослабили ужасную вонь – смесь запахов каких‑то химикатов, фекалий, еще чего‑то. Размеры грязной клетки – шесть на четыре. Два толстых прута невообразимо погнуты и покрыты царапинами или укусами. Замок сломан, дверь распахнута настежь. Кто бы ни был заперт внутри, он оказался достаточно силен, чтобы сбежать.
Я услышала голос Хикмана:
– С‑существо держали тут?
Сам он, все еще бледный, стоял в дверях, рядом с ним держалась Тейт.
– Или же кто‑то хотел, чтобы все выглядело именно так. Оставим все как есть до приезда экспертов. Я не хочу напачкать.
– Как по мне, так все уже и без того выглядит испачканным, – сморщила нос Тейт.
– Как только они возьмут биологические образцы, мы узнаем, кого тут держали, человека или…
– Пришельца? – предположил Хикман.
– Животное. Я хотела сказать: животное.
До приезда экспертов прошло несколько часов, и еще несколько часов, прежде чем я выяснила, что ни фото, ни отпечатков пальцев убитого старика нет в уголовных базах данных.
Между тем, Малдер был где‑то рядом, но так же, как и истина, недостижим.
Я промокла, перенервничала и не находила никаких новых идей, поэтому решила проследить вчерашний маршрут «пришельца».
– Как далеко до топиария?
– Где‑то пара миль, – ответил мне все еще не успокоившийся Хикман.
– Проводи ее, Марк, – сказала Тейт. – Вы успеете добраться туда до заката. Потом я пришлю за вами машину.
Согласно регламенту нужно предоставить стрелявшему офицеру возможность покинуть место происшествия. Но на болоте не так много вариантов, позволяющих легко разрешить ситуацию.
Итак, мы снова отправились в поход. Земля становилась все суше, а тропинка – все менее различимой. Постепенно мы поняли, что не успеем дойти до сада к закату. И я уже сомневалась, что пришелец, настоящий или нет, ходил этим же путем. Хикман почти не разговаривал. В принципе, в подобной ситуации такое поведение нормально, но я практически не знала самого Хикмана, чтобы оценить его состояние. Я лишь напомнила ему, что у него не было выбора и что он, вероятно, спас наши жизни.
Когда же наконец он открыл рот, то закричал:
– Осторожно, змея!
Четыре фута грязно‑желтой и землисто‑бурой твари стремительно взвились вверх прямо перед моим лицом и исчезли за толстой веткой. Я замерла, внимательно вглядываясь в лес и выискивая малейшие признаки движения.
– Не волнуйтесь, он уже уполз. Он вас испугался сильнее, чем вы его.
Серьезно? Тогда у него сейчас точно случился сердечный приступ.
Еще не придя в себя от испуга, я заметила сломанную ветку. Свежесломанную, судя по цвету древесину. Я подняла глаза вверх и нашла место слома. Пригляделась и нашла еще следы. Фактически недавно сломали несколько ветвей. Очень похоже, что кто‑то двигался на восток.
Хикман догадался, о чем я думаю:
– Паркур?
Я молча кивнула.
Каково бы ни было объяснение, следуя за сломанными ветками как за указателями, мы стали продвигаться быстрей и в сумерках вышли из болота. На небе замерцали звезды, а когда на горизонте появились обещанные сады, мои натруженные ноги в хлюпающих мокрых сапогах почувствовали себя лучше.
Ободрившись, я прибавила шаг и вдруг чуть не остановилась, почувствовав дуновение прохладного ветерка. Прохладный ветер в такую жару объяснить сложнее, чем появление пришельца, и я не могла выбросить эту мысль из головы. Ветер дул не в лицо, а на кончики пальцев, словно поднимался снизу. Когда я определила, откуда шел ветер, тот уже стих.
Считается, что Человек‑Ящерица живет в заброшенной подземке, но я сомневаюсь, что в этих краях есть метро. А вот соляные пещеры сбрасывать со счета не стоило.
– У вас в окрестностях есть какие‑нибудь подземные пещеры?
– В Линвилле, до него миль двести.
Ветерок пропал, а раз так, то и идти за ним невозможно. В сгущавшейся темноте я ничего не могла разобрать. Так или иначе, у меня не было причины гнаться за ним.
К тому времени, как мы добрались до сада, света едва хватало, чтобы различить фигурно подстриженные деревья. Но даже то, что я смогла разглядеть, меня удивило: я ожидала увидеть кусты и деревья в форме животных, а не абстрактные фигуры, двойные спирали, пирамиды и еще что‑то вроде каракулей.
В дальнем конце сада я увидела свет фар, скорее всего туда подогнали машину для нас. Хикман сделал несколько шагов вперед, когда я вдруг поняла, что трели сверчков, до этого момента сопровождавшие нас, смолкли. Показалось, что впереди, среди извилистого ряда кустов, что‑то есть – это мог быть владелец сада или очередной странный куст. Я шагнула ближе. Оно двинулось, и я вспомнила, что говорила шерифу: в кустах может оказаться тигр.
Существо поднималось, подобно воплощенному безумию – ослепительному, ужасающему, но оно не походило на сон. Когда являлся Уриил, я всегда ощущала какую‑то тяжесть в голове, убеждавшую меня в его иллюзорной природе.
В этот раз все было по‑другому. Я совершено четко осознавала, что мой внутренний животный страх, мой разум отвергали идею о том, что мир, который я считала по большей части предсказуемым, мог бы создать нечто настолько кошмарное.
Теоретически рассуждая, разум может спорить с инстинктом за первенство. В такой момент нужно выбрать одно из двух.
Конечно, там монстр.
Конечно, там нет монстра.
Я очень хотела верить, что в кустах скрывалось животное, но размер его черепа и огромные черные глаза заставляли сомневаться.
Костюм? Да, это, должно быть, костюм.
Чем бы оно ни было, существо обладало худым, гибким телом, ростом около шести футов и серой кожей. Оно сжалось и сразу же прыгнуло, поднимаясь так быстро, что казалось огромной белкой. Я никогда не видела, чтобы человек двигался с такой скоростью.
Существо из другого мира, где гравитация намного сильнее нашей, движется здесь, как наши астронавты на Луне.
Но наши астронавты двигались, как в замедленной киносъемке, а прыжок существа с земли на верхнюю ветку был стремительнее, чем бросок кобры. Вторым прыжком в мою сторону оно, оттолкнувшись, почти сломало ветку, дерево дрогнуло, и на меня посыпались листья. Прыгнув в третий раз, существо очутилось на земле, всего в каких‑то четырех ярдах от меня. Еще прыжок, и оно меня схватит! Я оцепенела.
Мой мозг вопил: «Дура! Впереди тигр! Надо бежать!»
– Ложись!
Я уже пригнулась, когда воздух рядом с моим ухом зашипел и сверкнул. А потом услышала хлопок выстрела. Существо рванулось назад и нырнуло в кусты, словно в воду. Я слышала, как оно двигалось, вернее, как оно крушило ветки на своем пути.
Хикман помог мне встать, и мы пустились в погоню, сбивая листья и ломая веточки. Но вскоре мы добежали до границы сада и остановились – вглядываясь в непроницаемую тьму. Наши мозги силились обнаружить хоть что‑то, но тьма только колыхалась. Мы потеряли след.
Ни один из нас не упоминал больше про паркур.
Шериф Куинлан бежал к нам и что‑то кричал, но я не могла разобрать ни слова. Я до рези в глазах вглядывалась в чертовы подстриженные деревья и не видела ни крови, ни обрывков одежды. Хотя я уже настолько обессилела, что могла и упустить что‑то. Если я не смогу отдохнуть, пользы от меня будет еще меньше.
Куинлан, и сам уставший и бледный, проводил нас к машине. Когда я устроилась на сиденье, он передал мне записку с извинениями за свои попытки флиртовать. Описания этих попыток были настолько детальными, что, пожелай я обвинить его в сексуальных домогательствах, могла бы использовать письмо как доказательство. Может, и стоило бы, но я только равнодушно поблагодарила его и попросила высадить меня у гостиницы.
В центре города снова было светло как днем от прожекторов и полно людей.
– Неужели приехало столько журналистов?
– В основном тут местные, – нахмурился шериф. – На первую пару очевидцев никто и внимания не обратил, но после восьмидесяти люди начали задумываться. В городе что‑то происходит, жители беспокоятся. Ходят слухи, что тут замешано правительство, а после первого убитого чужака люди начали бояться собственной тени.
– Замешано правительство?
– Шерри просила не говорить, пока вы не выспитесь, но… – Шериф кивком указал на газету. На первой странице красовался нечеткий снимок в черно‑зеленых тонах оптики ночного видения. По короткой стрижке и деловому костюму я легко узнала себя. Меня сфотографировали, когда я шла вечером в гостиницу. Как глупо с моей стороны. Я раздразнила любопытство журналистов своими самодовольными ответами, и кто‑то из них решил проследить за мной.
Впереди толпились люди, и можно было ожидать, что скоро настроение толпы изменится на более агрессивное. События в топиарии вряд ли долго будут оставаться секретом. И я знала, что если мы не найдем для них разумное объяснение, то все станет только хуже.
Проехать к гостинице по основной улице шериф не смог и свернул на объездную дорогу.
В номере я нашла в себе силы сходить в душ и рухнула в постель.
Вроде бы я уснула – по крайней мере мое тело. Но разум отдыхать не мог. Он работал, продолжая перебирать версии, безжалостно отбрасывая данные, случайные догадки. Возможно, то была навязчивая идея, чрезмерная преданность, даже любовь, четкого определения своим чувствам я дать не могла. Но они важная часть меня. Мой напарник, друг, человек, который нашел мне лекарство от рака, где‑то рядом, и я должна его найти.
Мне показалось, что я проснулась. Я открыла глаза и увидела пробивающийся сквозь жалюзи желтый свет уличных фонарей. Пока я смотрела на окно и медленно дышала, воздух в комнате как‑то странно изменился, будто намекая на чье‑то присутствие. Я отвернулась от света и посмотрела в тень. На своем месте вновь ждал меня Уриил, невозмутимый и отрешенный, словно он находился там уже целую вечность. Я не задавала ему вопросов, даже не успела подумать, что спросить, как он заговорил: «Двигайся вперед, или он погибнет!»
И одновременно с голосом, раздававшимся у меня в голове, я услышала что‑то из внешнего мира. Уриил звучал близко как воздух, а тот раздражающий шум доносился издалека, словно из другой комнаты. И я предположила, что Уриила я слышу во сне, а другие звуки – наяву Я повернулась, чтобы определить их источник, но Уриил не исчез так же легко, как раньше. В этот раз он был настойчив. А шум становился все яснее. Он доносился откуда‑то сверху, с крыши гостиницы. Какой‑то скрежет. Что там наверху – человек, животное или просто ветер?
Или это существо из сада? Оно преследовало меня?
Двигайся вперед, или он погибнет!
Не знаю, Уриил ли повторил свою реплику, или я вспомнила его слова. Да и какая разница во сне? Я услышала крики. Это я кричала?
Уриил, я кричала?
Он исчез, не ответив мне, а вместе с ним исчезли тени, придававшие комнате загадочный вид. Но крики остались, и не просто крики, а слова, но я не могла разобрать их. Я неуклюже выбралась из постели, в полусне мне казалось, что нижняя часть тела уже пробудилась, а верхняя еще нет. Я подошла к двери, но прежде, чем смогла повернуть ручку, ударилась о дверь лбом.
– Ай!
Вот и проснулась. Снаружи воздух уже меньше пах плесенью и отбеливателем, но свежим его все еще сложно было назвать. На парковке стояла Пегги Уайт в белом халате с широкими рукавами, подпорченными ожогами от сигарет. Она и кричала. Еще не вполне проснувшиеся репортеры стояли вокруг нее, но держались на расстоянии, словно она была тигрицей.
– Он забрал мою дочь! – вопила она. – Тварь похитила мою Мэгги!
Похоже, я оставалась скептиком даже в полусне. Я допускала, что она могла притворяться.
Ближайший взъерошенный репортер, видимо, не успел причесаться, но зато надел галстук. Вместе с оператором он готовился к срочной съемке.
– Пришелец похитил вашего ребенка?
– Я не знаю, какого черта тут происходит!
– А вы можете описать?..
Но не успел он договорить, как Пегги не выдержала и вцепилась в него. Длинные ногти пробороздили лицо репортера.
– Вы в этом виноваты! Все вы! Я убью вас!
Я шагнула было в ее сторону, чтобы вмешаться, но она уже затихла и, обессилев, опустилась на землю, судорожно рыдая. Один из репортеров присел рядом, другой передал ей бутылку с водой. Камера продолжала снимать.
Я уже не думала, что она лжет.
Так никем и не замеченная, я осмотрела крышу. Черепица местами повреждена, намеренно или нет – не важно, но в целом можно было проследить направление движения в сторону деревьев. А там – свежие сломанные ветки. Я больше не сомневалась, что существо приходило сюда.
Теперь у него на руках ребенок. Возможно, лишний вес замедлит его передвижение, или ему даже потребуется отдых. В подобной ситуации разумнее всего было бы сообщить шерифу о случившемся и отправиться в погоню. Но я не сделала этого.
Вместо этого впервые в жизни я поступила так, как подсказывали мне инстинкты.
Как и была, босиком, кинулась к машине и поехала в сторону топиария. Я почти видела, как, словно круги по воде, расходятся по городу, вызывая панику, слухи о похищении ребенка. Несясь по главной улице, я нажимала на гудок, чтобы предупредить людей. Свернув на боковую дорогу, включила прожектора, но лишь чуть‑чуть снизила скорость. За городом я держалась на восьмидесяти. Дорога впереди была пуста, но вдруг в свет фар попал черный седан, стоящий поперек полосы. Кто‑то в черном костюме стоял у открытой двери и махал рукой, чтобы я остановилась. На такой скорости разглядеть его было нереально. Он мог оказаться и прилично одетым автостопщиком, и принарядившимся Человеком‑Ящерицей.
Я уже сбилась со счета, сколько раз, с тех пор как четыре года назад мы познакомились с Малдером, я встречала на пустынной дороге водителей таинственных черных седанов, которые пытались заставить меня остановиться. Обычно я останавливалась. В этот раз – нет. Незнакомец отскочил в сторону – и только комья грязи полетели из‑под взвизгнувших колес машины, когда я резко вывернула руль, объезжая седан. Кто бы он ни был, он остался позади, и до самого въезда в топиарий я больше никого не заметила в зеркале заднего вида.

Топиарий, Элизабетвиль, Южная Каролина. Пятница, 4:12
Схватив фонарик, я вылезла из машины. Луч света затанцевал на подстриженных кустах, и в этот миг из‑за облаков показалась луна. Галька на дорожках больно впивалась в босые ступни, но я не останавливалась. Добравшись до ровного луга, я с облегчением вздохнула и попыталась вспомнить план сада и то место, где стояла несколько часов назад. И тут снова почувствовался прохладный ветерок.
Вот оно!
Ветерок был едва уловим, но постепенно, пока я шаг за шагом подбиралась к его источнику, он становился все сильнее. Наконец, когда я остановилась возле одинокого кипариса, волна восходящего воздуха закрутилась на пальцах ног. Луч фонарика выхватил края разрытой норы, уходившей в глубь земли.
Двигайся вперед!
Голос прозвучал так четко и сильно, что я засомневалась, а проснулась ли в этот раз по‑настоящему. Даже почувствовала комок матраса под левым плечом и сильный запах отбеливателя на подушке. На какое‑то мгновение я растерялась, не зная, где нахожусь. Но потом ощутила мягкую землю под ногами и восходящий поток воздуха из норы, холодивший щеки.
Я в саду, все в норме.
Двигайся вперед! – снова зазвучал голос Уриила.
И я так и сделала.
Закрыла глаза и прыгнула.
Падение оказалось таким быстрым, что и вспоминать не стоит. Однако удар о твердую землю, а потом барахтанье в холодной мелкой луже, по моим ощущениям, слишком затянулись. К счастью, все кости целы, сломался только фонарик. Я встала и осмотрелась. Лунный свет, отраженный в луже, блестел на кристаллах соли вдоль стен. Я видела, что передо мной, но не более того.
Я уже почти убедила себя, что сошла с ума и в моих сегодняшних действиях нет никакого смысла, как вдруг услышала всхлипывающий плач ребенка.
– Мэгги? – шепнула я.
Не знаю, почему я решила говорить вполголоса, но она ответила еще тише:
– Помогите!
Я двинулась вперед, всего на три или четыре шага, и увидела его. Существо сидело, взгромоздившись на плоский камень, тяжело дыша, и раскачивалось, а все его четыре длинные конечности плотно обвились вокруг маленькой девочки. И я не просто его увидела. Я его узнала.
Передо мной был Малдер.
На его голове какой‑то удлиняющий ее шлем, он разорван вдоль лба… Один огромный черный глаз вывалился и лежал рядом на земле, похожий на контактную линзу, потерянную гигантом. Малдер был ранен, он задыхался и бредил.
– Скалли? – сказал он, судорожно глотая воздух. – Я нашел ее. Я нашел Саманту.
И он осторожно и ласково поцеловал в лоб дрожащего от страха ребенка.
– Видишь? Она такая же маленькая, как была. Ничего не потеряно. Ничего.
– Малдер, постарайся не говорить. Давай я подержу Саманту, можно?
Слушая меня, он улыбался и кивал, как сломанная кукла.
– Ты скептик, Скалли. Хочешь убедиться, что с ней все в порядке, да? С ней все хорошо. Видишь? Ну, смотри. – Он легонько подтолкнул девочку ко мне. – Иди, Саманта. Скалли можно доверять. Она мой друг.
Но прежде, чем он успел передать Мэгги мне, сверху раздался голос:
– Эй! Агент! Вы там? Все в порядке?
И Малдер снова схватил девочку и зажал ей рот.
– Тише, тише, – приговаривал он, гладя ее по голове.
Я посмотрела вверх и увидела обеспокоенное лицо заместителя директора Скиннера. Разглядев, что я цела и невредима, он продолжил:
– Я вылетел первым же рейсом, ехал всю ночь, чтобы привезти вам важную информацию о застреленном человеке, а вы меня едва не сбили на дороге.
Но в этот момент он что‑то понял сам и уточнил:
– Агент, там с вами есть кто‑то еще?

Госпиталь Тринити, Вашингтон, округ Колумбия. Понедельник, 13 октября, 13:08
Три дня спустя Малдера перевезли в частное отделение Вашингтонского госпиталя, а все дополнительные расходы оплатило ни больше, ни меньше как само ЦРУ Пока что Малдер представлял происшедшеее только в общих чертах, и я собиралась поделиться с ним всем, что разузнала, как только ему станет лучше. Не хотелось преждевременным рассказом усугубить его затяжную дезориентацию.
По данным Скиннера, в начале своей карьеры Малдер служил в отделе ФБР, изучавшем бихевиористику. Еще тогда в ЦРУ его уважали настолько, что интересовались его мнением. В то время они подумывали о возобновлении печально известного проекта по манипулированию сознанием, MK‑Ультра, прекращенного в 1973 году. Доктор Джейкоб Элман был убежден, что комбинация гипноза и наркотиков могла бы заставить человека по команде выполнять действия, в нормальном состоянии для него неприемлемые. Например, убийство. И более того, доктор Элман считал, что может убедить человека в том, что он кто‑то другой.
Конечно, «Маньчжурский кандидат» – это фантастика, но имелись основания подозревать, что нечто подобное вполне осуществимо. Мы знаем, что под гипнозом человек теряет и трезвость суждений, и самоидентификацию. В то же время значительно увеличивается способность концентрироваться на воображаемых ситуациях. Но тогда молодой идеалист Малдер, используя как практические, так и этические доводы, разбил проект доктора Элмана в пух и прах. И тем самым погубил его карьеру. Уволенный с должности доктор Элман пропал из вида.
Полагаю, каким‑то образом он продолжил свои исследования и, достигнув успеха, перешел к плану мести. Сомневаюсь, что репутация Малдера как любителя всего паранормального была таким уж секретом.
Доктор закинул наживку в виде нескольких свидетельств встреч с инопланетянами, и вполне вероятно, что тогда он сам переодевался в маскарадный костюм. Так он заманил своего обидчика в ловушку.
Затем, пока Малдер сидел в той ужасной клетке, доктор Элман убедил его, что сам Малдер и есть то существо, за которым он охотился всю жизнь, – пришелец. Не знаю, какова была конечная цель доктора: доказать свою правоту, просто унизив Малдера, или же в итоге убить его, возможно, заставив напасть на полицейских. Мне известно только, что все записи, найденные в доме доктора Элмана в Южной Каролине, ЦРУ конфисковало, и доступ к ним строго ограничен. Заместитель директора Скиннер пытался что‑то выяснить, но, похоже, ФБР в список избранных не внесли.
Для поддержания организма в таком чрезвычайно измененном состоянии необходимо постоянное воздействие на психику и введение наркотиков. После смерти Элмана эффект от его действий ослаб. Личность Малдера возвращалась, и он перепутал Мэгги со своей потерянной сестрой.
Оставалась еще одна загвоздка – ловкие акробатические трюки инопланетянина. Четкого ответа у меня нет, зато предположений целых три. Верным может оказаться одно из них или все вместе, а может, и ни одно из них.
Первое: они стали возможными из‑за высокого уровня адреналина, обнаруженного в крови Малдера, что, вероятно, является следствием экспериментов Элмана. Второе: случаи из жизни подтверждают существование сверхсилы, пробуждающейся в людях в критических ситуациях. Общеизвестный пример – запаниковавшая мать, которая может поднять автомобиль, спасая своего ребенка. Подобное обычно случается в ситуациях на грани жизни и смерти, но бывают и исключения. И, в‑третьих, существует такое явление, как вера в себя. Если в ходе сценического шоу гипнотизер может превратить вечно стоящую у стенки девушку в экспрессивную танцовщицу, то убежденность Малдера в том, что способен совершать огромные прыжки, как минимум помогала их осуществить.
Так или иначе, ему пришлось дорого заплатить. В дополнение к порванным связкам, растяжениям, ушибам медицинский осмотр выявил три перенесенных сердечных приступа – по счастью, инфаркты не оставили серьезных повреждений, хотя в каждый свой визит к нему я проверяю все показания заново.
Как бы мы ни жаждали нового, наше уникальное «я» основывается на привычном. Когда Малдер выздоравливал, то больше всего меня утешало знакомое в нем, даже то, что меня обычно раздражало. Пока он приходил в себя, у него появилась склонность повторять свои же фразы. Надеюсь, со временем он от нее избавится. Он мог, например, поприветствовать меня теми же словами, что и день, и два назад:
– Знаешь, Скалли, когда я оказался в роли добычи, а не охотника, я увидел мир в ином свете.
– И в каком же? – спросила я терпеливо. В предыдущие пару раз он описывал ужасное одиночество в поисках своего пути в совершенно неузнаваемом мире. Но сегодня он меня удивил: вместо погружения в пучины отчаяния повернул голову, прищурясь, внимательно рассмотрел меня и сказал:
– Минуточку… – А потом широко распахнул глаза. – Ничего себе! У тебя всегда были такие рыжие волосы?
– Ну… да.
– Поразительно, – ответил он. – Совершенно поразительно.
Я хотела поблагодарить его за комплимент, но он уже отвернулся и с тем же восторгом смотрел на капли конденсата на кувшине со льдом и на лучи солнечного света, падавшие из окна.
– Все вокруг выглядит так ново. Должно быть, это остаточный эффект от наркотиков Элмана. Ну, хоть в чем‑то я остался в плюсе, да?
Прежде чем ответить, я подумала о том, что привело меня к нему. Да, я подозревала, что он может скрываться в пещере, но у меня не было никаких разумных оснований думать, что Малдер там. Прислушалась ли я к своему подсознанию или получила информацию извне? Может быть, если паранормальные явления существуют, то моя неспособность сказать «Я не знаю», когда я могла бы, останется на моей совести. Но ведь этот грех свойственен и Малдеру, правда?
Там монстр!
Там нет монстра!
А что до Уриила, то я решила ничего не решать.
В конце концов, я Старбак, ведущий корабль тем курсом, который выбирает безумный Ахав Малдера. Я Старбак. Корабль должен уцелеть, или все пропало.
И я постаралась увидеть в этой скучной больничной палате то, что увидел в ней Малдер, и сказала:
– Да, точно – тут ты остался в плюсе.

Non gratum anus rodentum
Брайан Кин

Вашингтон, округ Колумбия. 23 июня 1994 года, 21:46
Уже погас верхний свет в коридорах и вышли на ночную вахту уборщики, когда заместитель директора Уолтер Скиннер решил, что пора отложить дела в сторону и отправиться на пробежку. Он и раньше любил проводить свободное время, занимаясь боксом и бегом, но в последнее время пробежки стали чем‑то большим – он словно пытался сбежать от самого себя. Размеренное движение успокаивало и приводило мысли в порядок, которого сейчас так не хватало в жизни. С нынешними проблемами дома и на работе несколько минут спокойствия были ему просто необходимы.
Он взглянул на рабочий стол. Слева стояла их свадебная фотография с Шерон, шестнадцатилетней давности, справа – пепельница, полная окурков. От одного взгляда, что на фото, что на пепельницу, Скиннеру становилось тошно. Несмотря на то что для своего возраста он был в хорошей физической форме и легко проходил обязательные ежегодные медосмотры, Скиннер уже знал, что обнаружил бы у него врач – язву. И, конечно, назвал бы причины: бактериальная инфекция, стресс, неправильное питание, курение (точно не его случай), алкоголь (а с этим не поспоришь) и далее по списку. Но две главные причины Скиннер знал и сам. Он смотрел на них прямо сейчас.
После возвращения из Вьетнама Скиннер ценил каждый прожитый день. Война, а затем и работа в Бюро научили его, что все может измениться в любой момент. Не важно, насколько ты уверен в себе или считаешь, что подготовился к чему угодно. Все могло – и менялось – мгновенно. В одной песне пелось: «хоть изменения непостоянны, но они случаются постоянно», и в этом была своя правда. Скиннер старался проживать каждую минуту осознанно. Пытался радоваться любому хорошему мгновению, будь то просто объятие жены или нечто сложное вроде помощи в уничтожении преступной группировки, распространяющей детское порно. Он ценил такие моменты и находил в них опору в тяжелые периоды.
Однако в последнее время, похоже, все шло из рук вон плохо.
Его брак рушился. Оглядываясь назад, Скиннер мог бы сказать, что плохие дни начались уже очень давно. Сейчас он чувствовал, что уже ничего не исправить и судьба не подарит ни отсрочки, ни второго шанса. После шестнадцати лет брака у них снова разные банковские счета, разные друзья и разные жизни. Когда они с Шерон оказывались дома в одно время, что случалось теперь не часто, они чувствовали себя чужими. Их разговоры стали редкими, предельно вежливыми и банальными, хотя в первые годы они могли часами разговаривать обо всем на свете. Скиннер не мог припомнить, когда они в последний раз прикасались друг к другу и искренне говорили «Я люблю тебя», а не отзывались механически, словно отвечая «Будьте здоровы» на чей‑нибудь чих.
Как и многие другие, Скиннер мог бы уйти с головой в работу и забыть о семейных проблемах, но, увы, она была источником еще большего стресса. В качестве заместителя директора Бюро Скиннер должен был принимать решения и делать выбор. И прямо сейчас он очутился на распутье: между несправедливо обиженным сотрудником и давлением одного из руководителей Бюро, который явно использовал служебное положение в своих сомнительных тайных целях. Того самого руководителя, что оставил на столе Скиннера пепельницу, полную окурков.
Безусловно, Скиннер знал, что агент Малдер не обвинял его в закрытии так называемого отдела «Секретных материалов» и переводе его самого в общий департамент, который в данное время занимался прослушкой телефонов. Эти приказы поступили от высшего руководства ФБР, а говоря менее официально, но более точно – от сегодняшнего собеседника Скиннера. Человека, оставившего все эти окурки в пепельнице. Но как непосредственный руководитель Малдера Скиннер все равно вынужден был принимать на себя и возмущение агента, и его дерзкий тон. Он понимал и гнев, и разочарование молодого человека, да и сам испытывал те же чувства. Как несправедливо! Малдер – один из лучших агентов Бюро. Один из самых перспективных за все шестьдесят лет его существования. Он заявил о себе еще до выпуска из академии. И вот теперь все его таланты будут потрачены впустую из‑за грязных интриг курильщика. Попробовав надавить на начальство и выяснить причины отстранения агента, Скиннер столкнулся той же непробиваемой стеной молчания, что и Малдер, когда начинал задавать слишком много вопросов.
Однако все эти эмоции не имели принципиального значения, Скиннер должен был опираться в своих решениях на логику, чтобы защитить и самого Малдера, и его напарницу Скалли. Скиннер подозревал, что если он этого не сделает, то перевод в общий отдел окажется еще не самым плохим, что может случиться с Фоксом Малдером. Так что каждый день Скиннер, оказавшийся меж двух огней, занимал выжидательную позицию и не принимал никакого решения, пытаясь сохранить баланс между двумя противоположными интересами и задаваясь вопросом, как долго он еще сможет так продержаться.
Да, ночная пробежка под звездами была бы кстати. Может, получится придумать что‑нибудь или просто отвлечься на несколько минут от всех этих мыслей. Хорошие поступки, дурные дела… Звезды равнодушно смотрят с ночного небосклона – мирозданию безразличны тревоги людей, их борьба, победы и поражения.
И, может быть, после пробежки ему удастся нормально заснуть, хотя вряд ли. Еще до того, как их брак с Шерон начал трещать по швам, жена заставила его обратиться в клинику нарушений сна. Слишком часто он просыпался среди ночи, крича от ужаса, в поту. Он сказал ей, что ему снится Вьетнам, и не лгал. Но это была не вся правда. Его мучил один и тот же кошмар – снилась старуха, лишь один раз встреченная им во Вьетнаме, но про нее он не рассказывал ни Шерон, ни кому‑либо другому.
Однажды ночью во время патрулирования отряд Скиннера расстреляли из засады. Всех до единого. Его тоже. Несколькими мгновениями позже Скиннер вдруг понял, что смотрит сверху вниз на свое распростертое на земле тело. Спокойно и без страха наблюдал он за подошедшими к нему вьетконговцами, видел, как они забрали форму, оружие, снаряжение и как ушли. А когда на рассвете появились морпехи, Скиннер, по‑прежнему со стороны, смотрел, как его собственное тело уложили в мешок для трупов. Спустя две недели он очнулся в госпитале в Сайгоне, где и узнал, что уже практически перед самым погребением у него обнаружили пульс.
Эту часть истории Шерон знала – и только она одна. А вот то, что какая‑то старая женщина оставалась с ним все то время, – об этом он не рассказывал ни единой душе. Старуха появилась, когда он упал после выстрела и увидел себя со стороны. Она оставалась рядом с ним до тех пор, пока он не очнулся в больнице, поддерживала его и уносила прочь от яркого, манящего света.
Скиннер не верил, что получил тогда, как бы это назвал Малдер, околосмертный опыт. Он был уверен, что и старуха, и все прочее – это просто галлюцинации, вызванные тяжелым ранением и тем количеством препаратов, которые он принимал, чтобы справиться с происходящим на войне. И все равно даже спустя годы он просыпался от собственного крика, видя ее во сне.
Ну что ж, неудивительно, если его брак разваливается.
Скиннер снял очки и потер переносицу – там начинала пульсировать головная боль. В этот момент кто‑то постучал в дверь.
– Входите. – Скиннер снова надел очки и выпрямился.
В открывшуюся дверь заглянул один из уборщиков, парнишка из Гватемалы, на вид лет двадцати с небольшим. Он улыбнулся Скиннеру, тот ответил коротким кивком.
– Вы сегодня задержались. Много работы?
– Да, но надо же кому‑то ее делать.
– Зайти попозже?
– Нет, – покачал головой Скиннер. – Все нормально, я как раз собирался уходить.
Убедившись, что компьютер заблокирован и выключен, он взял портфель, пальто и оружие и вышел из кабинета. За его спиной парень, тихонько напевая что‑то, принялся за уборку. Скиннер вспомнил себя в этом возрасте. Он не проходил проверку службы безопасности, как этот парнишка, чтобы получить работу уборщика в штаб‑квартире ФБР, а записался добровольцем в морскую пехоту и уже через три недели выстрелом в голову убил вьетнамского подростка‑смертника, обвешенного гранатами.
Ушел воевать добровольцем.
Застрелил смертника с гранатами.
Скиннер сам решал, каким путем идти, и пусть иногда и совершал ошибки, что ж, не важно, главное – это был его выбор. А став старше, он пытался жить, не делая выбор вообще.
Скиннер старался не думать, какая стратегия хуже.
– Сделай мне одолжение: убедись, что пепельница пуста. Запах отвратительный.
– Без проблем, – кивнул парень. – Она уже переполнена. Знаете, вы слишком много курите.
Скиннер промолчал, решив не объяснять, что он не курит вовсе.

* * *

Он спускался в подвал, рассчитывая забрать спортивную одежду и кроссовки из своего шкафчика в спортзале, и прошел мимо офиса Малдера. Когда Скиннер только начинал здесь работать, в этой тесной комнатушке сначала держали копировальную технику, затем отдали под офис «Секретных материалов». А теперь их расформировали.
Единственным знакомым Скиннеру человеком, который тратил на сон еще меньше времени, чем он сам, был Малдер. Вполне вероятно, он до сих пор сидел в офисе, корпел над каким‑нибудь делом. Решив проверить достижения Малдера в деле телефонной прослушки, он постучал в дверь, приготовившись услышать какую‑нибудь саркастическую реплику. Когда Малдер не ответил, он открыл дверь и вошел внутрь. Свет в офисе все еще горел, но Малдер уже ушел. Нахмурившись, Скиннер подошел к его столу, на котором громоздились кипы отчетов и расшифровок записей. Скиннер не смог сдержать улыбку при взгляде на блокнот Малдера: среди записей угадывались рисунки летающих тарелок, фигура девушки, спирали и нечто вроде снежного человека. Но Скиннер снова нахмурился, стоило ему углядеть, что спрятано под папками с отчетами.
Скиннер вытащил подборку газетных статей, первая из которых, судя по дате, вышла две недели назад. Она называлась «Два трупа найдены в канализации» и не имела никакого отношения к порученному Малдеру делу. В подзаголовке уточнялось, что два ассенизатора были растерзаны неизвестным животным.
– Да какого ж черта!
Похоже, Малдер все еще собирал материалы по прежней работе, хотя это было ему официально запрещено.
Сжав челюсти, Скиннер пролистал остальные вырезки: все они были посвящены нападениям неизвестного животного и гибели нескольких бездомных в канализации. Скиннер покачал головой и посмотрел на последнюю публикацию, датированную нынешним утром. При взгляде на фотографию в статье у него перехватило дыхание, а язва напомнила о себе резкой болью. На снимке был спуск в канализацию, вероятно, возле очередного места убийства, и группа людей, попавших в кадр: спасатели, полиция, зеваки. В стороне от них держался еще один бродяга. Фотография была черно‑белой, и тот мужчина оказался вне фокуса, но…
– Рамирес?
Неужели? Скиннер всмотрелся внимательнее. Мужчина на черно‑белой фотографии казался намного старше, чем мог бы быть Рамирес, но, возможно, всему виной его потрепанный вид. У него была грязная одежда, спутанные длинные волосы и борода, а руки и лицо покрыты грязью или болячками.
Но глаза мужчины и шрам на левой щеке, который не могла скрыть даже неухоженная борода, не оставляли места сомнениям.
– Рамирес…
Про умиротворяющую пробежку Скиннер больше не вспоминал.
Он аккуратно отделил последнюю вырезку и сунул ее в карман, остальные вернул на место. Затем вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Перед выходом из здания он проверил табельное оружие, портфель и захватил свой пистолет. Бюро поощряло агентов носить оружие во внеслужебное время, Скиннер подчинялся, но доверял своему кольту больше, чем дерьмовому казенному глоку.
– Сегодня не пойдете бегать, сэр? – спросил его на выходе охранник.
– Нет, собираюсь встретиться со старым другом.

Дак Хо, Вьетнам. Август 1970 года
В джунглях даже ночью держалась влажная, липкая жара. А от дождя становилось лишь хуже.
Девятнадцатилетний Уолтер Скиннер сидел на корточках в банановой роще в трех километрах от Дак Хо и слушал, как барабанят по густой листве капли дождя. С промокшей одежды капала вода. Скиннер раздраженно прихлопнул очередного комара. Даже насекомые во Вьетнаме живучие и совершенно не боятся грозы, в отличие от их американских собратьев. Он шлепнул себя по шее обеими руками, прибив двух комаров, и вытер ладони о штаны, но на них все равно осталась кровь.
Часом ранее их патруль обнаружил комплекс подземных туннелей, расположенный как раз в центре банановой рощи. Им было приказано охранять вход, пока не пришлют туннельных крыс, которые уничтожат объект. Морпехи рассредоточились по территории, и хотя Скиннер не мог никого из них увидеть, но знал, что они рядом. Его позиция располагалась справа от входа в туннель. Рядом присел недавно выпустившийся из учебки уроженец Сиэтла Кайл Либек. Присматривать за ним поручили Скиннеру.
– Покурить‑то пойдем сегодня? – шепотом спросил в темноте Либек.
– А как же! Без курева тут вообще не жизнь, – отозвался Скиннер. – Но только попозже. Если вьетконговцы заметят огонь, не успеешь оглянуться – снесут тебе голову. Зажженная спичка – тут как мишень, понимаешь? Да и вообще я все еще под кайфом от вчерашней кислоты.
– В каком смысле, под кайфом? ЛСД? Здесь? Старик, ты рехнулся? – Глаза Либека округлились от изумления.
– Расслабься, – отмахнулся Скиннер. – Я в порядке. Сейчас только чуть под парами.
– Господи, Скиннер…
– Я в порядке, говорю же. Закончился бы этот чертов дождь, и было бы вообще зашибись.
– Как думаешь, сколько нам еще тут ждать?
– Столько, сколько потребуется. Ты же знаешь, как это: то поторапливайся, то жди.
Где‑то в стороне заорал радиопередатчик. Птицы и насекомые продолжали шуметь, дождь не переставал, теперь он больше походил на густой, мокрый туман. Несмотря на жару, Скиннер поежился, словно от холода.
В конце концов из темноты их окликнул лейтенант, сигнализируя о своем приближении, чтобы не быть подстреленным по ошибке. Он пришел с еще одним солдатом.
– Скиннер, Либек, – сказал лейтенант. – С вами останется сержант Рамирес из первого батальона. Он здесь, чтобы разобраться с туннелем. Вы оба будете ему помогать, покажите, что вы обнаружили.
– Так точно, сэр, – отозвались оба.
Солдаты смотрели друг на друга молча, пока офицер вновь не исчез в темноте.
– Так, парни. Вы оба слишком высокие для работы в туннелях, – сказал наконец Рамирес. – Так что можете не париться, вниз вам лезть не придется. Просто покажите мне вход, а об остальном я позабочусь.
– А что ты будешь делать? – поинтересовался Либек.
– То же, что и обычно, – пожал плечами Рамирес. – Спущусь вниз, разведаю территорию, обойду мины‑ловушки, соберу разведданные, а потом взорву все к чертовой матери.
– Звучит рискованно, – сказал Скиннер. – Уверен, что хочешь пойти в одиночку?
– Я люблю работать один. Туннели, конечно, хреновое место для прогулок, но у меня больше шансов выбраться оттуда живым, если я смогу сосредоточиться на деле. А я не смогу сосредоточиться, если мне придется присматривать за парочкой морпехов.
– Да пошел ты.
– Без обид, парни. Можете назвать меня козлом, если вам станет от этого лучше, но вы ж понимаете, что к работе в туннелях вы ни черта не готовы. В отличие от меня.
Либек посмотрел на вход в туннель:
– А что там внизу?
– Мины‑ловушки точно есть. Иногда попадаются летучие мыши, змеи или крысы. Я как‑то спускался в туннели Хо Бо, это лес к северу от Сайгона, так туда вьетконговцы запустили отравляющий газ.
– Надеюсь, на тебе был противогаз?
– К счастью, да. Хотя обычно я хожу без него. Там и без противогаза в темноте ни черта не видно, а с ним еще хуже. Но в тот раз я почему‑то надел его. В любом случае, парни, вы остаетесь тут, наверху. А если услышите пальбу, не дергайтесь, это мой приветственный салют узкоглазым.
– Уверен, что помощь не потребуется? – еще раз спросил Скиннер.
– Пока я не начну кричать – нет. – Рамирес ухмыльнулся. – А тогда… ладно, тогда можете протянуть мне руку помощи. Или помолиться.
– Молитвы – не мой вариант. После месяца здесь я уже ни во что не верю.
Рамирес улыбнулся еще шире, освобождаясь от лишнего снаряжения и складывая его в аккуратную кучку.
– Придурок ты, а не морпех. Тебя зовут‑то как?
– Скиннер.
– Не фамилия, имя.
– Уолтер.
– Слушай сюда, Уолт. Расслабься, а то ты слишком грузишься. И, по‑моему, сидишь на какой‑то дури. Лучше бросай. Поверь, с ней ты во Вьетнаме не выживешь.
Скиннер фыркнул:
– У тебя есть предложение получше?
– Попробуй расслабиться и получать удовольствие от прогулки. Это же просто Диснейленд, и мы тут на каникулах. – И без дальнейших слов Рамирес нырнул в туннель, исчезнув в его темном нутре.
Скиннер и Либек молчаливо ждали его возвращения.
Минуты, казалось, еле ползли. Мокрый туман снова превратился в дождь, комары возобновили нападения, а джунгли наполнились звуками: кашлем кого‑то из морпехов, треском радиоприемника, щебетом птиц и стрекотом насекомых.
А затем из‑под земли раздался приглушенный выстрел.
Вздрогнув, Скиннер и Либек вернулись ко входу в туннель. Оттуда послышались еще два выстрела, затем ужасный крик боли и еще три выстрела, один за другим.
Со всех сторон раздавались оклики остальных солдат, желавших знать, что случилось.
– Какого черта там происходит? – спросил Либек испуганным голосом. – Там что, какое‑то животное?
Вместо ответа Скиннер, наклонив голову, вошел в туннель. Он спускался все ниже и ниже, и узкий проход вел его только вперед, никуда не сворачивая. Снизу тянуло холодным воздухом и едким пороховым дымом. Прищурившись, Скиннер вглядывался в темноту и ждал новых выстрелов. Но все было тихо.
– Темно хоть глаз выколи. – Скиннер повернулся к напарнику. – Фонарик взял?
– Взял. Я хотел оставить его, ты же сказал не таскать с собой все барахло, но я думал почитать комиксы, а без него…
– Дай мне фонарик, – перебил его Скиннер. – Сам возвращайся наверх и приведи лейтенанта и остальных парней.
– А я не могу пойти с тобой?
– Нет! Делай, что сказано!
Судя по лицу Либека, тот был только рад выбраться наружу. Он порылся в рюкзаке, нашел фонарик, передал его Скиннеру и побежал за остальными.
Скиннер включил фонарик и направил луч света вперед. Темнота окружила его, словно раздосадованная вторжением на ее территорию. Глубоко вздохнув, он пригнулся и продолжил спуск, настороженно прислушиваясь, нет ли чужого движения рядом. В туннеле стояла тишина. Луч фонарика прыгал по стенам и полу в поисках мин‑ловушек. Чем дальше шел Скиннер, тем уже становился туннель. И хотя он двигался, пригнувшись, головой все равно задевал потолок туннеля.
В конце концов, чтобы продолжать двигаться вперед, ему пришлось ползти. С трудом удерживая винтовку и фонарик, Скиннер отмахивался от паутины, лезущей ему в лицо, и пытался разглядеть ловушки или врагов, до того как станет поздно.
А затем он увидел первый труп.
Мертвый вьетконговец в разодранной одежде лежал на спине. Его лицо, грудь и конечности покрывали глубокие царапины и странные укусы, похожие на колотые раны. Скиннер протянул руку и, все еще слабо веря в реальность происходящего, прикоснулся к трупу. Кожа оказалась холодной, скользкой и мягкой, как сыр. Рядом с левой рукой мертвеца лежал пистолет, и Скиннер его забрал, решив, что ползти с ним будет проще, чем с винтовкой. Потом он двинулся дальше.
Вокруг все так же стояла тишина. Оглянувшись назад, Скиннер не смог разглядеть даже намека на свет от входа в туннель.
Вскоре проход немного расширился, и Скиннер увидел две ниши, вырытые экскаватором, – он заглянул в обе. Одна из них оказалась пуста, во второй лежал обезглавленный труп. На нем обнаружились все те же следы когтей и укусов, а рядом – сломанное бамбуковое копье. Голова валялась ярдах в двадцати дальше по проходу. Глаза ее были все еще открыты. Скиннер двинулся дальше и заметил, что туннель снова начал сужаться. Снова пришлось ползти. Теперь он увидел на земле царапины от когтей и странный след. Тут словно тащили что‑то волоком: то ли это был хвост, то ли просто очень большая змея.
Скиннеру пришлось переползти еще через три трупа. Один из них оказался в буквальном смысле выпотрошенным, и Скиннер испачкал руки и колени в его еще теплой крови, пока пробирался вперед. Раны на всех телах были одинаковыми. Никаких следов пуль, только колотые раны – определенно от укусов, а не от ножа или штыка.
Скиннер пытался понять, что случилось с этими людьми. Убил ли их Рамирес? Нет. Он был вооружен пистолетом и ножом, но ни один из убитых не был застрелен. Тогда что за выстрелы они слышали на поверхности? Что убило этих людей и где Рамирес?
Вдруг Скиннер услышал стон.
Он подавил первый порыв окликнуть человека – ведь, в конце концов, неизвестно, кто еще находился в туннеле, друг или враг.
Проход опять расширился, и Скиннер смог встать на ноги и выпрямиться во весь рост. Вскоре впереди показалась пещера, откуда донесся еще один мучительный стон, а затем – тяжелое дыхание. Держа пистолет наготове, Скиннер вошел в пещеру и осветил ее фонариком. Вдоль стен ее стояли грубо сколоченные двухъярусные кровати, ящики для хранения вещей, стол и стулья из деревянных обрубков, но все было разбросано, повсюду следы борьбы. Воняло порохом и чем‑то звериным, мускусным.
– Кто здесь?
Скиннер вздрогнул и направил луч фонарика в сторону голоса.
Там, прислонившись к грязной стене, сидел, тяжело дыша, Рамирес. Его форма была изодрана в клочья, а на теле все те же раны, что и на трупах.
– Рамирес! – Скиннер подбежал к нему и опустился на колени. – Держись, приятель, помощь уже в пути.
– Я тебя едва слышу, Уолт, – прохрипел в ответ Рамирес. – Я стрелял в ублюдка, но у меня уши до сих пор заложены. И вспышка от выстрела, я от нее почти ослеп, слышишь?
– Помощь уже в пути, – повторил Скиннер громче. – Тут еще есть вьетконговцы?
– Все мертвы, – покачал головой Рамирес.
– Что здесь, черт побери, произошло?
Раненый солдат слабым кивком указал в угол пещеры. Скиннер осветил его фонариком и увидел еще один труп. На нем была драная, едва опознаваемая форма северовьетнамской армии, но он определенно не был вьетконговцем. Да и человеком, если на то пошло. Существо было гораздо крупнее, высотой где‑то футов семь, весом под две сотни фунтов. Скиннер вяло удивился, каким образом оно передвигалось в узких туннелях. Руки и ноги существа покрывала грубая коричневая шерсть, а голова походила на крысиную – вытянутая морда, крошечные черные глазки, заостренные уши и острые зубы. И длинный лысый хвост.
– Я, должно быть, все еще под кислотой, – прошептал неверяще Скиннер.
– Нет, – выдохнул Рамирес. – Эта тварь реальна, ты в норме.
Обыскав кровати и ящики, Скиннер нашел немного чистой одежды, разорвал ее на полосы и начал перевязывать кровоточащие раны Рамиреса, которых оказалось больше десятка, самая глубокая – на груди, где крысочеловек укусил его. От потери крови Рамирес сильно побледнел.
– Не засыпай, – скомандовал Скиннер. – Оставайся со мной.
– Тут было его логово, – откликнулся Рамирес. – Должно быть, он убил их не так давно. А я влез посреди обеда. Тварь ведь сдохла, я убил его?
Скиннер бросил еще один взгляд на труп и обеспокоенно заметил, что тот изменяется. Черты крысиной морды постепенно исчезали, уступая место человеческому лицу, а размеры тела уменьшались.
– Чем дальше, тем хуже, – пробормотал Скиннер.
– Говори громче, Уолт, я не слышу.
– Я собираюсь вытащить тебя отсюда, приятель. Ползти сможешь?
– Сомневаюсь, – пожал плечами Рамирес. – Нога болит чертовски.
– Ладно. Тогда жди здесь.
Скиннер кинулся обратно в туннель, добрался до двух ниш и оттуда, сложив руки рупором, закричал изо всех сил:
– Врача! Срочно!
Сердце бешено заколотилось, когда он услышал голоса Либека и остальных парней. Убедившись, что они все поняли, Скиннер пополз обратно к Рамиресу. Вернувшись в пещеру, он заметил, что крысочеловек выглядел теперь как обычный мертвый вьетконговец. Его форма была все такой же изодранной, но хвост и прочие кошмарные приметы пропали. Обычный изрешеченный пулями труп.
И Скиннер сказал себе, что всему виной и в самом деле кислота.
– Уолт?
– Да, приятель. – Он повернулся к Рамиресу. – Я вернулся.
– Побудешь со мной?
– Конечно.
Скиннер сел рядом, прислонившись к стене, и держал Рамиреса за руку, приговаривая, что все будет хорошо. Вслушиваясь в спокойный голос, Рамирес положил голову ему на плечо и затих. Не в первый раз Скиннеру приходилось поддерживать раненых. Он помнил одного морпеха, которому осколочной миной разворотило живот. Скиннер держал его за руку и повторял, что все будет хорошо, зная при этом, что тот не выживет. В тот момент он думал, что это как будто молитва, и надеялся, что даже если парень его уже не понимает, то Бог услышит наверняка и в конце концов все устроится наилучшим образом.
Теперь Скиннер так уже не считал. Но все равно утешал Рамиреса, как мог. И к приходу основной части отряда оба солдата все еще молились.

Вашингтон, округ Колумбия. Вторник, 23:51
Скиннер добрался до места преступления пешком, пистолет он спрятал под пальто, а газетная вырезка так и осталась в кармане. Холодный ветер гонял по тротуарам мусор и опавшие листья. Желтые полицейские ленты развевались, словно флажки на вечеринке. Кроме четырех бездомных на улице почти никого не было видно: ни пешеходов, ни машин. Трое бродяг держались рядом, завернувшись в грязные одеяла и спальные мешки. Четвертый сидел в стороне, украдкой отпивая что‑то из бутылки, завернутой в бумагу.
Скиннер достал газетную вырезку и подошел к трем бездомным – двум мужчинам и женщине, которые взглянули на него с опаской и что‑то забормотали меж собой, стараясь не встретиться взглядом со Скиннером. Разглядев их поближе, он удивился тому, насколько они молоды. Где‑то около двадцати, хотя жизнь на улице их явно не красила.
– От тебя несет копами, – сказал один из бродяг. – Не лезь к нам. Мы никому не мешаем.
– Я тут не ради вас. Я кое‑кого ищу.
– Ищешь Тони? – Девушка выпрямилась, неожиданно заинтересовавшись. – Или Френки? Их, по ходу, все ищут.
– Не слушай ее, – сказал первый бродяга. – Она несет всякую ерунду со времен Ирода.
Скиннер постарался скрыть разочарование и вымученно улыбнулся:
– Со времен Ирода? Вы про того серийного убийцу? Я работаю с командой, которая его отловила.
– Так это ты убрал Ирода с улиц? Охренеть. Тогда давай выпей с нами. Народ, двигайтесь!
Парень подтолкнул своих соседей.
– Я знаю, они забирают нас по ночам, – сказала девушка. – Появляются большие огни, а потом ву‑ух! И тебя нет. Они ставят над нами эксперименты и все такое. Вот почему я не могу иметь детей!
Скиннер с тоской подумал: где агент Малдер, когда он так нужен? И показал бродягам фотографию из газеты.
– Я ищу этого человека. Видели его?
Все трое искоса посмотрели на газетную вырезку.
– А что он сделал? – спросил тот, что помоложе.
– Ничего. Он старый друг, которого я потерял и хочу найти.
– Не видел его, старик. По фотке сложно сказать, да и бумажка мятая.
Скиннер вытащил из бумажника десятидолларовую купюру.
– А что насчет этой бумажки? Ничего не проясняется?
– От денег не откажусь, – ухмыльнулся парень. – Но этого типа я все равно не видел.
Скиннер какое‑то время в задумчивости смотрел на бродяг и затем, вздохнув, протянул парню десятку.
– Спасибо, старик! Уверен, что не хочешь потусить с нами?
– Да‑да! – подхватила девушка. – Может быть, большие огни снова сегодня появятся!
– Нет, спасибо. – Скиннер покачал головой и указал на четвертого бродягу. – А что насчет него? Может, он что‑то знает?
– Не в курсе, – пожал плечами парень. – Он сам по себе. Ни с кем не общается.
Выдавив пару слов благодарности, Скиннер подошел к одиночке и повторил вопрос. Бродяга внимательно изучил снимок, потом пробурчал что‑то невнятное, поднял на него взгляд ввалившихся глаз и указал на крышку люка.
– Он внизу?
Мужчина кивнул.
– Уверен?
Он кивнул еще раз.
– Вот дерьмо.
Скиннер протянул бродяге свою последнюю десятидолларовую купюру и подошел к люку, вокруг которого полиция установила стойки с натянутыми предупредительными лентами. Вновь поднявшийся ветер весело заиграл с ними. Скиннер смотрел на ленты, обдумывая свои следующие шаги. Он, заместитель директора ФБР, стоит посреди ночи, разглядывая место преступления, и планирует спуститься в канализацию столицы Соединенных Штатов Америки. Вдруг ему пришло в голову, что никто из коллег даже и не знает, где он находится. Интересно, а Шерон вообще заметила, что он еще не вернулся домой? И если с ним что‑то случится, когда она начнет волноваться? Да и начнет ли?..
Скиннер покрутил головой, разминая шею, а затем, придержав очки, нырнул под ленту. С трудом просунул пальцы под крышку люка и приподнял его, захрипев от напряжения. Тяжелый люк громко лязгнул об асфальт, когда он оттащил его в сторону. На всякий случай Скиннер оглянулся, но улица была все так же пустынна, и только четверо бездомных наблюдали за ним.
– Удачи! – пожелал молодой бродяга, когда Скиннер начал спускаться. – Надеюсь, ты найдешь своего друга.
А молчаливый одиночка ничего не сказал, но его испуганные, полные скорби глаза были последним, что Скиннер увидел перед тем, как спустился ниже уровня земли.

* * *

Уже стоя у основания лестницы, Скиннер запоздало осознал, что ему следовало бы прихватить фонарик. Свет уличных фонарей, проникавший вниз сквозь отверстие, едва позволял разглядеть окружение, но по крайней мере здесь можно было стоять во весь рост.
В гофрированном стальном проходе оказалось теплее, чем наверху, но слишком сыро и пахло тухлыми яйцами, а влажный воздух лип к лицу, словно мокрая марля. Все это напомнило Скиннеру Вьетнам и ночь, когда он познакомился с Рамиресом. Прошли годы, и вот он снова спускается в мрачный туннель в поисках того же человека.
Скиннер достал пистолет, и тяжесть оружия в руке придала ему уверенности. Он посмотрел назад и вперед, прикидывая, в какую сторону идти. Обе части туннеля выглядели одинаково темными и неприветливыми. Спустя несколько мгновений он решил пойти вперед и сделал первый шаг. Под ногами захлюпала вода, затем ее уровень поднялся до щиколоток. Радовало только то, что она была теплой. Вонь усилилась, и Скиннер наморщил нос, представив, на что наступает. Он отогнал эту мысль и упорно двинулся вперед по прямому горизонтальному туннелю, сопровождаемый звуком монотонного капанья воды. Каждые несколько ярдов темнота отступала, будто разбегалась в стороны от лучиков света, падающего сквозь канализационные решетки.
Подчиняясь какому‑то внезапному порыву, Скиннер достал телефон, который, к его удивлению, хоть и слабо, но все же ловил сигнал.
Скиннер задумался, как ему объяснить свое присутствие здесь, если встретит кого‑то из работников канализации или полиции? Было бы затруднительно обосновать, что заставило заместителя директора ФБР зайти за полицейское ограждение и спуститься на ночную прогулку по канализации.
И вдруг он услышал страшный крик, от которого туннель будто завибрировал. Эхо многократно повторило его, отразив от стен. Скиннер не был ни в чем уверен, но решил, что звук раздавался где‑то впереди, и ускорил шаг, громко шлепая по воде. Вскоре туннель сделал поворот, и Скиннер едва не закричал сам.
Прямо перед ним, освещенный рассеянным светом уличного фонаря, сидел монстр, привидевшийся ему во Вьетнаме из‑за кислоты. Тот самый человек‑крыса.
Но только это существо было крупнее. На его массивном, покрытом шерстью теле висела изодранная в лохмотья одежда, а на шее болталось что‑то серебристое. Вытянутая морда, усы и кончики длинных когтистых пальцев монстра блестели от крови, а сквозь дыры в ботинках торчали черные когти. Заостренные уши на голове конвульсивно шевелились. Воняло от крысочеловека даже отвратительней, чем от канализации.
Существо склонилось над еще дергающимся телом очередного бродяги. Жертву буквально выпотрошили, и из разодранного живота поднимался пар. Скиннера передернуло от ужаса, когда он понял, что человек был еще жив, покуда монстр вырывал куски его плоти и пожирал ее.
Монстр посмотрел на Скиннера и взревел. Звук этот был очень похож на дикий вой, что Скиннер слышал тогда во Вьетнаме у входа в туннель. Но в том крике отражалась боль, в этом же Скиннер слышал ярость.
– Не двигаться! – хотел было рявкнуть Скиннер, но голос отказал ему, и он смог выдавить из себя только невнятный хрип.
В горле пересохло, и Скиннер откашлялся:
– Подними руки и отойди от него!
Существо моргнуло и напряглось. В его взгляде читался злобный ум.
А Скиннер внимательней присмотрелся к серебристой вещице на шее монстра и понял, что это пара армейских жетонов.
– Рамирес? Это ты?
Услышав его вопрос, крысочеловек замер и словно растерялся. Он бросил взгляд на неоконченную трапезу, потом посмотрел на Скиннера и с новым пронзительным воплем вскочил на ноги.
Скиннер дважды нажал на курок, целясь в грудь. Выстрелами существо отбросило в сторону, но оно развернулось и ринулось в атаку. Хлестнув хвостом, монстр сбил Скиннера с ног. Пистолет выскользнул и исчез в темноте.
Ловя ртом воздух, Скиннер сел. Брюки и пальто намокли в вонючей сточной воде, а очки запотели. Торопливо протерев очки, как мог, он первым делом кинулся на поиски оружия. Пистолет нашелся почти у самой кромки воды. Когда Скиннер вернулся, монстр ушел, но еще слышался звук когтей, царапающих металл.
Он склонился над жертвой и проверил пульс, почти не надеясь почувствовать биение. Конечно, человек был мертв.
Поднявшись на ноги, Скиннер пустился в погоню. Заметив пятнышко крови на стене туннеля, понял, что сумел ранить монстра. Чем бы тот ни был. Реальным он быть не мог.
Света становилось все меньше, и ситуация настолько походила на произошедшее во Вьетнаме, что впору было заподозрить, что мозг играет с ним дурные шутки. Если бы агент Скалли была здесь, она бы подтвердила.
Вскоре царапанье впереди прекратилось. Скинер замедлил шаг, гадая, остановился ли монстр и выжидал, чтобы напасть из засады, или ввел Скиннера в заблуждение и ускользнул? Но за следующим поворотом он обнаружил, что ни одна из версий не верна.
Рамирес сидел в воде, ссутулившись и вытянув ноги. На нем были те же лохмотья, что и на монстре. Но теперь они болтались намного свободнее. Армейские жетоны все так же висели на шее. Услышав приближение Скиннера, Рамирес устало поднял голову. Его рот и руки были заляпаны кровью, но еще больше струилось ее из пулевых ран на груди.
– Рамирес! Это правда ты?
– Кто здесь? – нахмурился раненый.
– Скиннер. Помнишь, познакомились во Вьетнаме. Морпех.
– У‑уолт? – Несмотря на боль, Рамирес ухмыльнулся. – Твою ж мать! Ты?
Скиннер настороженно приблизился к нему, держа пистолет наготове.
– Нет надобности, Уолт. Стрелять больше не придется. Я умираю. – Рамирес покачал головой. – В кино слишком много хрени. На самом деле, не нужны никакие серебряные пули. Обычные ничуть не хуже.
– Рамирес… Я…
– Успокойся, все нормально. Все правильно. Я хочу умереть.
Скиннер убрал пистолет в кобуру и опустился на корточки рядом с Рамиресом.
– Держись. – Он достал телефон, который все еще ловил слабый сигнал. – Я вызову помощь. Просто оставайся со мной.
– Нет, – с присвистом прохрипел Рамирес. – Не зови никого. Просто побудь со мной.
– Не мели чепухи. Нужно вызвать врачей, или ты умрешь.
– Я и хочу умереть, Уолт. Но не хочу умирать в одиночестве. Побудь со мной? Прошу. Останься со мной, как тогда.
Кивнув, Скиннер сунул телефон в карман телефон и без всяких колебаний взял Рамиреса за руку, покрытую кровью.
– Что… Что же с тобой случилось?
– Проклятые туннели. – Рамирес кашлял кровью. – Лучше б вы дали мне помереть еще тогда. Но я не виню тебя, Уолт. Ты просто пытался помочь. Но, когда меня укусила та тварь… он меня заразил, наверное. Это началось не сразу. Меня вывезли из джунглей, и еще две недели я провалялся в госпитале в Сайгоне, прежде чем меня отправили обратно к цивилизации. К концу месяца я оказался в Штатах, там меня и накрыло.
– В смысле?
– Изменения. Они случаются раз в месяц, как у женщин критические дни. Хотя сомневаюсь, что это как‑то связано с фазами луны или чем‑то таким. Иногда я меняюсь раньше, иногда позже. Но раз в месяц…
Он снова зашелся в кашле, сотрясаясь всем телом. Кровь потекла изо рта и носа. Когда приступ закончился, Рамирес продолжил, тяжело дыша:
– Раз в месяц я превращаюсь в монстра. Я не хочу этого, но ничего не могу с собой поделать. И монстр голоден… Уолт, он так голоден…
– Тише, тише, – успокаивал то ли его, то ли себя самого Скиннер.
– Скоро затихну совсем, приятель… но пока… пока я должен сказать тебе. Я виноват. Я делал… всякое… действительно плохое… хуже, чем то, что мы творили там. Все это время я был как в ловушке. Во мне жило… понимаешь… два существа. Я и… тот, другой. И когда он брал контроль на себя, я ничего не мог сделать… Я чувствую себя чертовски виноватым. Больше не хочу так… никогда. Но я не мог… не мог сделать выбор… сам.
Рамирес умолк, дыхание толчками вырывалось из груди. Скиннер держал его руку, мысленно прощаясь с другом, но тот внезапно вздрогнул и прохрипел:
– Ты… понимаешь, Уолт?
– Понимаю, – кивнул Скиннер.
Рамирес сжал его руку:
– Ну, вот, второй раз… ты спасаешь меня… морпех.
Он улыбнулся в последний раз и перестал дышать, на этот раз навсегда.
Скиннер обнял его и заплакал в окружившей их темноте.

* * *

– Я хочу знать, что произошло там, внизу.
Собеседник Скиннера сердито раздавил окурок в пепельнице, затем достал из пачки еще одну сигарету и снова закурил.
– Я уже докладывал вам. Он был виновен в убийствах нескольких человек.
– А я хочу услышать подробности, мистер Скиннер.
– Все детали есть в полицейском отчете. – И Скиннер кивнул на желтую папку, лежавшую на столе.
– Вы чертовски хорошо знаете, что я имею в виду. Но, похоже, не осознаете, в каком вы положении, Скиннер. Может быть, мне напомнить?
– Если у вас есть вопросы по поводу моей профпригодности, вы можете обсудить их с директором. Или с главой службы безопасности, Блевинсом. Вы с ним, кажется, в хороших отношениях.
– И что это должно означать? – Курильщик нахмурился.
– Это означает, что вам пора вернуться в ваш собственный кабинет. У меня еще много работы.
– Понимаю, – протянул Курильщик, выдохнув большое облако дыма. – Пожалуй, пора пересмотреть вашу рабочую нагрузку.
Скиннер пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимый вид, и подвинул пепельницу ближе к собеседнику.
– И еще один момент. Я был бы признателен, если бы вы перестали здесь курить.
– Надеюсь, вы помните, что с людьми случаются вещи и похуже пассивного курения.
Затем, не говоря больше ни слова, он потянулся через стол, вытащил и обнюхал наполовину выкуренную сигарету из пепельницы и вышел, хлопнув дверью.
Скиннер вздохнул и убрал пепельницу в ящик стола, потом запер его и посмотрел в окно. Руки его сжались в кулаки.
Он почувствовал влагу на щеках и только тогда понял, что снова плачет. Он вспоминал последние слова Рамиреса о том, как тот был пойман в ловушку, как не принадлежал сам себе, как не мог сделать собственный выбор.
Дым все еще висел в воздухе, когда Скиннер принял для себя решение, встал и отправился к Малдеру.

В Эль‑Пасо моя жизнь будет кончена
Кит Р.А. Декандидо

Штаб‑квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия. 3 апреля 1994 года, 9:17
В приемной заместителя директора специальный агент Джек Кольт чувствовал себя школьником, которого вызвали к директору. Обычно задание членам группы выдавал старший спецагент, но сейчас он велел Кольту обратиться напрямую к заместителю директора Скиннеру.
– Минуточку, – улыбнулась ему секретарша. Она нажала кнопку на телефоне и сказала: – Пришел агент Кольт.
Из динамика прозвучал резкий голос Скиннера:
– Пусть войдет.
Кольт кивнул секретарше и открыл деревянную дверь в огромный кабинет Скиннера. Заместитель директора стоял за столом, спиной к окну, а на стуле для посетителей сидел очень знакомый мужчина в клетчатой рубашке и ковбойских сапогах. Он встал и провел рукой по лысеющей голове.
– Спасибо, что пришли, агент Кольт, – сказал Скиннер. Его голос всегда звучал так, будто кто‑то зажимает Скиннеру рот. – Полагаю, вы знакомы с детективом Джонсоном.
– Конечно. – Кольт протянул руку, и Мартин Джонсон из полицейского департамента Эль‑Пасо ответил твердым рукопожатием. – Что привело тебя из Эль‑Пасо, Мартин? – нахмурился специальный агент. – Боже, только не говори, что Нобилис опять подал апелляцию.
Джонсон снова сел.
– Нет, но думаю, скоро подаст. Боюсь, мы нашли еще два тела. Брюнетки, обе задушены, разрез на животе.
– Значит, это подражатель.
– …и промежность намазана кремом.
– Кто‑то, наверное, проболтался, – угрожающе прищурился Кольт.
– Нет, сэр, никто не проболтался, – твердо заявил Джонсон. – Клянусь Богом, в Эль‑Пасо эту деталь знали только я, доктор Гарднер и детектив Мартинес. Вот почему я прилетел сюда, а не стал звонить. Болтун – находка для шпиона и все такое.
Кольт покачал головой.
– А Нобилис сейчас в тюрьме?
– В одиночке. У него не бывает посетителей, он не пишет писем, и мы не отдаем ему пришедшую почту.
– От кого он получает письма?
Джонсон пожал плечами.
– Как обычно – фанаты, адвокаты, фетишисты. Он ни с кем не видится, так что здесь другое. Думаю, мы взяли не того. В очередной раз.
– Это невозможно, – буркнул Кольт.
Скиннер тут же рявкнул в ответ:
– Хватит, агент Кольт. Новые убийства явно нужно расследовать.
– Слушай, – сказал Джонсон, – в большинстве случаев мы имеем дело с придурками, которые убивают других придурков. Подростки дерутся за кроссовки, наркодилеры дерутся за место на улице, мужчины бьют женщин. Но эти странные убийства – не из нашей лиги, вот почему два года назад мы вызвали вас.
Кольт заметил на столе Скиннера папку.
– Можно?
Скиннер кивнул.
Взяв папку в руки, Кольт сказал:
– Вы вызвали нас, Мартин, потому что убийства продолжали происходить и после того, как вы произвели аресты. Вы арестовали Арло Монтроза, и тут еще два убийства. Арестовали Бака Халверсона, и еще четыре. Арестовали Джебедию Ципкиса – и еще пять, тогда я и сел в самолет на Эль‑Пасо.
– И арестовал Фрэнка Нобилиса, а теперь у нас еще два убийства.
– Я арестовал Нобилиса, потому что все указывало на него. Улики не лгут.
У Скиннера зазвонил телефон, в динамике раздался голос секретарши:
– Здесь агенты Скалли и Малдер.
Кольт дернул головой в сторону заместителя директора.
Скиннер нажал кнопку на телефоне:
– Пусть войдут.
Дверь открылась, и появился высокий и худой человек с темными волосами и в сером костюме, почти таком же, как у Кольта, а с ним – низенькая рыжеволосая девушка в зеленом брючном костюме.
Кивнув в сторону новоприбывших, Кольт спросил:
– А эти умалишенные что здесь делают?
– Вообще‑то мы предпочитаем термин «не от мира сего», – ухмыльнулся Фокс Малдер. – И строго говоря, умалишенный только я. Скалли играет роль скептика.
– Агенты Скалли и Малдер имеют большой опыт в необычных делах, – сказал Скиннер.
– Ой, да ладно, – закатил глаза Кольт. – Это не какая‑нибудь там инопланетная чепуха, а серийный убийца. И кстати, – быстро произнес он, как только Малдер открыл рот, – я в курсе, что ты работал в отделе психологии и тяжких преступлений.
– Вообще‑то я только хотел спросить, можем ли мы сесть, – сказал Малдер.
Джонсон встал, и Скиннер тут же их представил:
– Детектив Джонсон, это специальный агент Фокс Малдер и его напарница, специальный агент Дана Скалли. Они будут помогать спецагенту Кольту.
Малдер и Скалли пожали Джонсону руку.
– Рад знакомству, – сказал Джонсон. – Я уже убегаю – вечером обратный рейс. Завтра встречу вас в аэропорту.
– Спасибо, детектив, – ответила Скалли, улыбнувшись.
Кольт посмотрел на Скиннера.
– Я работаю один, сэр.
– Нет, агент Кольт, вы работаете на Федеральное бюро расследований. То, что вам позволили работать в обход обычной процедуры, без напарника, целиком и полностью на совести вашего непосредственного начальника. Если он готов так поступить в большинстве случаев, то в этом конкретном я не готов. Вы втроем завтра утром полетите в Эль‑Пасо, чтобы расследовать недавние убийства, и выясните, соответствуют ли они тем, за которые сидит Фрэнк Нобилис. Мой секретарь отправит вам билеты.
Кольт глубоко вздохнул.
– Вот уж радость так радость. Ладно, летим в Эль‑Пасо.

Рейс № 1013 авиакомпании «Виста Атлантик», между Вашингтоном, округ Колумбия, и Далласом, штат Техас. 4 апреля
– Знаете, я понял, почему мне вас навязали.
Кольт сидел по другую сторону прохода и смотрел на Малдера и Скалли. Бюро обеспечило их местами в первом классе, и Кольт мысленно отметил, что нужно будет поблагодарить Скиннера, к тому же Кольту повезло – он оказался без соседа. Придурки из «Секретных материалов» сидели через проход. Малдер – с аудиоплеером на коленях и в наушниках, с закрытыми глазами. Он выбрал место у окна, а Скалли просматривала бумаги у прохода.
Скалли сняла очки для чтения, положила папку на столик и взглянула на Кольта, зеленые глаза вспыхнули.
– И почему же, агент Кольт?
– Все по той же причине, по которой Бюро держит ваш придурошный отдел. Чтобы поднять статистику раскрываемости.
– Что‑что? – нахмурилась Скалли.
– Да ладно, а для чего ж еще вам позволяют работать? Вам отдают все самые безумные дела, которые невозможно раскрыть, но раз вы спецподразделение, то не отчитываетесь, как все остальные. Люди считают, будто раскрываемость у нас лучше, чем на самом деле, и чувствуют себя в безопасности.
– Ты правда в это веришь?
– А ты разве нет? Да ну, агент Скалли, я всю ночь просматривал ваши прошлые дела. – Кольт начал загибать пальцы по числу прочитанных дел – вчера он засиделся в офисе допоздна. Если уж он повязан с этими придурковатыми, то хотел иметь представление об их расследованиях. – Только за последние несколько месяцев у вас была гора дел: десять смертей, двое пропавших без вести, но ни одного ареста. Ворчестер, штат Массачусетс: изнасилованная и избитая женщина, двое убитых санитаров, нападение на агента Малдера, но ни одного ареста. Милфорд‑Хейвен, Массачусетс: шестеро убитых, пропавшая женщина, ни одного ареста. Корабль ВМС «Ардент»: почти вся команда пропала без вести, ни одного ареста. Гибсонтон, Флорида: трое убитых, подозреваемых нет, ни одного ареста. Мюррей, Виргиния: три члена семьи, включая трехлетнего ребенка, убиты, и угадай что? Ни одного ареста.
– Мы также раскрыли несколько дел. На куриной фабрике в Дадли, Арканзасе, убийства в Фейрфилде, Айдахо, и в иммиграционном центре в Северной Каролине, смерть фетишиста в Миннеаполисе…
– Да, конечно, – поднял руку Кольт. – Пару раз вам удалось, отдаю должное за Пфастера, того полоумного из Миннеаполиса, славное дельце, но посмотри правде в глаза – единственная причина, по которой Бюро мирится с вашей кошмарной статистикой раскрываемости, это только потому, что все остальные на вашем фоне выглядят лучше.
Скалли покачала головой.
– Это твоя теория.
– Слушай, как бы то ни было, я предпочитаю работать один, ясно? Вы вдвоем можете там пошататься, чтобы прикрыть задницу Бюро на случай, если запахнет дерьмом, но не болтайтесь у меня под ногами. С меня уже достаточно напарников. – И тут он вспомнил еще кое‑что из прочитанного вчера вечером. – И думаю, ты прекрасно знаешь почему.
– В каком смысле?
– Последнему моему напарнику выстрелили в голову. Он и до этого уже свихнулся, так что пуля в черепушке просто ухудшила положение. Его звали Дуэйн Бэрри.
Скалли застыла. Большинство не заметили бы разницу, но Кольт видел, как ее тело напряглось, хотя выражение лица почти не изменилось.
– Он всегда был с приветом, еще до того как схлопотал пулю. Вечно говорил о себе в третьем лице. Как будто в напарниках у меня был кандидат в президенты. – Он бросил на нее извиняющийся взгляд. – Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.
– Все нормально, – сказала Скалли так же неубедительно, как отвечают родственники убитых, когда их спрашивают, как дела.
– В общем, сама понимаешь, после двух лет партнерства с этим ослом я не горю желанием работать в команде.
Скалли уставилась куда‑то в пол, потом подняла взгляд и снова посмотрела прямо на Кольта. Тот невольно вздрогнул и решил, что агент Скалли, наверное, чертовски хорошо ведет допросы…
– Ты говорил про процент раскрываемости, – сказала она. – Может, дело совсем не в этом. Мы способны предотвратить трагедию еще до того, как она произойдет, или у нас не получается. Но успеха мы с агентом Малдером достигаем благодаря совместной работе.
Кольт передернул плечами.
– Как скажешь. Но я завершил гораздо больше дел, чем вы или чем когда у меня в напарниках был человек, который потом тебя похитил.

Комната судебно‑медицинской экспертизы округа Эль‑Пасо, Эль‑Пасо, Техас. 4 апреля
– Вот черт.
Кольт смотрел на два лежащих на столах тела с неприятным чувством дежавю.
– Что‑то не так, агент Кольт? – поинтересовался Малдер.
– А?
Кольт поднял взгляд. Он на секунду позабыл об агентах, полученных в нагрузку. Ассистент провел всех троих в смотровую, где находились две последние жертвы «Потрошителя из Эль‑Пасо», как его уже несколько лет называли в газетах.
– Нет, все в порядке, ну, просто до сих пор я лелеял мысль, что полиция облажалась и это двойное убийство никак не связано с остальными. Но глядя на трупы…
– Приятно узнать, Джек, что ты до сих пор умеешь давать правильные оценки, скотина ты этакая, – раздался голос со стороны двери.
Оглянувшись, Кольт улыбнулся склонившейся в дверях Луизе Гарднер, главному судебно‑медицинскому эксперту округа Эль‑Пасо.
– Всегда умел, Луиза, ты прекрасно это знаешь.
– Теперь ты привез целую компанию?
Махнув левой рукой на других агентов, Кольт сказал:
– Доктор Луиза Гарднер, а это агенты Дана Скалли и Фокс Малдер. Будут мне помогать.
– Серьезно? Родители назвали вас Фокс? А ваших братьев зовут Эйбиси, Энбиси и Сибиэс?
Малдер не стушевался:
– Старшего зовут Оскар, но он всегда был паршивой овцой в семье.
– Я тоже медэксперт, – вмешалась Скалли, прервав обмен шутками. – И мне хотелось бы ассистировать на вскрытии.
Гарднер усмехнулась, показав десны.
– Агент Скалли, мой ассистент будет счастлив. Он жутко этого боится и будет рад, если вы его подмените.
– А мне нужно еще раз допросить свидетелей, – кивнул Кольт.
– Я с тобой, – сказал Малдер.
Кольт поморщился.
– Агент Малдер, почему бы тебе…
– Не заняться тем, о чем просил Скиннер, – прикрыть тебя? Конечно, – с иронией улыбнулся Малдер.
– Отлично. – Кольт раздраженно вздохнул.
– Начну с миссис Андервуд, – сказала Гарднер, указывая на тело Элеанор Андервуд, первой жертвы. – Агент Скалли, может, пока переоденетесь и подготовите мисс Альварес?
Скалли кивнула и подошла к шкафу, чтобы достать медицинский халат.
Кольт благодарно вздохнул – хорошо хоть от одной удалось избавиться. Если повезет, он отделается и от Малдера.
Сначала Кольт и Малдер поговорили с мужем первой жертвы, Тодом Андервудом.
– Можете сказать, где вы были ночью второго числа, мистер Андервуд?
– Я уже говорил полицейским. Зачем опять спрашивать?
– Мы не полицейские, мистер Андервуд, – терпеливо объяснил Кольт. – Мы из ФБР и считаем, что, возможно, существует связь между смертью Элеанор и другими убийствами, которые произошли в городе за последние несколько лет.
– Что? – моргнул Андервуд. – Вы про Потрошителя из Эль‑Пасо? Да ведь этот сукин сын в тюрьме. В общем, я был на работе.
– В последнее время Элеанор ни с кем не знакомилась? – спросил Малдер. – Может, в ее жизни снова появился какой‑нибудь старый знакомый?
– Нет. То есть она работала в колл‑центре, там постоянно текучка, так что она все время знакомилась с новыми людьми, но это все.
Малдер сверился с отчетом и нахмурился:
– Здесь сказано, что она не работала.
– Да, на прошлой неделе ее уволили.
Кольт вздохнул. Этого не было в деле, и он мысленно отметил, что надо будет наорать на Мартина Джонсона.
Следующей остановкой была соседка по квартире Доны Альварес – Катерина Росова. Обе работали медсестрами в частной больнице «Блисс» на окраине города.
– Рада, что вы пришли, – сказала Росова с легким русским акцентом. – Тот детектив попросил позвонить, если я что‑нибудь вспомню, но я куда‑то задевала его визитку. В больнице был один человек, который очень грубо вел себя с Доной. Он пришел навестить пациента примерно за неделю до нападения. То ли тридцатого, то ли тридцать первого числа. Я точно знаю, что не первого, потому что это случилось до того, как врачи решили подшутить над медсестрами в День смеха.
По тону Росовой можно было понять, какого невысокого она мнения об этой традиции.
– А почему вы не сказали полиции?
Росова смутилась.
– Честно говоря, я сразу же об этом забыла – в больнице нам постоянно приходится сталкиваться с грубиянами, но, поразмыслив, вспомнила того человека, потому что он был особенно груб.
– Можете его описать?
– Боюсь, что нет, но в больнице есть камеры. Все записи хранят в целях безопасности.
Кольт задал еще несколько вопросов, получив подтверждение тому, что у Альварес не было парня, как и указывалось в отчете, а потом они с Малдером вышли.
– Что ж, – сказал Кольт, – не хочу быть слишком оптимистичным, но у нас уже кое‑что есть – этот разъяренный посетитель больницы и увольнение Андервуд. Не хочу сбрасывать со счетов и мужа, хотя жаль, что Альварес ни с кем не встречалась.
Малдер нахмурился.
– А какая разница? Серийные убийцы вроде Потрошителя из Эль‑Пасо почти никогда не состоят с жертвами в интимных отношениях. Иногда они это воображают, но чаще всего – совершенно чужие люди. И кстати, все те, кого арестовала полиция и ты вместе с ней, не знали своих жертв.
– Да, и все они не были убийцами, как оказалось. Может, настало время пойти по другому пути.
– Не имеет смысла искать среди знакомых, – сказал Малдер, – если только ты не найдешь много общего между безработной, которая раньше занималась продажами по телефону, и медсестрой частной больницы, – улыбнулся он. – А кроме того, не нужно искать особых причин для убийства продавца, который впаривает что‑то по телефону. И кстати, придерживаясь твоей теории, мы только что разговаривали с интимной партнершей Альварес.
– Что? – нахмурился Кольт.
Малдер мотнул головой в сторону домика и объяснил:
– А ты что, не рассмотрел? Одна спальня, диван в гостиной не раскладывается. Они спят в одной комнате, в одной постели. Скорее всего, они держали это в тайне, потому что вместе работали, а частные больницы в Техасе обычно финансируются старомодными богачами‑южанами, которые неодобрительно смотрят на гомосексуальные отношения.
Кольт несколько секунд глядел на Малдера. Он хотел бы с ним поспорить, но, воскресив в памяти дом, понял, что и впрямь все на это указывает, не говоря уже о том, как, по словам Джонсона, убивалась подруга Альварес, узнав о ее смерти.
– Вот сукин сын.
– Неплохо для спецагента не от мира сего, – ухмыльнулся Малдер.
Кольт вздохнул. Он надеялся, что Малдер не собирается вести себя так самодовольно до конца расследования.
– Ладно, думаю, пришло время разделиться. Я проверю место работы Андервуд, а ты отправляйся в больницу «Блисс», займись записями с камер.
Если уж ему навязали напарников, он хотя бы загрузит одного из них малоприятной работой.

Гостиница «Капля росы», номер 120, Эль‑Пасо, Техас. 4 апреля
Кольт неохотно признал, что иметь две дополнительные пары ног не помешает. Он сидел в своем гостиничном номере в уютном кресле, а придурошные – в креслах рядом со столом у окна.
Сначала Скалли рассказала о результатах вскрытия последних жертв.
– В обоих случаях ничего нового. Весьма прискорбно, потому что нечто новое могло бы дать зацепку. И Элеанор Андервуд, и Дону Альварес убили зазубренным ножом, перерезав сонную артерию. Уже после смерти вскрыли жертвам живот, у обеих крем на гениталиях. Крем еще нужно отдать на экспертизу, но мы с доктором Гарднер уверены, этот же крем использовался во время других убийств Потрошителя из Эль‑Пасо.
– Может, не будем все‑таки его так называть? – огрызнулся Кольт.
Слегка улыбнувшись, Скалли ответила:
– Прости, так называла его доктор Гарднер. Она превосходный патологоанатом. В общем, как и в предыдущих случаях, никаких полезных улик нет. Но кое‑что навело меня на размышления.
Эти слова привлекли внимание Кольта. Как и указала Скалли, не нашлось ничего отличающегося от предыдущих убийств, что могло бы пригодиться, но в очередной раз услышав, что убийства не отличаются от прежних, Кольт захотел врезаться головой в стену.
– Но кое‑какие улики мы нашли, – продолжила Скалли, – некое вещество.
– И?
– Я проверила записи, и те же самые частицы нашли на нескольких других жертвах. Я велела доктору Гарднер достать улики из предыдущих дел и провести анализ. – Она вздохнула. – Наверное, придется послать их в Куантико, местная лаборатория не вполне соответствует стандартам.
– Ага, добро пожаловать в Техас, – пробормотал Кольт. – Когда я был здесь в последний раз, то долго беседовал с мэром и губернатором о дрянном состоянии лабораторий. Приятно узнать, что они ко мне прислушались.
– Я просто в шоке, в шоке – политики тебя надули, – покачал головой Малдер.
Кольт бросил взгляд на Малдера.
– Это из «Касабланки»? Не думал, что ты любишь такие фильмы.
Кольт понятия не имел, правдивы ли слухи о фильмотеке Малдера, хотя агент Дельвеккио уверял, что унаследует записи, если с Малдером что‑то случится.
Поскольку Малдер не заглотил наживку, Кольт снова перевел взгляд на Скалли.
– Ты сказала, что‑то навело тебя на размышления?
Скалли кивнула.
– Во рту была пыль. В лаборатории сказали – это фрагменты костей.
Кольт разочарованно откинулся назад.
– Да, как во всех телах. Мы решили, что это часть его ритуала.
Однако развалившийся в кресле Малдер вдруг резко выпрямился.
– Фрагменты костей? Ты уверена?
– Лаборатория все‑таки не настолько плоха, кости идентифицировать может, – ответила Скалли с очередной едва заметной улыбочкой. – Да, я уверена.
– Это может быть трупная пыль.
– Что за трупная пыль? – Кольту не нравился оборот, который принимал разговор.
– У некоторых индейских племен существуют легенды об оборотнях, которые могут превращаться в разных животных. Мы с агентом Скалли встречали одного такого в штате Монтана, в Браунинге.
Кольт посмотрел на Скалли, но по ее лицу ничего нельзя было прочитать. Правда, она этого не отрицает…
И он вспомнил отчет по делу в Браунинге, где местного индейца убил владелец ранчо, которого тоже в свою очередь убили, вероятно, сын жертвы, а того застрелила Скалли, защищаясь.
В отчете Малдера упоминались оборотни, а Скалли лишь вскользь сообщила о «клинической ликантропии».
Малдер продолжил свою болтовню:
– В фольклоре индейцев‑навахо йи наалдлуши выдувают трупную пыль в лицо жертве. Ее делают из костей похороненных, в идеальном случае – детских.
Скалли ответила тоном, который Кольт счел раздраженным:
– Малдер, если даже это похоже на то, с чем мы столкнулись в Браунинге, во всех легендах оборотни принимают форму животного.
– Верно, но принять форму животного или человека – невелика разница. Говоря научным языком, в человека превратиться даже легче, потому что приходится перемещать меньшую массу.
Коул разразился злобным смехом.
– Не могу поверить, что в этом предложении ты употребил слова «говоря научным языком».
– Но это объясняет все факты, – настаивал Малдер. – Убийца, который может принимать разный облик, – это объясняет убийства по одному и тому же сценарию, включая детали, не вынесенные на публику, и при этом у нас четверо совершенно разных подозреваемых. Это также может объяснить и найденное вещество.
– Агент Малдер, – отрезал Кольт, – я знаю, что в Куантико ты был одним из лучших, и это наводит на мысль, что на тот курс набрали идиотов, хотя ты наверняка был на лекции, где говорилось, что нельзя подгонять улики под теорию. Сначала мы находим улики, а потом вырабатываем теорию.
Малдер снова попытался что‑то сказать, но Кольт его оборвал:
– И слышать не хочу. Что ты обнаружил в больнице?
Несколько секунд Малдер просто смотрел на Кольта ничего не выражающим взглядом. Потом схватил папку со стандартными листами бумаги.
– Частные больницы закупают только самое лучшее. Видео с камеры они записывают на кассеты системы «Супер‑8», и у них есть четырехцветный принтер. Вот то, о чем говорила Росова. Он начал орать на медсестру Альварес тридцать первого числа, сразу после трех часов дня.
Он протянул папку Кольту. Открыв ее, тот увидел несколько слегка волнистых листов бумаги, прохладных на ощупь. На каждом листе был распечатан кадр с видеозаписи – человек с короткими темными волосами и в толстых очках с пластиковой оправой спорит с Альварес. На каждом снимке в нижнем левом углу стояла дата и время: «31.03.95, 15:07» и так далее.
Кольт широко улыбнулся.
– Попался.
Он схватил собственную папку.
– Андервуд уволили после того, как она сцепилась с коллегой, человеком по имени Орвилл Хоблоч. Под словом «сцепилась» я подразумеваю физический контакт. Я получил фотокопию водительского удостоверения Хоблоча из его личного дела.
Он вытащил упомянутую фотокопию и отдал ее Скалли.
Фотография на выданном в Техасе удостоверении, принадлежащем Орвиллу Хоблочу, была почти точной копией человека, запечатленного на цветном снимке Малдера.

Департамент полиции Эль‑Пасо, Эль‑Пасо, Техас. 5 апреля
– Слушайте! Говорю же, не убивал я ту женщину! Меня даже в Эль‑Пасо не было!
Кольт покачал головой. Все так говорят.
Полиция задержала Орвилла Хоблоча без особой суеты, он был по‑прежнему безработным и, по словам детектива Джонсона, сидел дома перед телевизором. Теперь же он сидел в комнатушке для допросов в том крыле ратуши, которое занимал департамент полиции.
– Мистер Хоблоч, у нас есть видеозапись, где вы вступаете в перепалку с одной из жертв, и свидетели, как вы подрались с другой.
Он затряс головой:
– Я знаю. Знаю я вас, сволочей, попытаетесь навесить на меня смерть Элли. Слушайте, ну да, мы повздорили. Она была той еще сучкой и всячески мне досаждала. Но я ее не убивал. А вторую и знать не знаю.
– Медсестра Дона Альварес. – Кольт положил на металлический стол перед ним полученные Малдером снимки. – Это вы, кричите на нее тридцать первого числа. Она умерла через два дня.
– Слушайте, я не… – Хоблоч взглянул на снимки и вытаращил глаза под стеклами очков. – Вот же хрень! Этот парень выглядит точь‑в‑точь как я!
– Это вы и есть.
– Нет, не я! – Хоблоч заерзал на стуле. – Говорите, это было тридцать первого? Меня даже в Эль‑Пасо не было, я находился в Корпус‑Кристи. После увольнения поехал навестить отца. У него нет гостевой спальни, а я не могу спать на его диване, спина потом болит, поэтому остановился в «Дейз инн». Я жил там с тридцатого по третье, включая день, когда подстрелили ту певичку.
– Что?
Кольт знал, что певицу Селену застрелил президент ее же фан‑клуба тридцать первого числа в Корпус‑Кристи. Он это помнил, потому что происшествие разбило сердце дочери Дельвеккио и тот без умолку повторял, как убивается его малютка Майя.
Кольт допрашивал Хоблоча еще два часа. Тот не единожды выходил из себя и начинал орать. Нетрудно было понять, почему он сцепился с Андервуд. Но гораздо труднее – как человек с таким взрывным темпераментом мог быть педантичным серийным убийцей, которого пытался поймать Кольт.
Раздался стук в дверь, и в комнату просунула голову Скалли.
– Агент Кольт, ваша жена на телефоне. Говорит, это срочно.
Поскольку Скалли чертовски хорошо знала, что Кольт не женат, тем самым она дала понять, что хочет переговорить с ним снаружи, так чтобы Хоблоч ни о чем не догадался.
– Простите, – сказал он и последовал за Скалли из комнаты.
Закрыв за собой дверь, Скалли сказала:
– Это не он. Он не убивал Альварес. Не знаю, кого видел на пленке агент Малдер, но это не он.
Она повела Кольта по коридору в комнату с видеомагнитофоном и телевизором. Там уже находились Малдер и Джонсон.
– Мы с детективом Джонсоном и агентом Скалли потрудились, пока ты развлекал Хоблоча. Взгляни на это, – сказал Малдер и нажал кнопку «воспроизведение» на дистанционном пульте видеомагнитофона.
– Это мне дала дочь, – объяснил Джонсон. – Она поклонница Селены, прямо какое‑то святилище устроила в своей комнате.
На записи оказался выпуск новостей Корпус‑Кристи об убийстве Селены.
Журналисты брали интервью у постояльцев гостиницы, где застрелили певицу. Первой была истеричная женщина, вторым – чернокожий, который злился на всех постояльцев, а потом очень знакомый человек в очках с пластиковой оправой.
– Слушайте, я считаю это трагедией, но скорее потому, что она была так молода. То есть я не слушаю музыку и считаю, что дети теперь слушают всякий мусор, но ей ведь и двадцати пяти не было. И правда ужасно.
Пока мужчина говорил, титры внизу экрана гласили: Орвилл Хоблоч.
Кольт покачал головой.
– Это невозможно.
– Я позвонил в отель. В связи со случившимся они проверили записи обо всех, кто там останавливался, и сколько времени они там пробыли. В те дни Хоблоч жил там, как он и сказал, а это значит, никак не мог убить Альварес или Андервуд.
– Ну ладно, – сказал Кольт. – Он больше не подозреваемый. Давайте выкиньте его отсюда.
– Но у нас по‑прежнему есть подозреваемый, – заявил Малдер. – Очень похожий на Хоблоча человек, накричавший в больнице на Альварес.
Кольт ткнул пальцем в Малдера.
– Только не надо опять всю эту муть про оборотней, Малдер. Мы еще раз проверим улики, опросим новых свидетелей, найдем того, кто это сделал, и выясним, как он узнал про крем.
– Что‑что? – спросил Джонсон, вставая.
Скалли прервала его, прежде чем он успел продолжить в этом же враждебном тоне.
– Агент Кольт, в прессе не говорилось ни слова про крем в связи с последними двумя убийствами. Вероятно, об этом до сих пор никто не знает.
– Что ж, Фрэнк Нобилис явно их не совершал, – сказал Кольт, – но доказательства, что он убил остальных, были исчерпывающими. Присяжные решили именно так.
– Вообще‑то, – сказал Малдер, – я просматривал дело Нобилиса, и там полно дыр. Никаких материальных улик, связывающих его с местом преступления, показания свидетелей…
Кольт чуть не взорвался, ему хотелось ударить Малдера.
– Какого хрена ты в это влез? Ты здесь, чтобы мне помогать, Малдер! Не суй свой нос в старые дела!
К еще большему раздражению Кольта, снова заговорила Скалли:
– Это может быть аналогичный случай. Ты приехал сюда, потому что это могло оказаться делом рук того же убийцы. Нам пришлось заглянуть в дело Нобилиса по той же причине, по которой ты два года назад просматривал дела Монтроза, Халверсона и Ципкиса, прежде чем выйти на Нобилиса.
Кольт вскипел. Он не мог найти достойного ответа, поэтому предпочел выбежать из видеокомнаты, чтобы не отвечать недостойно.

Гостиница «Капля росы», номер 120, Эль‑Пасо, Техас. 7 апреля
В следующие два дня Кольт решил еще раз проверить Хоблоча. Он был на записи с камеры, и раз только он связывал Альварес с Андервуд, значит, и есть тот самый убийца. К несчастью, у него имелось железное алиби, особенно после того, как интервью с ним по поводу смерти Селены несколько раз показали по телевизору. Мало того, для девятичасовой поездки в Корпус‑Кристи и обратно он взял в аренду машину и воспользовался кредиткой на нескольких заправках и сервисных станциях вдоль шоссе. Когда он вернул машину, пробег составил ровно полторы тысячи миль – как раз дорога туда и обратно и еще чуть‑чуть.
Малдер и Скалли тоже не добились успехов. В семь вечера Кольт без особого желания снова встретился с ними в номере гостиницы. Придурошные были настолько любезны, что принесли кое‑какую еду из ближайшей мексиканской забегаловки.
Проглотив порцию энчилады, Скалли сказала:
– Мы еще раз опросили свидетелей, с которыми ты говорил о Нобилисе. Сью Дитрих сказала, она больше не уверена, что это он. Дон Иган заявил, что ты вырвал его слова из контекста.
Кольт закатил глаза и взял тако с цыпленком.
– Ага, поэтому мы и не вызвали его в суд присяжных. А что насчет старика, Джима Толли?
– Он отказался с нами разговаривать, утверждает, что ты принудил его дать показания.
– Что? Ничего подобного! Черт бы его побрал! Два новых убийства, и все уже берут свои слова обратно! – Кольт грохнул кулаком по столу.
Глотнув газировки, Малдер сказал:
– Люди не впервые стремятся дать показания в горячке. Особенно когда речь идет о серийном убийце с такой длинной историей, как у Потрошителя из Эль‑Пасо.
– Значит, у нас ничего нет? – спросил Кольт.
– Ну, у нас есть хорошее основание для апелляции Нобилиса, – ответил Малдер, слегка наклонив голову.
– Не смешно, Малдер.
– Я и не шутил.
– Ага, по твоей невозмутимой физиономии никогда не разберешь, – ухмыльнулся Кольт.
Его улыбка потухла, он на мгновение задумался и откусил тако. Как ни противно это признавать, придурошные оказались правы.
– Ладно, давайте сделаем еще один шаг. Хочу снова все проверить, вернуться к первому убийству в восемьдесят восьмом году.
Зазвонил телефон. Кольт поднялся со стула, подошел к столику между двумя кроватями и поднял трубку.
– Кольт.
– Это детектив Джонсон. Агент Кольт, немедленно приезжайте на кладбище «Конкордия». Нашли еще одно тело.

Кладбище «Конкордия», Эль‑Пасо, Техас. 7 апреля
– Не подпускайте сюда журналистов!
Полицейский в форме схватил фотографа, пытающегося перелезть через металлическое ограждение на Яндел‑драйв и попасть на кладбище – посмотреть на последнюю жертву Потрошителя из Эль‑Пасо. Папарацци оттащили к кладбищенским воротам, где толпились другие представители четвертой власти.
Последнюю жертву звали Джулиана Куглер. Как и остальные, она была брюнеткой. Живот разрезан, на шее полоса от удавки (но никаких следов использованного орудия, лишь отметины), крем на гениталиях и пыль во рту. Плюс то же вещество около раны. Куглер лежала на земле, покрытой скорее грязью, чем травой. Кольт первый раз был на кладбище, больше напоминающем ранчо, чем парк.
Скалли говорила в сторонке по мобильному, а Малдер и Кольт осматривали тело. Указав на рот, Малдер отметил:
– Снова трупная пыль.
– Хватит уже, прошу, – сердито буркнул Кольт.
Скалли завершила разговор, убрала маленькую телефонную антенну и сунула мобильный в карман.
– Куантико. Там исследовали присланные образцы пыли со всех мест преступлений, но ответов так и нет. Они обнаружили следы ДНК, не поддающейся идентификации.
– Так пыль от какого‑то живого существа? – спросил Малдер.
– Возможно, но они не вычислили какого. Недостаточно материала.
– Это какая‑то бессмыслица, – нахмурился Кольт.
– Если бы в этом деле был какой‑то смысл, – ответила Скалли, – мисс Куглер, вероятно, была бы жива.
– Да, – вздохнул Кольт. – Ладно, давайте положим ее в мешок и увезем от этих гадюк. Крови нет, вероятно, ее просто здесь выбросили.
Джонсон болтал с полицейскими в форме и другими детективами, а потом подошел к трем федеральным агентам.
– Есть кое‑какие хорошие новости. Возможно, маньяк допустил первую ошибку. Куча народа видела, как он бросал тело.
– Когда? – спросил Малдер.
– Около половины седьмого. Сейчас полицейские собирают показания.
Кольт кивнул.
– Ладно, отправьте тело доктору Гарднер. Агент Скалли, будете снова ассистировать?
– Конечно, – ответила Скалли.
Кольт заметил, что Малдер наблюдает за толпой журналистов и зевак, столпившейся у входа, всех сдерживала фаланга копов. На тротуаре Стивенс‑стрит, у ограждения, несколько полицейских в гражданском и в форме опрашивали публику и делали заметки.
– Может, нам повезет, – сказал Малдер. – Свидетели прежних преступлений видели все только издалека. У нас впервые будут четкие свидетельские показания. Если он прокололся с этим, вероятно, прокололся и в чем‑то еще.
– Будем надеяться, – ответил Кольт.
Когда агенты проходили мимо этой части ограждения, их заметил один из свидетелей, высокий пожилой мужчина в ковбойской шляпе.
– Это он! – закричал мужчина, ткнув пальцем в Кольта.
Юная латиноамериканка внезапно разразилась шквалом испанских слов. Кольт плохо владел этим языком, но все же помнил достаточно, чтобы понять – она утверждает то же самое: указывает на Кольта как на убийцу.
– Какого черта?
Теперь все свидетели орали и визжали, тыча пальцами в Кольта.
– Это он!
– Убийца!
– Арестуйте ублюдка!
– Ay dios, el asesino!
Джонсон оглядел троицу агентов и бросил Малдеру:
– Уведите его отсюда!
Кольт уставился на людей, смотрящих на него в страхе и с отвращением.
– Я не…
Он ощутил на удивление крепкую хватку Малдера на своей руке.
– Пошли.
Но Кольт так и стоял, ошарашенно оглядываясь.
– Да как они могли подумать, что я…
– Джек, – твердо произнес Малдер. То, что придурошный назвал его по имени, вывело Кольта из оцепенения. – Нужно уходить.
– Да, конечно.
Он позволил Малдеру увести себя подальше от зевак, которые быстро превращались в агрессивную толпу и требовали голову Джека Кольта.

Полицейский департамент Эль‑Пасо, Эль‑Пасо, Техас. 8 апреля
– Неплохой вид.
Кольт отвернулся от великолепного пейзажа – над горами Франклина поднималось солнце – и посмотрел на стоящую рядом Скалли. Они находились перед восточным окном полицейского департамента в городской ратуше. Скалли по‑прежнему была в синем медицинском халате после ночного вскрытия тела Куглер, хотя без шапочки, перчаток и очков.
Кольт разделял восхищение Скалли пейзажем, но у него имелись дела поважнее.
– Что происходит, агент Скалли?
– Боюсь, хороших новостей не много, – медленно произнесла она. – Улики те же самые, что и у предыдущих жертв, но мы не приблизились к пониманию состава этого вещества или того, откуда берутся кости, которые потом оказываются во рту. Единственный биологический образец принадлежит жертве. – Она некоторое время смотрела куда‑то в сторону, но теперь взглянула Кольту в лицо. – К тому же восемь свидетелей описали человека, бросившего тело на кладбище, описание совпадает с твоей внешностью. За исключением двух сестер, никто из восьми друг с другом не знаком, они не встречались до прошлой ночи, когда их привезли сюда.
– Это безумие! – Кольт сделал глубокий вдох, чтобы не впасть в истерику. Он всю ночь провел на ногах. – Слушай, Дана, я этого не делал.
– Я знаю, но свидетели уверены, что преступник выглядит как ты. – Скалли вздохнула. – Мне нужно знать, как ты провел вчерашний день.
– Ты прекрасно знаешь, – закатил глаза Кольт.
– Нет, Джек, – твердо произнесла Скалли. – Не знаю. Ты уже несколько дней избегаешь нас с Малдером, держишь на расстоянии. Вчера мы не видели тебя до семи вечера, пока не встретились в гостинице, а разговаривали, лишь когда я позвонила рано утром. Нас с агентом Малдером не было рядом с тобой целый день, во время которого произошло убийство, а люди видели, как ты бросил тело. И что еще хуже, ты знаком со всеми деталями убийств и опытный агент ФБР, так что у тебя имелись все возможности.
– Ладно‑ладно. – Он вспомнил события того дня. – Я сделал из гостиничного номера несколько звонков, пытаясь найти дыру в алиби Хоблоча.
– По гостиничному телефону? – с надеждой спросила Скалли.
Кольт покачал головой.
– Нет, по мобильному. Так проще отчитываться о расходах, – вздохнул он. – А прием был дерьмовый, так что я прошелся по кварталу, пока на телефоне не появились три полоски. Честно говоря, я понятия не имею, где я был, правда не знаю.
– Ничего хорошего, Джек.
– Ага, – вздохнул он. – Возьму бутылку газировки.
Он побрел по коридору к автомату. Сунув руку в левый задний карман, он с удивлением ничего там не обнаружил.
– Да что за… Бумажник пропал.
– Что случилось? – поинтересовалась Скалли.
Кольт снова мысленно вернулся к прошлому вечеру.
– Я вытаскивал его, чтобы расплатиться за мексиканскую еду, наверное, оставил его на столе, когда нас вызвали на кладбище. – Придумав банальное объяснение, он с облегчением повернулся к Скалли. – Конечно же, ты не одолжишь мне пятьдесят центов на газировку?
– Увы, в медицинском халате нет карманов, – слегка улыбнулась Скалли. В такой безумной ситуации Кольт был благодарен, что с ним разговаривает Скалли. Был бы на ее месте Малдер, начал бы пороть чушь про оборотней.
Кстати о Малдере. Он как раз показался из‑за угла и сказал:
– Скалли, Кольт, вот вы где. Полиция получила анонимную наводку, что убийца в доме на улице Лус.
– Поехали, – сказал Кольт в готовности найти предлог как‑то отвлечься от всего этого, да так чтобы не пришлось совать голову в петлю.
– Встретимся на месте, – заявила Скалли, направляясь к туалету, несомненно, чтобы переодеться.
Кольт и Малдер спустились вниз, в гараж, и обнаружили там Джонсона и его напарника, детектива Мартинеса, те натягивали бронежилеты. Мартинес молча протянул жилет Малдеру, но Джонсон уставился на Кольта.
– Ты не едешь, Джек.
– Ой, да ладно тебе, Мартин, я же веду расследование.
– Ты подозреваемый, Джек. Я не могу…
Кольт поднял руку и сказал:
– Хватит, детектив. Пока мне не отдал приказ кто‑то стоящий хрен знает насколько выше тебя в пищевой цепи, это мое дело. Так что либо арестуй меня на основании этих идиотских показаний, либо дай чертов жилет.
На короткий миг настала неловкая тишина, а потом Джонсон кивнул Мартинесу, тот медленно нагнулся к багажнику машины и вытащил еще один бронежилет.
К тому времени как Кольт его застегнул, прибыла Скалли и тоже получила бронежилет.
Они сели на заднее сиденье полицейского «Шевроле‑Кавалье», и Малдер шепнул Кольту:
– Ты понимаешь, что оборотень объясняет и то, как Хоблоч оказался в двух местах одновременно, и то, как человек, выглядящий точь‑в‑точь как ты, убил Куглер, да?
– Заткнись, Малдер, – буркнул Кольт.
Они прибыли к одноэтажному дому на улице Лус, единственному в квартале с воротами на замке. Замок покрывала ржавчина.
Команда полицейского спецназа вошла первой и проверила дом, что заняло не слишком много времени, поскольку он выглядел заброшенным.
Кольт, Малдер и Скалли вошли внутрь, как только руководитель спецназа объявил, что все чисто. Деревянные полы выглядели потертыми и были залиты каплями крови разной степени свежести. Мебели не оказалось совсем, даже межкомнатных дверей. Но очень много кровавых следов.
– Дамы и господа, – улыбнулся Кольт. – Думаю, мы нашли место преступления.
– И даже более того, – добавил Малдер.
Кольт повернулся и увидел, что агент потянулся за лежащим на подоконнике бумажником.
– Боже, он оставил бумажник? Не иначе тот, кто звонил в полицию, его спугнул.
Но Малдер рассматривал бумажник с обеспокоенным выражением лица.
– Что такое, Малдер? – вытаращился на него Кольт.
Бумажник напоминал его собственный – обычный складной бумажник из коричневой кожи с пластиковыми отделениями для карточек внутри. Малдер открыл его, и показалось очень знакомое водительское удостоверение, выданное в штате Мэриленд.
У Кольта внутри все перевернулось, внезапно ему стало не хватать воздуха.
– Он… он не может быть моим.
– Разве что есть какой‑то другой Джексон П. Кольт, проживающий в Гейтерсберге, владелец платиновой кредитки «Американ экспресс», член видеоклуба «Блокбастер»… – Малдер поднял потрясенный взгляд. – Мне жаль, агент Кольт.
– Мне тоже, – ответил Джонсон, выворачивая Кольту руки. – Джексон Кольт, вы арестованы за убийство Джулианы Куглер. Вы имеете право хранить молчание…

Окружная тюрьма, Эль‑Пасо, Техас. 9 апреля
– Мне жаль, Джек.
Сидя в тюремной камере, Кольт счел слова Малдера самыми холодными словами утешения. Он никогда прежде не бывал в камерах запертым снаружи. Внешне не было особой разницы с тем, когда дверь открыта, но психологическая разница оказалась огромной.
Кольт никогда не страдал клаустрофобией, но неудивительно, что теперь у него возникли ее приступы, когда он понял, что заперт в стенах крохотного помещения. На этаже находилось шесть камер, но все остальные пустовали.
В дальнем конце коридора сидел полицейский в форме, по монитору на столе наблюдая за камерами. Через несколько часов после ареста Кольту предъявили обвинение. Прокурор приложил письменные показания Джонсона и Мартинеса, мерзавцы заявили, что Кольт вел себя грубо, неуравновешенно и оскорбительно, а потом прокурор еще добавил, что Кольт может сбежать, учитывая связи в ФБР. А затем упомянул Бэрри, и как гибель бывшего напарника во время задержания агентами ФБР могла повлиять на состояние Кольта.
– Я звонил Скиннеру. В общем, на самом деле звонила Скалли. Но он сказал, что Бюро не будет ничего предпринимать и намеревается сотрудничать с местными властями.
Судья с готовностью отправил Кольта под арест до суда.
В конце концов, другой судья только что назначил дату слушаний по апелляции Фрэнка Нобилиса, основываясь на разумных сомнениях в связи с убийствами Доны Альварес, Элеанор Андервуд и Джулианы Куглер, во время которых Нобилис находился в тюрьме.
– Как бы то ни было, думаю, что все это говорит в пользу теории оборотней. Мне кажется, что найденное вещество – это клетки кожи оборотня. Скалли сказала, что там есть следы ДНК, но ее не могли идентифицировать, это понятно – ведь мы не знаем, какого рода профиль ДНК ищем.
Кольт почти не обращал внимания на Малдера. Все это не имело никакого смысла.
Как Хоблоч мог оказаться в двух местах одновременно? Как мог существовать кто‑то похожий на Кольта до такой степени, что в этом поклялись восемь человек, а он и не догадывался? Как вышло, что многочисленные улики указывают на разных людей, а Потрошитель из Эль‑Пасо – кто‑то другой?
– Отлично, – пробормотал он, – теперь я сам называю его Потрошителем из Эль‑Пасо.
– Что такое? – спросил Малдер.
– Ничего, – покачал головой Кольт. Его жизнь разваливается, а он бранит себя за то, что использовал дурацкое прозвище.
Секунду Малдер выглядел удивленным, а потом продолжил:
– Ну ладно, в общем, мы со Скалли собираемся…
– Поехать домой, – прервал его голос показавшегося в дверях Мартина Джонсона. Скалли шла за ним и выглядела раздраженной.
– Что? – снова удивился Малдер.
– ФБР решили отстранить от участия в расследовании, агент Малдер, – официальным тоном объявил Джонсон. – Преступления совершались в пределах штата, так что вы присутствуете здесь по нашему приглашению. Его отозвали.
– Детектив, но дело еще не раскрыто, – начал Малдер, но Джонсон поднял руку.
– Не желаю этого слышать, агент Малдер. Сожалею, что прилетел в Вашинтон, и сожалею обо всем случившемся. Я хочу, чтобы вы с агентом Скалли покинули пределы моей юрисдикции к завтрашнему утру. – Он повернулся к Кольту. В глазах Джонсона читалась усталость и печаль, Кольт это заметил, хотя едва ли сочувствовал детективу, из‑за которого здесь очутился. – Что касается тебя, Джек, ты останешься здесь, в камере. Весь этаж в твоем распоряжении. Я не собираюсь помещать федерального агента в особо охраняемую тюрьму, там за твою жизнь не дадут и ломаного песо. Так что до суда останешься здесь.
Малдер уставился на Джексона.
– Ты совершаешь ошибку. Убийца по‑прежнему на свободе, он может выглядеть кем угодно и снова начнет убивать.
Кольт закатил глаза и лег на шаткую койку с тощим матрасом, ожидая, что старина Малдер, любитель привидений, и дальше будет настаивать на своей бредятине. На бредятине? Он смотрел, как Малдер и Скалли неохотно покинули этаж, каждый перед этим бросил на него ободряющий взгляд. Кольт размышлял, настолько ли безумна мысль Малдера. В конце концов, кто‑то ведь был на записи с камеры в больнице и кто‑то бросил тело Куглер на кладбище.
Джонсон тоже посмотрел на него с сочувствием, но, хотя Кольт с благодарностью воспринял это со стороны Малдера и Скалли, он не собирался относиться так же к человеку, надевшему на него наручники.
– Иди к черту, Мартин.
– Мне жаль, что так произошло, Джек, но ты ведь сам говорил – улики не лгут.
После чего Кольт остался наедине со своими мыслями. Нет, не совсем наедине. Еще охранник за конторкой. Примерно через тридцать секунд после ухода Джонсона охранник встал и направился к камере.
– Мне правда жаль, агент Кольт. Если вам от этого полегчает, скажу, что у них нет никаких улик, связывающих вас с другими убийствами. Только с мисс Куглер. Такая милая девушка, мне даже не хотелось ее убивать, в отличие от остальных, но нужно было вас подставить.
Кольт посмотрел на охранника, на его нагрудной табличке значилось имя: Найвен.
– Что вы…
– Видите ли, вы подобрались слишком близко. Ну, вообще‑то не вы, а Малдер и Скалли. Эти двое чертовски хороши. Малдер иногда так точно угадывает, а Скалли – просто блестящий ум. Без этих двоих на меня вряд ли бы вышли. Черт, да ведь только Малдер опознал трупную пыль. Я решил, что кто‑нибудь начнет копать, но этого, к счастью, не случилось. Но я все равно не могу позволить федералам подобраться слишком близко, так что пришлось подыскать подходящую брюнетку, убить ее обычным способом и свалить убийство на вас.
Кольт уставился на Найвена.
– Быть не может.
– А вот и может. Было так забавно наблюдать за детективом Джонсоном, а потом вы забегали, как белка в колесе. Но теперь выставляют тяжелую артиллерию. С этим я не справлюсь, так что я закончил. Я покидаю Эль‑Пасо, возможно, даже убивать больше не буду. Честно говоря, меня это все равно уже не возбуждает. Просто поеду куда‑нибудь и найду другое хобби, чтобы занять свободное время.
Теперь до Кольта дошло, что происходит.
– Ладно, Найвен, очень смешно, но я не в настроении для шуток.
– Это не шутка, агент Кольт, – вздохнул тот. – Ладно, я докажу.
К ужасу Кольта, тело Найвена начало меняться и пошло волнами. Когда глаза Найвена сместились, нос съежился, рот расширился, а цвет кожи изменился, у Кольта засосало под ложечкой, к горлу подступил комок.
– Не может быть, – прошептал он.
Бредни Малдера были именно об этом: безумные мысли блестящего ума, изуродованного травмой, в точности как у каждого третьего серийного убийцы. Сестра Малдера пропала, когда тот был ребенком, и он состряпал какие‑то фантазии про пришельцев, потому что в это ему оказалось проще поверить, чем в то, что сестра сбежала из дома.
Но вся эта чушь про оборотней все равно оставалась чушью. Всякие пришельцы, вурдалаки и прочие существа из ночных кошмаров не существуют. Кольт был в этом уверен. Но теперь перед ним стоял другой человек в форме полицейского Найвена.
– Простите, если не стану этого повторять еще раз, – произнес новый человек голосом Найвена. – Это больно. Поэтому обычно я меняю облик только раз в году или около того. Но мне хотелось, чтобы вы узнали правду. Думаю, вы это заслужили, раз уж я разрушил вашу жизнь.
Кольт по‑прежнему смотрел на него, не веря собственным глазам.
– Это невозможно.
Найвен пожал новыми плечами.
– Как хотите, можете не верить. Мне‑то без разницы. Как я сказал, я уезжаю из Эль‑Пасо. Удачи в суде.
Потом Найвен – или кто он там на самом деле – просто развернулся и ушел.
Теперь Кольт остался на этаже один.
Малдер прав.
Потрошитель из Эль‑Пасо по‑прежнему на свободе.
И он никогда его не поймает.
Джек Кольт закричал.

Отчет специального агента Даны Скалли по делу Потрошителя из Эль‑Пасо. 11 апреля
Специальный агент Кольт утром был найден мертвым в камере. Очевидное самоубийство. Даррен Найвен из полицейского департамента Эль‑Пасо, приставленный охранять камеру спецагента Кольта, пропал.
После самоубийства спецагента Кольта дело по убийству Джулианы Куглер закрыли, но дела Доны Альварес и Элеанор Андервуд по‑прежнему открыты, поскольку во время этих убийств агент Кольт находился в Вашингтоне. Детектив Мартин Джонсон из полицейского департамента заявил, что намеревается найти сообщника спецагента Кольта, который может до сих пор орудовать в Эль‑Пасо. На пресс‑конференции детектив Джонсон уверенно утверждал, что Фрэнк Нобилис виновен во всех предыдущих убийствах Потрошителя из Эль‑Пасо, а агент Кольт и его теоретический сообщник скопировали его почерк.
Гипотеза спецагента Малдера о том, что преступник может оказаться оборотнем, не поддерживается никакими уликами, хотя должно быть какое‑то объяснение раздвоению Орвилла Хоблоча, запечатленного камерой видеонаблюдения частной больницы «Блисс».
Я также полагаю, что спецагент Кольт невиновен в преступлении, за которое его арестовали. Я не верю, что спецагент Кольт совершил это преступление. Однако его самоубийство, показания против него и отсутствие улик, указывающих на другого преступника, закрывают для расследования все прочие пути.
К сожалению, этот случай станет очередным нераскрытым делом ФБР.

Паранормальный квест
Рэй Гартон

Реддинг, Калифорния. 2 декабря 1997 года, 9:37
– Куда ни придешь, везде выглядят одинаково, – прошептал Фокс Малдер, когда их с Даной Скалли провели в комнату‑холодильник.
– Ты о чем? – спросила Скалли.
– О моргах.
Их сопровождал доктор Оливер Купер, главный судебно‑медицинский эксперт округа Шаста – высокий мужчина за пятьдесят с грушеподобным телом, щеткой седеющих черных волос вокруг лысины и щетиной на щеках.
– Мне кажется, его обитатели не возражают, что все они одинаковые, – сказал доктор Коппер через плечо, когда довел их до угла. – Вообще‑то они никогда не задавались этим вопросом.
Малдер одарил Скалли фирменной ухмылкой «ну надо же, один живой» и спросил:
– А как насчет персонала?
Доктор Коппер остановился, повернулся к ним, наклонил голову и посмотрел поверх очков.
– Мы считаем, что это ужасно. Могу высказаться прямо, потому что в конце следующей недели ухожу на пенсию.
– Вы выглядите слишком молодым для пенсионера, доктор Коппер, – заметила Скалли.
Он слегка улыбнулся.
– Как мило с вашей стороны, но правда в том, что, если вы обнаружите на моем теле хоть хоть один юный лоскуток, я тут же пересажу его на лицо. К делу. Вы ведь пришли взглянуть на Милсап, так?
Он повернулся к двум рядам квадратных дверок в стене и открыл одну в центре нижнего ряда.
– По всему Интернету бы разнесли, если бы нам не велели умолкнуть.
– Кто велел? – поинтересовался Малдер.
– Ваши люди, ФБР. Велели запереть тело покрепче, пока они кого‑нибудь не пришлют. И вот вы здесь.
– Их вызвали вы, правильно?
– Да. Хотел узнать, видели ли они что‑нибудь подобное.
Она наклонился и выдвинул ящик.
На столе лежала Брэнди Милсап, двадцати двух лет. Ее голову обрамляли длинные светлые волосы, а между грудями зияла дыра. Скалли она показалась выходным отверстием от крупнокалиберного оружия. Ниже раны виднелись швы после вскрытия.
– А вы что‑нибудь подобное раньше видели, доктор Коппер? – спросил Малдер.
– Только не такую рану. Ладно бы на спине, но не в этом месте.
Малдер присел рядом с телом, чтобы рассмотреть его получше.
– Говорите, это произошло… внутри грудной клетки?
– Вскрытие записано на видео, можете все увидеть собственными глазами. Для меня очевидно, как бы безумно это ни звучало, что у нее разорвалось сердце. Но только не в том смысле… который можно было бы посчитать естественной причиной смерти.
– Вы утверждаете, что ее сердце взорвалось с такой силой, что проделало дырку в груди? – уточнила Скалли.
– Боюсь, что так.
– Кажется весьма маловероятным, – сказала Скалли. – У вас есть какие‑нибудь предположения, как это могло случиться?
– Ни единого, – ответил доктор Коппер. – Я надеялся, что они будут у вас. Вы когда‑нибудь видели подобное?
– Я не видел, – откликнулся Малдер, вставая. – Но агент Скалли – доктор медицины.
Она покачала головой.
– И я не видела. Я до сих пор не понимаю, что сейчас вижу.
– А свидетели есть? – спросил Малдер.
Доктор кивнул.
– Да, целая комната народа. Брэнди Милсап – старшая из четырех детей, есть еще две сестры и брат. Она жила со своей большой семьей в пригородном районе Белла Виста. Большой старый дом.
– Семья присутствовала при случившемся? – осведомилась Скалли.
– Некоторые члены семьи, а также несколько человек из телепрограммы о призраках и домах с привидениями.
При этих словах доктора Малдер кивнул.
– Они исследовали дом, потому что Милсапы рассказывали о… В общем, о странностях, которые там происходят. – Доктор Коппер закатил глаза.
– Похоже, вы настроены скептически.
– Был. Пока не произошло это. Семья Милсапов… В общем, они живут здесь уже несколько поколений, и люди их… опасаются.
– Понимаю ваши сомнения, доктор Коппер, но можете говорить открыто. Я так понимаю, у семьи дурная репутация?
– Да. И заслуженно. Их не интересует законный и честный бизнес. Они мошенники. До мозга костей. Все соседи прекрасно знают, что от них следует держаться подальше, но многие не в курсе их репутации. Когда они начали утверждать, что в доме завелось привидение, многие посчитали, что не стоит этому верить. И я в том числе. Подумал, что они решили состряпать книгу или фильм. – Он посмотрел на тело Брэнди Милсап. – Но теперь я не так уверен. Это так… странно. Еще мягко сказано. У меня нет этому объяснения.
Малдер повернулся к напарнице.
– Доктор Скалли? Есть предположения?
– По поводу взрывающихся сердец? Даже близко нет. – Она повернулась к Копперу. – Я хотела бы посмотреть видеозапись вскрытия.
Доктор кивнул.
– Идемте со мной.

Белла Виста, Калифорния. 12:24
Малдер вел машину по улице Драй‑Крик в Белла Висте, включив кондиционер на полную мощность. Стоял жаркий и душный августовский день. Покинув морг, они со Скалли обсуждали видеозапись вскрытия.
– Я надеялась, что на видео есть какая‑нибудь зацепка, – сказала Скалли, – которую доктор Коппер пропустил или неправильно понял. Но он сделал все правильно. Все в точности так, как он описывал.
– И ты знаешь, что может привести к подобному?
– Не считая пули? Нет. А что ты знаешь про эту телепередачу?
– «Паранормальный квест». Шоу делают несколько компаний. В нем снимают команду исследователей паранормальных явлений, пока они занимаются предполагаемыми привидениями, вселившимися душами и прочим. Осенью начался третий сезон. Пользуется популярностью.
– Серьезные исследователи или исследователи с телевидения?
– Неужели ты считаешь, Скалли, что телевизионная программа может оказаться не вполне подлинной? – ухмыльнулся Малдер.
– Дай угадаю. Ты был поклонником этой передачи еще задолго до нашего дела.
– Нет, не поклонником. Иначе бы называл ее «ПК» – так зовут передачу фанаты. Я ее смотрел, как и другие программы и документальные фильмы подобного рода. Это все шоу‑бизнес. Просто группа молодежи, которая ездит по стране со своим оборудованием и исследует паранормальную активность. Они завлекают на передачу обычных людей, местных жителей, и пугают их до смерти.
– Оборудование?
– Нужно иметь оборудование, Скалли. Приборы для измерения электромагнитного поля, датчики движения.
– Не знала, что с помощью измерителя электромагнитного поля можно обнаружить нечто сверхъестественное. А ты?
Малдер покачал головой.
– Ничего сверхъестественного и нет. Просто фокусы. Большинство вообще не знает, что это за прибор, но на них он производит впечатление, ведь они понятия не имеют, что на показания влияет множество факторов и источник флуктуаций невозможно определить. Но это телешоу отличается тем, что нам показывают вроде бы настоящие паранормальные явления, по их словам, а потом берут интервью у местных жителей. Эти люди не актеры, а выглядят действительно напуганными и расстроенными. И этот страх снимают на камеру, разумеется, ради удовольствия публики.
– Думаешь, они шарлатаны?
– Не уверен, что могу зайти так далеко и назвать их шарлатанами. Но все‑таки они ведь делают телепередачу. Думаю, большинство зрителей прекрасно понимают, что увиденные по телевизору призраки не имеют отношения к реальности. Телевидение не занимается реальностью. Поэтому мне и кажется, что вряд ли подобные программы когда‑нибудь станут популярными. Но эта стала. И она весьма занимательная. Но все равно – это только шоу‑бизнес.
– Думаешь, возможно, что в этот раз они… В общем, наткнулись на нечто подлинное?
– Мне кажется, что никто в команде «Паранормального квеста» и близко не был рядом с настоящим паранормальным явлением, не уверен даже, что они его опознают, когда наткнутся. Вот почему мне интересна их реакция на странную смерть Брэнди Милсап. И что они записали на видео.
– Существует запись происшествия? – Скалли услышала об этом впервые.
– Если они снимали эпизод о доме Милсапов, то он нашпигован камерами и микрофонами. Вряд ли они могли пропустить такое событие.
– Не понимаю. В деле ничего не сказано про видеозапись.
– Не сказано. И до сих пор владелец программы и исполнительный продюсер Броуди Уолш отрицал, что запись существует.
– Почему ты ему не веришь?
– По той же причине. Они делают телешоу.

Дом Милсапов. 12:32
Дом Милсапов возвышался в конце узкой проселочной дороги длиной в полмили, отходящей от Драй‑Крик. Она проходила по густой роще, по бокам стелились заросли ежевики. На покрытой щебнем овальной площадке перед домом стояли несколько машин, в том числе большой белый фургон.
Дом оказался именно таким, как описал доктор Коппер, – большим и старым.
Малдер вышел из машины и обернулся на поднявшиеся за ней клубы пыли, потом, щурясь от света, посмотрел на дом. Когда‑то, вероятно, за домом следили, как и за участком земли. Но те дни давно миновали.
Сквозь густые заросли окружающих его деревьев, кустов и лиан проглядывали только отдельные фрагменты дома. Спереди стояла огромная береза с низко свисающими ветвями. Еще имелась слива, гранат, пара громадных дубов и торчащий из‑за дома могучий кедр. Деревья смыкались, словно охраняя дом, поглощенный ветвями и тенью.
Часть двора скрывалась за стеной ежевики, а фасад дома закрывала завеса плюща. Насколько мог судить Малдер, дом построили во французском колониальном стиле, и он находился не в лучшем состоянии. Бледные занавески в окне второго этажа, наполовину закрытого ветками, слегка раздвинулись, а потом снова вернулись на место.
Двор окружала низкая каменная стена, увитая плющом. Ворота отсутствовали, у входа начиналась узкая тропка, ведущая мимо двух прямоугольников неухоженной травы с сорняками. Она заканчивалась ступеньками, исчезающими в темной пещере крыльца.
Малдер посмотрел на Скалли, стоящую с другой стороны машины.
– Готовый дом для привидений, правда?
– Для чего‑то точно готовый, – ответила она и закрыла дверцу.
Малдер последовал ее примеру. Они пошли по тропинке. Ступени заскрипели под их ногами, агенты пересекли широкое захламленное крыльцо и приблизились к двери. Малдер постучал, они вытащили из карманов значки в готовности их продемонстрировать.
Голоса внутри резко стихли, раздались тяжелые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял крупный мужчина – высокий, широкоплечий, с мощной грудной клеткой. Над его высоким лбом торчали вихры седых волос, падая на узкое лицо, покрытое похожими на порезы морщинами. Над глубоко посаженными глазами нависали кустистые седые брови. Он был в белой футболке с потеками кетчупа и синем рабочем комбинезоне.
– Чем могу помочь? – подозрительно спросил он. Голос напоминал грохочущие камни.
Малдер узнал его по фотографиям: Барни Милсап, патриарх клана.
Агенты подняли значки, и Малдер представился:
– ФБР. Я агент Фокс Малдер, это агент Дана Скалли. Простите, что беспокоим в такое время. Я знаю, вы переживаете тяжелую потерю. Но мы хотим задать вам несколько вопросов о смерти Брэнди Милсап. Как я понимаю, это ваша внучка, мистер Милсап?
На мгновение Малдер решил, что старик захлопнет дверь у них перед носом. Потом морщинистое лицо медленно расслабилось и приобрело выражение презрительного смирения. Милсап сделал пару тяжелых шагов назад и пригласил войти.
Как и подозревал Малдер, повсюду были камеры и осветительные приборы. Скорее студия, чем частный дом. Внутри оказалось полно народа, но Малдер без труда отличил Милсапов от телевизионщиков. Все Милсапы посмотрели на них со Скалли подозрительно или враждебно.
Агенты представились, и Малдер мысленно отметил имена и лица. Но сосредоточил внимание на одном лице и пробрался к Броуди Уолшу. Тот был похож на заносчивого маменькиного сынка, но в тридцать три года это был только имидж и показуха. Ведь он же прозорливый продюсер, бизнесмен, на чьем счету два телешоу – дешево обходящихся, но весьма успешных. Коротко стриженные светлые волосы, красивый загар.
– Есть какое‑нибудь тихое место, где мы можем поговорить? – спросил Малдер.
Они направились в прачечную.
– Ничего себе, да? – мрачно сказал Уолш, нахмурившись.
– Да уж. И что вы сумели снять?
– О, я уже сказал полиции, что у нас нет…
– Я знаю, но видите ли… Я не из полиции.
– Оборудование убрали, и, когда это произошло, все было выключено.
– Значит, вы не вполне честны с вашей публикой.
– Публикой?
Малдер улыбнулся.
– В заставке каждой программы говорится: «Когда “Паранормальный квест” исследует дом, наша команда следит за каждой комнатой, за каждым уголком, без перерыва в течение всего расследования». Выходит, это неправда?
– Вы смотрите передачу? – спросил Уолш с улыбкой, которая тут же угасла. – Нет, погодите, я не говорю, что это неправда, все так и есть, просто мы уважаем личную жизнь членов семьи, вы меня понимаете?
– Либо это правда, либо нет.
Глаза Уолша слегка округлились.
– У меня что, неприятности?
– Как посмотреть. Если записи не существует, то ваши поклонники будут разочарованы – ведь оказывается, вы не вполне с ними честны в своей заставке. Возможно, они это переживут. Но если вы скрываете улики, которые собираетесь показать в своей программе, то вам придется провести некоторое время далеко отсюда, Броуди.
Уолш прислонился к сушилке.
– С другой стороны, если, скажем, после вчерашнего разговора с полицией и до нашего прибытия вы обнаружили, что какие‑то камеры все же работали и смогли записать…
– Все именно так и случилось, – ответил Уолш с улыбкой и расслабившись. – Да, как раз сегодня мы нашли записи. Именно так и случилось.
Малдер улыбнулся в ответ.

* * *

– Это переделанный полицейский фургон, – объяснил Уолш, открывая заднюю дверь припаркованного перед домом белого фургона. Он влез внутрь и продолжил: – Знаете, тот, что используют для слежки. Кое‑какое оборудование и все в таком духе.
Скалли поджала губы, а Малдер повернулся к ней, подняв брови и насмешливо закатив глаза, словно оборудование для слежки было особенно смешной деталью. Скалли отвернулась, чтобы не рассмеяться.
Из‑за оборудования в фургоне было не повернуться. Уолш протиснулся на сиденье перед экраном, а Малдер и Скалли скорчились за его спиной.
– Сейчас вы увидите, что случилось вчера вечером, – объявил Уолш, включая оборудование. – Мы закончили съемку и стали собираться обратно в мотель.
– Никто из команды не остается в доме на ночь? – поинтересовался Малдер.
– Всегда кто‑то остается. Иногда по очереди, но обычно это Энни. Одна из моих помощниц, Энни Джервик. Она не любительница мотелей и знакома с оборудованием.
– Она жила в доме Милсапов?
– Да. Нам нужен человек, присматривать за оборудованием, чтобы все работало. Камеры включаются при любом движении, а микрофоны реагируют на звук. Уроните монетку на ковер, и они запишут.
На экране показалось застывшее серое изображение.
– Мы все прощались с хозяевами в столовой, и тут я услышал… Поначалу я не понял, что это – не то смех, не то возглас удивления. На другом конце комнаты стояла Брэнди и прижимала руки к груди. В столовой установили три камеры, но с этой лучший угол обзора.
Он нажал на кнопку, и фигуры в столовой, снятой откуда‑то сверху, пришли в движение и начали говорить, стоя у накрытого закусками стола. Некоторые держали бумажные тарелки с остатками еды. В длинной комнате находилось около десятка человек, но Скалли остановила взгляд на стоящей у дальнего края стола Брэнди Милсап.
Худенькая высокая девушка с рассыпавшимися по плечам золотыми кудрями была в облегающей майке с низким вырезом и джинсовых шортиках, словно собралась на прослушивание в Голливуд. В руках она держала бумажную тарелку и пластиковую вилку с наколотым кусочком арбуза и разговаривала с молодым человеком. Скалли решила, что это кто‑то из телевизионщиков. Он был высоким и привлекательным, с черными волосами и голубыми глазами, но выглядел так, будто этого не сознает. Серый свитер и черные джинсы были ему велики и доставляли неудобства, он не только выглядел смущенным, но явно ощущал дискомфорт всем телом.
– Кто это с ней? – поинтересовалась Скалли.
– Один из наших операторов, Тони Барбьери. Думаю, она в него втюрилась.
Брэнди стояла очень близко, лицом к Тони, она наклонилась еще ближе, что‑то сказать, схватив его за ворот. Тони засмеялся.
– Нам нужен и звук, – сказала Скалли.
– Со всех микрофонов, – добавил Малдер, не отрывая глаз от экрана. – И записи со всех камер.
– Да, конечно, это мы можем устроить, – ответил Уолш. – Но пока… – Он прибавил громкость.
Стал слышен разговор, иногда прерываемый смехом.
Брэнди прикоснулась кончиками пальцев к подбородку Тони и что‑то сказала, оба засмеялись. Она резко замолчала, улыбка сменилась смущенным и огорченным выражением. Девушка произнесла что‑то неразборчивое, положила левую ладонь на кожу в вырезе майки, длинные пальцы сжались в кулак. Она закричала, бумажная тарелка выпала из другой ее руки, Брэнди пошатнулась и прижалась спиной к стулу у края стола.
Микрофон уловил громкий хлопок, и грудь под ее рукой вздулась, забрызгав стол красным, девушка упала на пол и исчезла из поля зрения камеры.
Все произошло настолько быстро и внезапно, что Скалли так и не поняла, что именно видела.
Говоривший с Брэнди молодой человек нагнулся, но тут же снова выпрямился и закричал:
– О боже!
Все бросились к этому концу стола, некоторые завопили.
Уолш остановил воспроизведение и оглянулся через плечо на Скалли.
– Я смотрел несколько раз, но до сих пор не понимаю, что произошло. Я был там и не понимаю, что произошло.
– Какие‑нибудь догадки? – спросил Малдер.
Уолш медленно покачал головой, пожал плечами и снова покачал головой.
– Не знаю. Обычно я красноречив, но не нахожу слов.
– Наверняка у вас есть какие‑то мысли или наблюдения, – настаивала Скалли.
– Давайте выберемся из фургона, пока не сварились.
Они прошли несколько шагов и скрылись от жары в тени дуба на краю лужайки.
– И давно вы здесь? – спросила Скалли.
– Два дня.
– И как это было? – спросил Малдер. – Я о доме. Думаете, происшествие как‑то связано с теми причинами, по которым вы сюда приехали?
– Вы о привидениях? Не знаю, связано ли, но в последние пару дней мы наблюдали много чего интересного. Больше, чем обычно. Двигающиеся предметы, даже тяжелая мебель. Открывающиеся и закрывающиеся двери. Никаких призраков, но после всего этого я бы не удивился, если бы они появились.
– Как вы собираетесь поступить с видеозаписью? – с усмешкой спросил Малдер.
– Не знаю, – пожал плечами Уолш. – Мне просто не хотелось, чтобы кто‑нибудь о ней узнал, прежде чем мы поймем, с чем имеем дело.
– Нам нужно просмотреть и прослушать все записи, – сказал Малдер. – Я заберу их в местное отделение ФБР и там просмотрю. Можете собрать для нас все записи?
– Конечно, пришлю, если вы скажете, что именно хотите увидеть.
– Все записи с тех пор, как вы сюда приехали, – улыбнулся Малдер.
Улыбка Уолша растаяла, а глаза округлились.
– Вообще‑то я здесь телепередачу снимаю, вы в курсе?
– Во время которой кто‑то погиб, – напомнила Скалли.
– Но ведь не убит.
– Мы этого не знаем, – сказал Малдер.
– Не понимаю, – ответил Уолш. – При чем здесь ФБР? Разве местная полиция не может справиться?
– Хотите, чтобы мы скинули это дело на департамент шерифа? – спросил Малдер. – Тогда придется им сказать, что вы придержали улики, хотя не думаю, что они…
– Ладно‑ладно, – примирительно поднял руки Уолш. – Я соберу для вас все записи. Хотя их довольно много. Это займет некоторое время.
– Мы подождем внутри, – сказал Малдер.
Уолш направился обратно к фургону.
По пути к дому Малдер и Скалли тихо обменялись несколькими фразами:
– Отлично сработано, Малдер.
– Что думаешь про запись?
Скалли покачала головой.
– Я в полной растерянности. Никогда не видела ничего подобного. В моей медицинской практике не было ничего похожего, что могло бы как‑то это объяснить.
– Ты спрашивала про парня, который стоял с ней рядом. Заметила что‑нибудь особенное?
– Только то, что она с ним в открытую флиртовала.
– Я тоже заметил. Давай пойдем в дом и зададим кое‑какие вопросы. Хочешь сама заняться предметом страсти покойной или лучше мне?
– Похоже, он чувствовал себя с ней неловко. У меня такое ощущение, такого рода состояние вообще ему присуще. Возможно, он гораздо свободнее чувствует себя с мужчинами, чем с женщинами.
– Правильная мысль, – кивнул Малдер. Когда они вошли во двор, он добавил: – Интересно, а Уолш знает, что они мошенники?
– Ты же сам говорил, что телевидение не занимается реальностью. Сомневаюсь, что мистеру Уолшу есть до этого дело.

* * *

Сначала Скалли поговорила с Денизой Милсап, матерью Брэнди, – сухопарой, даже болезненно худой женщиной с прямыми русыми волосами, мягко спадающими по плечам. Чтобы побеседовать со Скалли, она спустилась из своей спальни. На бледной коже выделялись темные круги под мрачными карими глазами.
– Сочувствую вашей потере, миссис Милсап, – сказала Скалли, когда они сели на диван. – Знаю, вам трудно отвечать на вопросы, но важно выяснить, что привело к смерти вашей дочери. У нее были проблемы с сердцем? Какие‑нибудь заболевания?
– Она была здоровой, как бык. – Дениза медленно качнула головой и уставилась куда‑то в центр комнаты. – Никаких проблем с сердцем, ничего такого. Это просто… случилось.
– Вы ведь там не присутствовали, верно?
– Да. Я уже поднялась наверх.
– У вас есть какие‑нибудь соображения, что могло послужить причиной? Какие‑нибудь подозрения?
Дениза бросила на Скалли взгляд из‑под тяжелых век, а потом посмотрела в холл, будто хотела убедиться, что они одни.
– Ну… я…
Она опустила голову и, нахмурившись, уставилась в свои колени.
– Да?
– В доме происходит нечто ужасное, – произнесла она почти шепотом.
– Вы говорите о том, из‑за чего здесь телевидение?
– Нет… Я о том… – еще один быстрый взгляд вокруг, – что происходит, с тех пор как они здесь.
– И какого рода ужасные события?
Размышляя над ответом, Дениза пожевала нижнюю губу.
– Привидения.
– А до их прибытия ничего такого не было?
Какой‑то шорох привлек их внимание к холлу. В гостиную вошел высокий и грузный мужчина и сказал:
– Разве ты не должна оставаться в постели, дорогая?
Скалли услышала тихий вздох Денизы, хотя та и пыталась сдержаться, чтобы не услышал муж.
– Рэнди, – сказала она, вставая.
– Я думал, ты приняла таблетки, – произнес тот, обнимая жену за плечи.
Скалли тоже встала.
– Я агент Дана…
– Да, я знаю. Сейчас моя жена не может разговаривать. Ей нужно прилечь.
Скалли отметила сходство Рэнди с отцом, хотя Барни Милсап был старше сына раза в два.
– Мне нужно поговорить с каждым… – начала Скалли.
– Но сейчас мы не можем разговаривать.
Он повел Денизу к лестнице.
Из‑за угла появился Барни Милсап и что‑то тихо им сказал, после чего Рэнди с Денизой поднялись наверх. Барни сурово посмотрел на оставшуюся в гостиной Скалли.
– Мистер Милсап, – сказала она. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.

* * *

Пока Скалли опрашивала членов семьи, Малдер нашел Тони Барбьери, тот мыл на кухне посуду вместе с какой‑то женщиной.
Она была низенькой, с собранными в хвост каштановыми волосами, в мешковатой голубой блузке и оливково‑зеленой крестьянской юбке.
– Тони Барбьери?
Тони развернулся и вытаращился на Малдера. Тот не мог понять, боится ли Тони, встревожен или просто чувствует себя неловко, как сказала Скалли.
Он показал значок и представился:
– Агент Малдер, ФБР. Можно вас на пару слов?
– Конечно.
Тони сполоснул руки и подошел к Малдеру, вытирая их кухонным полотенцем.
– Где мы можем поговорить?
– Хм… На заднем крыльце.
Он бросил полотенце на стол и повел Малдера к черному входу.
Они вышли на закрытое крыльцо, такое же захламленное, как и главное. Повернувшись, чтобы прикрыть хлопнувшую деверь, Малдер увидел, что женщина, которая мыла посуду вместе с Тони, последовала за ними.
– Как вас зовут? – спросил он с улыбкой.
Она быстро моргнула, открыла рот и на мгновение замерла. У нее было круглое бледное лицо, встревоженные зеленые глаза за стеклами очков в черной оправе, и она не улыбалась.
– Энни, – ответила она.
– Помощник продюсера.
Ее глаза округлились, а голова слегка откинулась назад.
– Да, а что?
– Мы разговаривали с Броуди Уолшем, он вас упоминал.
– Что?
– Нам нужно задать вам несколько вопросов. Но пока, если не возражаете, я хотел бы поговорить с Тони наедине.
– О, конечно. Хорошо. – Она повернулась, вошла внутрь и мягко закрыла за собой дверь с москитной сеткой. Но основная дверь осталась открытой.
Малдер повернулся к Тони.
– Вы друзья?
Тони кивнул.
– Живем в одном доме. Вообще‑то именно она устроила меня на работу.
– Вы стояли рядом с Брэнди Милсап, когда она умерла.
Тони нахмурился, тяжело сглотнул и кивнул.
– Да. Мы разговаривали.
– О чем?
– О всяких пустяках. О музыке, любимых телешоу, всякое такое.
– Когда вы поняли, что с ней что‑то не так?
Его щеки слегка дернулись, он провел рукой по густым черным волосам.
– Сначала вообще не понял. Это меня и беспокоит. Она рассказывала о новой песне, которую только что слышала по радио, и… В общем, она не напела ее, но повторила какой‑то звук из песни, и вдруг… звук изменился. Словно она задыхается. Я решил, что она передразнивает певца. Но потом она изменилась в лице и схватилась за грудь. Тут я и понял – что‑то не так, она страдает от боли.
– Она что‑то сказала?
– Да. Схватившись за грудь, она сказала, очень тихо, будто выдохнула: «Как горячо». А потом закричала.
– Что‑нибудь еще?
Он покачал головой и помрачнел. Глаза заблестели, словно наполнились слезами.
– Потом это случилось. И это… Я был… Я просто не мог…
– Вы впервые разговаривали с Брэнди?
Он сделал глубокий вдох и шмыгнул носом.
– Нет, разговаривали пару раз, с тех пор как мы приехали.
– У вас завязались отношения?
– Отношения?
Малдер передернул плечами.
– У вас был взаимный интерес? Романтический?
Тони покраснел и отвернулся, поглядев через москитную сетку двери на задний двор.
– Романтический? Мы же познакомились всего пару дней назад.
– Чтобы влюбиться, хватает и пары секунд. А она была очень привлекательной.
– Нет. Мы просто разговаривали. Она вела себя дружелюбно, мы болтали. Вот и все.
– Мы с напарницей смотрели видеозапись инцидента и оба отметили, что Брэнди явно вами увлечена.
Тони медленно повернулся к Малдеру и посмотрел на него сначала смущенно, а потом с недоверием.
– С чего вы взяли?
– Вы стояли там, совсем близко к ней. Разве вы не заметили, что она флиртует?
– Флиртует? Правда?
– Сколько вам лет, Тони?
– В октябре будет двадцать шесть.
– Вы встречаетесь с девушками? У вас есть подруга?
Он опустил глаза на ржавую керосинку у стены.
– Нет. Не встречаюсь, и у меня нет… хм‑м… Нет. Я просто… Наверное, я в этом не мастак.
Скалли оказалась права насчет Тони. Неловкость – его обычное состояние.
– Что ж, не думаю, что Брэнди это знала, потому что она не сводила с вас глаз и не переставала прикасаться, – сказал Малдер.
Лицо Тони приобрело печальное выражение, он снова уставился на керосинку.
– У вас есть какие‑нибудь предположения, что с ней могло случиться, Тони? Вы стояли ближе всех. Есть в этом хоть крупица смысла?
Он с силой помотал головой.
– Нет. Это самое ужасное, что я видел в жизни. Никогда не смогу этого забыть. Как бы ни пытался.
Малдер услышал за спиной какой‑то звук, оглянулся и увидел стоящую за москитной сеткой фигуру. Свет падал с кухни, и виден был лишь силуэт. Малдер открыл дверь, как раз когда человек поспешил прочь. Но он мельком заметил юбку Энни, когда девушка скрылась за углом в дальнем конце коридора.

* * *

Барни Милсапу исполнилось восемьдесят шесть, но он обладал острым зрением и во время разговора со Скалли в гостиной с нескрываемой подозрительностью разглядывал ее. Он сидел на краю похожего на трон кресла, откинувшись назад и положив руки на подлокотники. Слегка прищурившись, он не сводил со Скалли взгляда голубых, как лед, глаз. Она устроилась в уголке дивана.
– Слушайте, если вы федералы, – сказал он, – то, наверное, и так достаточно обо мне знаете, вряд ли вас удивит, что я не люблю копов. Говорю четко и ясно, чтоб вы знали. Если буду выглядеть недружелюбным, то ничего личного.
Наверное, семейные традиции, решила Скалли.
– Я здесь не из‑за вас, мистер Милсап. Просто расследую смерть вашей внучки.
– Разрыв сердца.
– Да. У вас есть какие‑то соображения, что могло к этому привести?
Он медленно покачал головой.
– Думаете, это как‑то связано с причиной, по которой здесь телевидение?
Он откинулся на спинку кресла и пожевал верхнюю губу, заерзал, собрался уже что‑то сказать, но закрыл рот и снова заерзал. Наконец он наклонился вперед и сказал:
– Не знаю.
Что‑то было у Милсапа на уме, и он чуть это не произнес. Скалли на мгновение опустила взгляд, решая, как поступить. Когда она снова посмотрела на собеседника, старик не пошевелился.
– Слушайте, мистер Милсап, если вы не любите копов, то, наверное, вы бы предпочли, чтобы и мы здесь не околачивались.
– Это точно, – медленно кивнул тот.
– А если нам покажется, что вы утаиваете какую‑то информацию, а именно так мне и кажется, то мы застрянем здесь надолго. И будем пристальней приглядываться. В ваших же интересах все нам рассказать, даже если вы не считаете это важным.
Он снова откинулся назад, некоторое время изучал свои руки, потом сцепил пальцы и хрустнул суставами. Снова посмотрев на Скалли, старик произнес:
– Последнюю пару дней происходит нечто… нечто странное. С тех пор как они приехали.
– Как я поняла, странности начали происходить до того, именно поэтому они и приехали.
– Да, но… С тех пор как они здесь, происходит кое‑что другое.
– Что именно?
– Двигаются предметы. Сами по себе.
– А этого не было до их приезда?
– Да, но… – Он сделал глубокий вдох и, к удивлению Скалли, оттолкнулся большими руками от подлокотников и встал. – Вы правы. Наверное, это то же самое. Простите. Я хотел бы помочь, но мне нечего вам сказать.
Когда он выходил из гостиной, Скалли тоже поднялась.
– Мы еще поговорим позже, мистер Милсап, – твердо сказала она.
Он остановился, но не повернулся.
– Рекомендую вам поразмыслить и сказать, что у вас на уме.
Он довольно долго стоял спиной к ней, потом прошел через холл и мимо лестницы. Завернув за угол, он прошел мимо юной брюнетки, двигающейся в противоположную сторону. Она направлялась к главному входу, и Скалли услышала, как дверь открылась, но не закрылась.
Скалли пошла разыскивать Малдера. Она успела сделать всего несколько шагов, когда девушка вернулась в сопровождении Уолша. Она возбужденно и похоже сердито что‑то ему втолковывала, слишком тихо, чтобы Скалли могла разобрать. Уолш остановился и повернулся к спутнице, обнял ее за плечи, пытаясь успокоить. Когда в прихожую вошла Скалли, он проводил девушку вверх по лестнице, быстро нашептывая ей какие‑то слова.
Скалли поднялась секундой спустя и последовала на звук их голосов к закрытой двери. Она не могла разобрать слова, но они явно спорили. Потом за дверью наступила тишина.
Дверь открылась, и на пороге появился Уолш. Увидев в коридоре Скалли, он замешкался.
– Что‑то случилось? – спросила она.
Он закрыл дверь.
– Энни заболела. Моя помощница. Не знаю, может съела что‑нибудь или подхватила инфекцию.
Скалли ему не поверила.
– Кстати, я собрал для вас записи, – сказал Уолш.
– Спасибо.
– Если подождете, я только узнаю, все ли в порядке с Энни, а потом встречусь с вами у фургона и передам пленки.
Скалли кивнула и пошла вниз. В прихожей она наткнулась на Малдера.
– Видела здесь брюнетку низкого роста? – спросил он.
– Энни?
– Точно. Куда она пошла?
– Она в спальне наверху. Уолш говорит, она заболела, но я видела, как она с ним разговаривает, и она совершенно не выглядела больной. Возбужденной, может быть, расстроенной, но не больной.
Малдер кивнул.
– Она подслушала мой разговор с Тони Барбьери на заднем крыльце.
– Почему, как думаешь?
– Понятия не имею, но собираюсь выяснить.
На лестнице раздались шаги, и секунду спустя появился Уолш.
– Пойдемте за пленками? – улыбнулся он.
– Как Энни? – поинтересовалась Скалли.
– Ей нездоровится. Она немного полежит в постели.
– А что с ней случилось? – спросил Малдер.
– Наверное, что‑нибудь не то съела. В последнее время мы питаемся сплошным фастфудом. Идемте.
Он вышел из дома.
Малдер и Скалли обменялись скептическими взглядами и последовали за ним.

Реддинг, Калифорния. 15:14
По дороге к штаб‑квартире ФБР в Реддинге Малдер сказал:
– Пока мы не видели друг друга, случилось что‑нибудь странное?
– Определенно странное.
– Паранормальное. Призрачное.
– Нет. Но Милсапы вели себя довольно странно. Мать Брэнди и ее дед сказали, что с тех пор, как появились телевизионщики, начало происходить нечто необычное. Более странное, чем то, что якобы происходило в доме раньше.
– Они рассказали какие‑то детали?
– Двигающиеся сами по себе предметы, как и говорил Уолш.
– Они предположили, что эти явления вызывает группа из «ПК»?
– Явным образом – нет. Они выглядят… напуганными.
– Барни Милсап? Напуган?
– Он хотел что‑то сказать, но, похоже, боялся. А потом резко закончил разговор.
– Учитывая, что за люди Милсапы, думаешь, в их доме вообще ничего паранормального не происходило?
– После слов доктора Коппера это кажется весьма вероятным.
– И внимание к ним привлек Уолш и его программа. Если они действительно обеспокоены происходящими в доме странностями, это возможно лишь в том случае, если до приезда Уолша ничего такого не случалось.
– А ты, Малдер? Видел что‑нибудь паранормальное?
– Нет. Но, может, это потому что мы не те, для кого предназначены эти явления.

Федеральное бюро расследований, Реддинг, Калифорния. 15:29
Агент Иоланда Ким повела Малдера и Скалли, нагруженных большими коробками с видеокассетами, по просторному коридору и в дверь справа. Включив свет, она сказала:
– Отделение в Реддинге не очень‑то хорошо финансируется, поэтому это помещение наверняка напомнит вам аудиовизуальный класс времен вашего обучения в школе.
Она не преувеличивала. В комнате стояли два телевизора и два видеомагнитофона, а также кое‑какое звукозаписывающее оборудование – все это на длинном столе у задней стенки. Центр комнаты занимали два стола и несколько стульев, еще один телевизор стоял на одном из столов, а в уголке примостились еще несколько стульев.
Малдер со Скалли поставили коробки на стол.
– Оборудование простое, – сказала агент Ким. – Если будут вопросы или проблемы, я в холле. А если захотите кофе или перекусить, комната отдыха по соседству.
Уолш пометил все пленки с записью смерти Брэнди Милсап, но их было мало. Остальные видеокассеты представляли собой записи из каждой комнаты дома, с тех пор как телевизионщики два дня назад установили оборудование. Малдер и Скалли разделили кассеты и воспользовались одновременно двумя телевизорами и видеомагнитофонами.
Посмотрев записи минут пятнадцать, Скалли сказала:
– Малдер, взгляни. – Пока напарник шел к ней, она перемотала запись и прибавила громкость. – Смотри.
Это была кухня Милсапов. За окном было темно, на электронных часах микроволновки виднелись цифры: 01:17. Энни в футболке и пижамных штанах окунала пакетик чая в дымящуюся на столе кружку. Она взяла ее и собралась выйти из кухни, как появилась крупная женщина лет пятидесяти в халате, шаркая по полу шлепанцами. Это была Сара, старшая дочь Барни Милсапа.
– Не можете уснуть? – тихо спросила Энни.
– Бессонница, – ответила женщина. – Совершенно не могу спать. Нужно перекусить.
Энни кивнула и вышла, а Сара открыла сразу обе дверцы шкафчика. Его содержимое – пакеты с картофельными чипсами, коробки с печеньем, крекеры, хлопья, банки с леденцами и орехами – вылетело оттуда и с громким хрустом дождем усыпало Сару Она в ужасе закричала, взмахнула руками и отпрянула, плюхнувшись на ягодицы.
Дверцы шкафчика громко захлопнулись, а потом снова распахнулись. Они начали стучать, как сломанные ставни во время урагана, так быстро, что звук напоминал пулеметную очередь.
Когда Сара пыталась отползти подальше от рассыпанных пакетиков, коробок и банок, ее шлепанец слетел. Крышка от банки открылась, и леденцы в обертке усеяли пол.
Дверцы шкафчика захлопнулись и больше не открывались.
В кухню вбежала Энни и направилась к Саре. Секундой спустя появились другие члены семьи.
– Что думаешь, Малдер?
– Давай посмотрим еще раз.

Федеральное бюро расследований, Реддинг, Калифорния. 16:31
На всех кассетах имелись записи подобных событий. Летающий по комнате стул… Трясущаяся без причин кровать… Открывающиеся и закрывающиеся ящики комода… Падающие с кухонного стола на пол тарелки.
– Видишь что‑то общее, Скалли?
– А ты?
– Я первым спросил.
– Я… не уверена. События происходят и днем, и ночью, двух одинаковых не найти, и выглядят вполне убедительно. Единственное, что их объединяет, – присутствие Энни.
Малдер с готовностью кивнул.
– Ты не веришь словам Уолша?
– Может, он сказал и правду, но не думаю, что всю.
– Считаешь, что за события в доме несет ответственность Энни?
– Если этого не случалось до приезда телевизионщиков, значит, явления вызывает кто‑то из них.
– Хотел бы я знать, каким образом. Все увиденное выглядит вполне убедительным. Если это делает Энни, то ей удалось меня надуть.
– Хочу еще раз посмотреть запись смерти, только сделанную с другого конца стола. И ту, которую мы еще не смотрели, – съемки кухни в это же время.
Они сунули кассеты в видеомагнитофоны и синхронизировали воспроизведение.
Первая запись была с камеры в углу столовой, как раз за спиной Брэнди и Тони, на ней была видна дверь в кухню в противоположном углу. На другой записи дверь показывалась с другой стороны – из кухни.
На первой пленке за несколько минут до смерти все находились вокруг стола, болтали и смеялись, Энни стояла одна в двери кухни и ни с кем не разговаривала. Она оперлась плечом о косяк, скрестила руки на груди и глядела куда‑то, ни разу не пошевелившись.
– Она долгое время стоит так без движения, – заметил Малдер.
– И не сводит глаз с Тони и Брэнди.
Некоторое время лицо Энни ничего не выражало, но потом медленно изменилось. Уголки бровей сдвинулись вверх, на мгновение придав лицу печальное выражение. Потом лицо напряглось, она резко опустила голову и прикрыла рот правой рукой. Развернулась и скрылась на кухне.
Они взглянули на экран другого телевизора. Кухня была пуста.
Малдер перемотал пленку, пока не увидел спину Энни, стоящей в дверном проеме. Когда он включил воспроизведение, Энни осталась в двери только на несколько секунд. А потом просто исчезла.
– Он отредактировал запись, – сказала Скалли.
– Отчаянный шаг. У него просто не было времени состряпать что‑нибудь убедительное, так что он просто слепил два куска и понадеялся, что мы не заметим. Чем бы ни занималась Энни на кухне, когда сердце Брэнди разорвалось как хлопушка, Броуди Уолш не хочет, чтобы мы это видели.
– Думаешь, у нее есть какие‑то… способности?
– Да. Способности превращать смехотворную телепрограмму в хит.

Дом Милсапов. 17:12
Когда Малдер и Скалли вернулись в дом Милсапов, дверь им открыл Тони Барбьери. Увидев их, он шагнул назад и распахнул дверь.
– Мы хотим поговорить с Броуди, – сказал Малдер, когда они вошли в дом.
– Он где‑то здесь, – ответил Тони, закрывая дверь.
– Тони, расскажите об Энни, – обратился к нему Малдер.
– Об Энни? Что именно?
Малдер заметил, что у Тони такой же вид застигнутого фарами оленя, как и у Энни чуть раньше на заднем крыльце. Похоже, чувство неловкости было присуще им обоим.
– Вы сказали, что живете с ней в одном доме и она предложила вам работу, – продолжил Малдер. – Давно вы знакомы?
– Вообще‑то не очень. Я переехал в этот дом… месяцев семь назад. Тогда мы и познакомились.
– И какие у вас были отношения? – спросил Малдер.
– Как я уже сказал, мы друзья.
– Я знаю, я про… ну… Скалли?
– Она оказывает вам знаки внимания, ведь так? – вступила Скалли.
– Что? – поднял бровь Тони.
– Дарит вам подарки, делает одолжения, может, готовит для вас. Я права?
Он выглядел так, будто должен за что‑то извиниться, но не знает за что.
– Хм… да, но… Я не понимаю эти вопросы.
– Тони, у вас есть другие подруги? Может быть, какие‑нибудь девушки, которые после вашего знакомства с Энни заболели? Или поранились?
Напряжение медленно отхлынуло с его лица.
– Ну, не совсем подруги, но… Да. Через несколько недель после моего переезда. Нина. Она жила на той же лестничной площадке. У нее случился… сердечный приступ.
– Пожилая женщина? – спросила Скалли.
– Нет. Двадцать с небольшим. Танцовщица. Ну, в общем, стриптизерша.
– Она болела? – поинтересовался Малдер.
– Нет. Я как раз тем вечером с ней виделся. Ее машина не заводилась, и она позвонила мне и попросила забрать домой с работы.
– Вы подружились?
Тони нахмурился, переводя взгляд с одного агента на другого. Он говорил медленно, обеспокоенный собственными мыслями.
– Мы были просто соседями. Она сказала, что уже отчаялась и нашла мой номер, вот и позвонила.
– Если вы не были близки, – сказала Скалли, – то откуда у нее ваш номер?
– Сразу после того как я переехал, она представилась, сказала, что хочет знать своих соседей. Она жила одна, и иногда, по ее словам, мужчины пытались ее преследовать после работы. Она не хотела дожидаться копов, если что‑то случится, и потому дала мне свой телефон и попросила мой.
– Выглядит несколько скоропалительно для нового соседа, – заметила Скалли.
– Да, Энни тоже так подумала. Ну, в общем, я привез Нину домой с работы и поднялся в ее квартиру, она настояла, что оплатит бензин. И той ночью… она умерла. – Он повернулся к Малдеру. – Почему это так важно?
– Вас только это беспокоит? – спросил тот. – А еще у каких‑нибудь ваших знакомых женского пола были… проблемы?
Тони медленно перевел взгляд в сторону двери в столовую, где он видел смерть Брэнди.
– Думаю, он начинает соображать, – сказал Малдер Скалли.
– Можете сказать, где сейчас Энни? – спросила Скалли.
– Броуди сказал, что она спит наверху, потому что плохо себя чувствует.
– Мы отсутствовали больше трех часов, – сказала Скалли. – Она по‑прежнему наверху?
– Насколько я знаю, да, – передернул плечами Тони.
– Спасибо, Тони, – сказал Малдер, и они со Скалли пошли наверх.
Она первой подошла к спальне и постучала в дверь.
– Энни? Это Агенты Скалли и Малдер. Нам нужно с вами поговорить.
Из спальни не донеслось ни звука. Скалли осторожно открыла дверь.
Через окно сквозь ветки деревьев пробивались лучи света. Комната была в беспорядке, в воздухе висел сильный запах духов. Туалетный столик был пуст, а склянки с духами, косметика и содержимое открытой шкатулки с украшениями валялись на полу. По большому зеркалу над столиком шла сетка трещин. Кресло лежало на боку. Несколько ящиков комода были открыты, а сам комод отодвинут от стены почти на полметра. Постер в раме, когда‑то висевший на дверце шкафа, теперь тоже валялся на полу.
Энни, полностью одетая, лежала в центре большой двуспальной кровати спиной к агентам. На подушке рядом – ее очки.
– Энни, – позвала Скалли, поспешив к кровати. Она положила очки на тумбочку, взяла девушку за руку и слегка встряхнула.
Энни не пошевелилась и не издала ни звука.
Громко повторив ее имя, Скалли перевернула ее на спину. Поскольку Энни по‑прежнему не реагировала, Скалли приподняла ей веко. Зрачок не сузился.
– Ей что‑то вкололи. На тумбочке шприц.
– Может, получится ее разбудить?
Кто‑то спустил воду в унитазе в прилегающей ванной. Дверь была не заперта.
Малдер вытащил пистолет и навел на дверь ванной. Она открылась, и оттуда шагнул Броуди Уолш. Он поднял руки и робко улыбнулся.
– Это всего лишь я.
Малдер опустил пистолет, но не убрал его.
– Я же говорил, что она заболела, – сказал Уолш, кивнув в сторону Энни на кровати.
– Ей вкололи наркотик, мистер Уолш, – заявила Скалли. – Вы случайно не знаете что‑нибудь об этом?
Тот посмотрел на Скалли, которая склонилась над Энни, проверяла ее глаза и легонько трясла, и сказал:
– Хм… Что это вы тут делаете?
– Пытаемся привести ее в чувство.
Уолш метнулся к постели и воскликнул:
– Не надо!
– Стоять! – рявкнул Малдер, снова поднимая пистолет.
Уолш застыл и поднял руки. Он выглядел напуганным.
– Вы не понимаете, не нужно ее будить, это большая ошибка. В смысле, это может быть опасно.
Наставив пистолет на Уолша, Малдер медленно подошел к изножью кровати.
– Она что, стала вести себя непредсказуемо, Броуди? Вышла из‑под контроля?
Взгляд Уолша перебегал с двигающегося вокруг кровати Малдера на пытающуюся разбудить Энни Скалли. Наконец он сказал:
– О чем это вы вообще?
– Именно Энни виновата во всех странностях тех домов, которые вы исследуете, ведь так? Именно из‑за нее в каждой программе возникают записи паранормальных явлений, верно? Благодаря ей вам удается так всех надуть, что даже люди, чьи дома вы исследуете, не понимают, что их обманывают. Как вы ее нашли, Броуди?
По‑прежнему не сводя глаз с лежащей на кровати Энни и готовый в любую секунду выбежать из комнаты, Уолш сбивчиво заговорил:
– Она сидела с нашими детьми. Когда я еще был женат. Эйдан и Эмма ее обожали. Наши дети. Всегда рассказывали, как она веселит их всякой магией. Заставляет предметы двигаться и летать. Я не придавал этому особого значения. Они же всего лишь дети. Но потом обнаружил, что их мать установила в доме несколько скрытых камер, посмотрел несколько записей и… все понял. Это делала Энни.
– И с тех пор вы ее используете, так?
– Использую? Ей хорошо платят. Проблема в том, что она… не очень уравновешенна.
– Могу поспорить, что она стала еще менее уравновешенной, с тех пор как познакомилась с Тони Барбьери.
Плечи Уолша поникли, когда он ответил:
– Да. Тони. С тех пор как он переехал в ее дом, она только о нем и твердила. Пришлось дать ему работу, только чтобы ее порадовать.
Малдер встал у изножья кровати и опустил пистолет.
– Она хотела убить Брэнди Милсап?
– Нет. В том‑то и дело. Понимаете, она теряла над собой контроль, когда речь шла о Тони. Иногда даже делала это во сне. Меня это до чертиков пугало. В последнее время я даже опасался находиться с ней рядом. То, что случилось с Брэнди… Нет, это было ненамеренно, ее это очень расстроило. Она пыталась себя сдержать.
– Вот почему она ушла на кухню, чтобы сдержаться, – сказал Малдер. – Вы вырезали этот кусок записи. Не хотели, чтобы мы это увидели, боитесь, что ее у вас заберут и вашей программе настанет конец.
Уолш кивнул, его загорелый лоб прочертили морщины.
– Поэтому я носил с собой транквилизатор. На всякий случай. И правильно, потому что сегодня он понадобился. Она… Ну… Потеряла контроль. Сделала вот это. – Он обвел руками беспорядок в комнате. – Неумышленно. Она совершенно не собиралась этого делать.
– Что вы ей дали? – спросила Скалли.
– Как его там… Я думаю, мидазолам.
– Вы думаете?
– Не уверен, что правильно произношу название, но именно это я ей и дал.
– Если вы и произнести название не можете, то не стоило делать укол, – сказала Скалли. – Она не приходит в себя. Малдер, можешь принести мою медицинскую сумку из машины? Там есть нашатырь.
Он убрал пистолет в кобуру и сказал Уолшу:
– Идемте со мной.
– С радостью, – ответил тот, поспешив за Малдером.
Сбегая по лестнице, Малдер услышал голоса из столовой. Он подошел к главному входу, спустился по ступеням крыльца и прошел по двору.
– Что вы знаете об Энни? – спросил он, когда они спешили через гравийную площадку.
– Одинокая, необщительная, немного невротичная.
– А много ли вы знаете о ее способностях?
– Когда мы начинали, она передвигала мебель, открывала и закрывала двери и все такое. Но она могла делать это только время от времени, потому что это ее утомляло. Она уверяла, что не может слишком часто этим заниматься. Иногда подшучивала над теми, кто ей не нравился, или веселила детей. Как моих.
Малдер подошел к машине со стороны пассажирского сиденья и открыл заднюю дверь.
– Но когда она начала работать на меня, то у нее стало лучше получаться. И она стала сильнее. Ломала предметы, даже когда не собиралась. Сначала стеклянные, а потом стул и дверь.
Наклонившись над задним сиденьем, Малдер достал с пола медицинскую сумку Скалли, выпрямился и закрыл дверь.
– В одном доме, – сказал Уолш, – она случайно убила хозяйскую кошку. Ту программу мы так и не выпустили. Вот тогда я и начал беспокоиться. А теперь просто боюсь.
Когда они направились обратно в дом, Малдер услышал какое‑то дребезжание и остановился, прислушиваясь. Звук шел из дома.
– Что это за шум? – спросил Уолш.
Звук становился громче. Малдер взглянул на окно второго этажа. Стекло, в котором отражался клочок голубого неба, дрожало.
– Думаю, это дом, – сказал Малдер и бросился бежать по двору к крыльцу.
Не успел он добраться до двери, как внутри кто‑то закричал. А потом что‑то взорвалось.

* * *

Скалли принесла стакан воды из ванной и собиралась уже обрызгать лицо Энни, но не успела, потому что дом начал трястись. На мгновение она решила, что это землетрясение. Оконные стекла задрожали, а свисающие с потолка в углу фигурки животных начали позвякивать и раскачиваться.
Когда все пузырьки с духами, баночки с кремами и бижутерия одновременно взмыли в воздух, Скалли охнула. На мгновение предметы зависли почти в двух метрах от пола, а потом посыпались прямо на нее.
Она выронила стакан с водой, прикрыла лицо и грудь руками и упала на пол. Еще до того, как она оказалась на полу, два флакона попали ей в локоть и по левой щеке, но остальное пролетело мимо и ударилось в стену, резко отскочив. Некоторые предметы вылетели в открытую дверь и стукнулись о противоположную стену в коридоре.
Дверь распахнулась, словно ее пнули ногой, а потом со стуком захлопнулась.
– Энни! – крикнула Скалли. Она приподнялась и на коленях подобралась к кровати.
Энни лежала на спине с открытым ртом, под прикрытыми веками двигались зрачки. Ее губы и щеки подрагивали, но девушка так и не очнулась.
Дом затрясся сильнее, так что могло дойти и до серьезных разрушений.
Внизу закричала женщина, а секунду спустя прогремел взрыв.
Скалли вцепилась в плечо Энни и опять начала ее трясти, снова и снова выкрикивая ее имя.
Стекла в окнах разлетелись вдребезги и посыпались в комнату, словно снаружи сдетонировала мощная бомба. Осколки не упали на пол, а закружились в воздухе, клацая, как стеклянные зубы, яростно завертелись вокруг Скалли в сверкающем водовороте, медленно приближаясь к ней.
– Энни! Проснись! Ты должна проснуться, Энни!
Почувствовав, как ее кольнул первый осколок, Скалли дважды позвала Малдера.

* * *

Малдер распахнул дверь и оказался в наполненном дымом хаосе.
Он ворвался внутрь и быстро огляделся.
Из кухонной двери валил темный дым, Малдер решил, что взрыв произошел именно там, может, это была плита. Секундой спустя из дыма с криками выбежал горящий мужчина, он молотил по воздуху полыхающими руками, как пытающийся поймать птицу ребенок. Рэнди Милсап.
Из кухни донеслись жуткие крики, кто‑то выбежал вслед на Рэнди со скатертью в руках и воплями:
– На пол, Рэнди, на пол!
Уолш остановился в дверном проеме позади Малдера и выкрикнул:
– Боже, она опять!
Дом начал раскачиваться. Со стен падали картины, безделушки со звоном валились с полок. Малдер помчался по лестнице и услышал голос Скалли:
– Энни! Проснись! Ты должна проснуться, Энни!
Когда он добрался до второго этажа, она крикнула:
– Малдер! Малдер!
Когда он попытался войти в спальню, дверь не поддавалась. Малдер поднажал плечом. Он чувствовал, будто двигается навстречу мощному урагану.
Сопротивление с той стороны внезапно прекратилось, он ввалился в спальню и сквозь кружащийся и сверкающий туман увидел, как из комода, подобно ракете, вылетел ящик. Он стукнул по плечу Скалли, которая стояла на коленях и трясла Энни, сбил ее с ног, так что она рухнула на лежащую без сознания девушку.
Малдер бросился на пол и пополз к кровати с медицинской сумкой в руках, окликая Скалли. Не вставая, он открыл сумку, подобрался к кровати, схватил Скалли за талию и стащил ее с Энни на пол.
– Все плохо? – спросил он.
На ее лице виднелось три маленьких пореза, откуда стекали крохотные алые слезы. На ее блейзере тоже было три пореза. Она поморщилась от боли и легла на спину рядом с Малдером.
– Пока не знаю.
Торнадо из стекла стал рассеиваться, осколки втыкались в стены.
– Нужно выбираться отсюда, – сказал Малдер. – Внизу пожар.
Скалли вытаращила глаза на что‑то позади и над головой Малдера. Он сел и поднял руку, чтобы защитить лицо от летающих осколков.
Энни стояла на кровати на четвереньках, челюсть отвисла, из уголков рта стекала слюна. Девушка уставилась на угол кровати, хотя ее глаза были по‑прежнему закрыты, только двигались под веками.
Оставшийся водоворот стекла над кроватью ливнем осыпал пол.
– Энни, проснись! – прокричал Малдер и поднялся.
Она не ответила и не пошевелилась.
Внезапно Малдер ощутил, что в комнате стало жарче. Он огляделся в поисках огня, но ничего не заметил, потом опустил взгляд на Скалли. Она прижала руки к щекам и с ужасом смотрела на Малдера. Дотронувшись до своего лица, Малдер понял, что изменилась не температура в комнате, а его собственная. Голова горела.
Он вспомнил, как Брэнди Милсап прошептала: «Как горячо», а потом сердце взорвалось у нее в груди.
Скалли перекатилась на другой бок, ее лицо исказила боль.
– Нужно убираться отсюда! – сказала она.
Она попыталась встать, но тут громыхнул выстрел, и она снова рухнула на пол.
Часть головы Энни превратилась в красное месиво, ее руки и ноги подогнулись. Она упала ничком, и остатки ее головы медленно осели на край матраса, оттуда закапало.
Малдер повернулся и увидел в дверном проеме Барни Милсапа. Тот опустил дробовик, дернул подбородком и посмотрел на Малдера.
– Нужно было сделать это раньше, – сказал он.

* * *

Пожарные смогли спасти значительную часть дома, но кухня и столовая превратились в угли. Быстро прибыли две скорые и шесть представителей департамента шерифа. Одна скорая увезла Рэнди Милсапа в больницу, а два фельдшера из другой машины занялись мелкими ранениями.
Барни Милсап не сопротивлялся и не произнес ни звука, когда ему зачитали права.
– Похоже, что на этот раз ты и впрямь это сделал, Барни, – сказал один полицейский, надевая на него наручники.
Скалли сидела на ступеньках крыльца, а фельдшер обрабатывал ее раны. Малдер стоял рядом с Броуди Уолшем, чей загар, казалось, выцвел. Да и сам он выглядел каким‑то съежившимся.
– Мне велели оставаться в городе, – пропищал он. – А сейчас придется поехать в полицию. Меня собираются допросить. Нас всех, я полагаю. Всех из программы.
– Предлагаю вам отвечать на все вопросы честно и точно, – сказал Малдер.
– Я… Меня никогда раньше не допрашивали.
– Теперь потренируетесь. И не беспокойтесь, скорее всего, вам все равно не поверят.
Уолш окинул его долгим взглядом.
– Но вы все поняли. Разобрались. Почему? В смысле – как?
– Это просто моя работа, – улыбнулся Малдер.
Уолш подошел к Скалли и пробормотал:
– Простите. Мне очень жаль.
Потом он повернулся и побрел к белому фургону.
Тони Барбьери стоял около фургона один, потерянный и ошеломленный. Увидев, что Малдер смотрит в его направлении, он поднял руку и сердечно помахал.

* * *

Тем же вечером Малдер выехал из округа Шаста по пятому шоссе в южном направлении, в сторону Сакраменто. Там они со Скалли сядут на самолет и вернутся в Вашингтон.
Помимо порезов на спине у Скалли была большая ссадина. Перед отъездом из Реддинга Скалли сходила к врачу, тот выписал болеутоляющее, лекарство придало ее голосу уверенности.
– Не могу ничего с собой поделать, но мне жаль Энни, – сказала она. – Она считала, что нашла свою половинку, человека, который ее понимает. Интересно, бывала ли она влюблена прежде.
– Похоже, у них с Тони было много общего, – заметил Малдер.
– А он слишком туго соображает, чтобы это заметить. Такой застенчивый и всего боится.
– Именно в этом они и похожи. Подозреваю, обоим когда‑то так или иначе сказали, что из них ничего не выйдет, они никогда не дотянутся до остальных.
– У всех есть такой опыт, Малдер.
– Да, но не все одинаковые. Некоторые не обращают на подобное внимания и как ни в чем не бывало двигаются дальше. Другим это даже придает сил, им нравится бросать вызов, доказывать, что все ошиблись. Но некоторые, вроде Энни и Тони, не обладают этим защитным механизмом. Не знаю, что позволяет другим людям игнорировать колкости и жить дальше, но у Энни и Тони этого нет. Словно их сделали в пробирке без этого качества. Короче говоря, они не способны пройти через такое безболезненно. Из‑за отсутствия этой способности они не могут защитить свои чувства. А некоторые удары они наносят себе сами, потому что думают о себе как… как о неудачниках.
– Но у Энни все‑таки было кое‑что еще.
Малдер кивнул и улыбнулся.
– Ей не хватало того, что есть у большинства из нас, зато она обладала тем, чего нет ни у кого. Это было так… чуждо, даже ей, что она не могла понять, как воспользоваться своими способностями.
– Будем надеяться, что это не очередная ступень эволюции. Если это именно так, то мне это кажется преждевременным. Можешь представить человека вроде Броуди Уолша с такими способностями? Но как минимум теперь его программе конец.
– Я сильно удивлюсь, если произойдет подобное, – хихикнул Малдер.
– Ты не считаешь, что это подорвет доверие к программе?
– Прежде всего это телешоу, что означает, а я уверен, это подтвердит и сам Уолш, что программе и так нельзя доверять. Потому что это телешоу. О доверии и речи нет. Известность – да, а сейчас он получит ее сполна. А во‑вторых, подлинные события не выйдут наружу. Никто не узнает, что за всем стояла Энни, потому что местные копы не поверят в эту историю. Уж точно не из уст продюсера передачи про паранормальные явления. Они придумают что‑то другое. Пока Уолша ни в чем не обвинят, а очень сомнительно, что такое произойдет, он продолжит выпускать свою программу. И возможно, рейтинги взлетят.
– Без Энни?
– Не волнуйся, Скалли, – улыбнулся Малдер. – Он что‑нибудь придумает. Это ведь шоу‑бизнес, шоу должно продолжаться.

Король водных глубин
Тимоти Дил

У побережья Джидды, Саудовская Аравия. 11 мая 2000 года, 11:00
На Красное море опустилось плотное облако пыли и песка, окутав сорокафутовую яхту «Мариетта» клочковатым сумраком. Джейн Пеппер опустила закатанные рукава и накинула капюшон толстовки. К ней приблизился Грант Хикс в расстегнутом до талии гидрокостюме.
– Нырять не будешь? – спросила она.
– Капитан заблудился, – бросил он через плечо. – Ни черта не видно.
Команда расположилась вокруг «Мариетты», следя за тем, чтобы острый коралловый риф не проделал дыру в обшивке.
– Расслабься, Грант, пойдем в каюту и выпьем вина.
Он помахал рукой в воздухе.
Раздался крик – один из членов команды что‑то увидел впереди. Всего в нескольких метрах от носа яхты маячил темный силуэт.
– Это еще что? – спросила Джейн.
– Земля! – прокричал Тито, матрос‑филиппинец.
Под тонким слоем песка торчал скальный выступ. Угольно‑черного цвета, усеянный рачками и разбитыми крабьими панцирями.
Джейн включила камеру и сняла, как они приближаются к скалам. Земля увеличивалась в размерах, это оказался небольшой остров или полуостров. Там были только редкие, склоненные к воде деревца, высохшие кусты и другая погибшая растительность.
Джейн направилась в рубку и прошла в камбуз. За столом сидела ее подруга Мэгги Пэлэм с романом в одной руке, а другой нежно поглаживала голову своего мужа Гэвина. Тот лежал на скамейке, обмахиваясь пластиковым пакетом.
– Ты пропустила все самое интересное, – сказала Джейн.
– Ну не знаю, здесь тоже интересно, – ответила Мэгги.
– Держись, Гэвин. Нам пришлось бросить якорь около острова, пока не закончится песчаная буря.
Гэвин поднял голову.
– У острова?
Джейн вытащила из холодильника бутылку белого вина и откупорила ее. Она наполнила бокал для Мэгги, а потом свой.
– С днем рождения, подруга.
Они чокнулись.
Гэвин сел, и Мэгги посмотрела на него.
– Чувствуешь себя получше?
– Нет, – ответил он. – Мне нужно сойти с яхты. Я… – Он умолк и скорчился над пакетом. Потом встал, схватился за стол, чтобы сохранить равновесие, и пошел на палубу.
– Свежий воздух пойдет ему на пользу, – сказала Мэгги. – Но это вино…
– Это из запасов консульства, ничего лучше все равно нет.
Дверь камбуза резко распахнулась. Это был Тито.
– Мисс Мэгги, – сказал он. – Ваш муж поплыл к острову.
– Мне стоит беспокоиться?
Большая часть команды столпилась на носу и звала Гэвина. Джейн не видела ни одного его следа. Она поискала глазами Гранта.
– Где Грант?
Она дернула за рукав одного из членов команды, индонезийца, кажется, его звали Баю.
– Где Грант? Американец?
– Американец? Там, плыть за ним, – матрос показал на остров.
Раздался резкий и отчаянный вопль. Все замерли и умолкли.
Джейн посмотрела на Мэгги и увидела, как исчезает с ее губ улыбка, глаза округляются, а руки невольно прикрывают рот.
– Это Гэвин, – произнесла Мэгги.
Баю начал поднимать якорь, Тито и остальные побежали к рубке.
– Что вы делаете? – Джейн схватила Баю за руку, чтобы он прекратил поднимать якорь. – Что ты вытворяешь, черт тебя побери?
Он продолжил свое дело с безумными от страха глазами.
– Там мой муж, – сказала Мэгги. – Ему нужна помощь. Бога ради, да прекрати же!
Она снова повернулась к острову и выкрикнула имя мужа, в уголках ее глаз начали собираться слезы. Джейн стукнула по рукам Баю кулаком и что‑то ему рявкнула.
Баю повернулся, словно собирался ответить, но вдруг что‑то утянуло его через нос за борт. Джейн услышала всплеск и какие‑то неразборчивые слова индонезийца, а потом все стихло.
С берега донесся какой‑то шум. Она посмотрела туда. Грант бежал к яхте. Он добрался до берега, перелез через камень и нырнул.
Джейн снова пошла на нос. Грант плыл к ней. Она нашла веревку с оранжевым спасательным кругом и бросила за борт. Грант обхватил круг рукой. Яхта вдруг дернулась назад, так что Джейн не удержалась на ногах. Она сильно ударилась о палубу и поранила губу о стальную рейку на носу. Почувствовав во рту вкус крови, Джейн ощутила на языке осколки зуба и выплюнула их. Яхта набирала скорость, двигатель быстро и гулко стучал.
Джейн встала на четвереньки и подползла к борту. Грант по‑прежнему цеплялся за спасательный круг, яхта тащила его за собой. Джейн взглянула на капитана. Приборы оставили отблеск на его лице. Яхта резко вильнула вправо и с хрустом разрываемого стекловолокна остановилась.
Джейн снова отбросило на палубу. Теперь корма «Мариетты» задралась почти на полметра выше носа. Капитан попытался сдвинуть яхту дальше, но она застряла, несмотря на сердитое рычание двигателя.
Грант отпустил круг и поплыл к лестнице для ныряльщиков на корме яхты. Джейн заметила у кормы с правого борта крупный коралловый риф. Они сели на мель. Мотор продолжал реветь, выпуская в непрозрачный воздух черный дым. Грант подтянулся к платформе для ныряльщиков. Джейн подала ему руку, чтобы помочь перебраться через борт, схватила его за правую руку и потянула. Левой он взялся за ограждение и перекинул через него ногу. Слава богу.
Яхта дернулась, и Грант снова свалился в воду.
Двигатель плевался и пускал пузыри, а потом выпустил густое облако черного дыма и затих. Когда вокруг прояснилось, Джейн увидела, что Грант плавает лицом вниз.
– Нет, Грант, нет!
Она перебралась через леер на платформу для ныряльщиков и почти дотянулась до Гранта. Джейн стала соскальзывать, и тут вода вокруг Гранта забурлила и вспенилась, окрасившись в алый. Что‑то вдруг утащило Гранта под воду.
Джейн вытерла соленую воду с лица. Глаза горели. Она моргнула, и покатились слезы, и тогда Джейн поняла – это происходит наяву.
Из моря на палубу вышло нечто похожее на человека, высокого и стройного, покрытого переливающейся аквамариновой чешуей, широкий рот открывался и закрывался, обнажая ряды острых зубов. Существо перелезло через планшир и остановилось. Повернуло голову к Джейн, изогнуло губы в подобии улыбки и сорвало с петель дверь рубки.
И вошло внутрь.
Рубка огласилась криками.

Рейс «Эр Франс» № 71. Пятница, 21:30 по местному времени
Специальный агент Дана Скалли потерла глаза и посмотрела в проход, пока не сфокусировала взгляд. Уже начали разносить обед, и она подумывала разбудить Малдера, дремлющего рядом после трех порций джина с тоником.
– Нужно подзаправиться – там ведь будет полная сушь, – объяснил он.
Прошло три часа после пересадки в аэропорту «Шарль де Голль». Еще через три часа они приземлятся в аэропорту «Король Абдул‑Азиз», в Саудовской Аравии, в Джидде.
Сушь. Безумный климат и температура, а также, как говорят, строгие требования к поведению местных жителей и гостей королевства.
Законы шариата. Абайя и закрытые лица. Запрет на алкоголь и свинину.
Публичные молитвы пять раз в день. Джидда чуть более космополитична, чем находящийся в глубине полуострова Эр‑Рияд, но для Скалли разница все равно невелика.
В Джидде женщины не могут водить машину, не могут перемещаться без сопровождения мужчины – мужа, брата или отца. Ее раздражала утрата ведущей роли, но больше беспокоили действительные препятствия расследованию, которые создадут эти запреты. Скалли задумалась о папке, лежащей в дипломате под передним сиденьем. Поразмыслила о вариантах, взвесила возможности и подготовилась к худшему сценарию. Она подавила порыв вытащить папку и снова взглянуть на дело, стала перебирать возможные решения, но остановилась. Это подождет.
Тележка с обедом встала у предыдущего ряда, Малдер заерзал, приподнялся и откинул столик.
– Впечатляет, – сказала Скалли.
– Условный рефлекс, – ответил Малдер. – Мой мозг натренирован опознавать звук приближающейся тележки с едой, даже если я крепко сплю.
Предлагали курицу или баранину. Малдер выбрал курицу с бокалом Пино Григио. Скалли не хотелось есть, она попросила воды с газом.
Скиннер с большой неохотой одобрил их поездку. Он не считал, что это по их профилю, и беспокоился о вероятных дипломатических затруднениях, поскольку подобного рода расследования в этой части света воспринимаются болезненно. Трудно было предположить что‑то паранормальное в исчезновении Пеппер и Хикса. Саудовские власти посчитали, что виноваты пираты – суданские или сомалийские, забравшиеся севернее Аденского залива и обогнувшие Африканский Рог.
Но все же имелась видеозапись. Скалли еще ее не видела, но для представительства Бюро в Эр‑Рияде этого оказалось достаточно для звонка Скиннеру.
Малдер поднес к лицу Скалли фруктовый салат.
– Съешь что‑нибудь. Скоро тебе придется питаться из‑под бурки.
Через два часа командир экипажа объявил, что самолет снижается. Салон пробудился и наполнился суетой. Темноволосые женщины в обтягивающих джинсах, мини‑юбках и открытых топиках одна за другой выходили из туалета в длинных и бесформенных черных абайях. Их волосы скрывались под черными платками – хиджабами, а некоторые спрятали и лица. Скалли поняла, что эти женщины, которых она прежде не отличала от их западных товарок, саудитки. Абайя – это не столько предмет местной культуры, как она считала. Скорее, государственная форма, способ контролировать личные чувства. И носят ее не с гордостью, а по необходимости.
Она глубоко вдохнула, выдохнула и отстегнула ремень безопасности. Нагнулась и вытащила из дипломата сложенное черное одеяние, положив его на колени. Скалли посмотрела на Малдера – он улыбался одновременно сардонически и с сочувствием.
Скалли встала и направилась в туалет, чтобы переодеться.

Аэропорт «Король Абдул‑Азиз», Джидда, Саудовская Аравия. Суббота, 02:15 по местному времени
Фокс Малдер медленно повертел головой, потянулся и помассировал шею. Два часа в очереди на погранконтроль его совершенно истощили. Он уж было решил, что это никогда не кончится, что они со Скалли навсегда завязнут в этом чистилище из‑за какой‑то жизненно важной, но неправильной записи.
Они забрали багаж и прошли через сканеры таможни, потом вышли из терминала аэропорта. Скалли выглядела раздраженной, абайя ее тяготила. Терминал походил на черно‑белое кино – бесконечные женщины, с ног до головы в черных бесформенных одеяниях. Мужчины же носили ослепительно белое, а толстые жгуты стягивали на их головах куфии в красно‑белую клетку.
Госдепартамент прислал за ними водителя – юного филиппинца по имени Джек. Он держал табличку с надписью «Мистер Фокс». Если Скалли и оскорбилась, то не подала виду. Джек повел их к серому фургону. Их тут же тяжелым одеялом окутала жара и влажность. Малдер почувствовал, как синий костюм становится влажным от пота. Оказавшись в фургоне, он заметил пуленепробиваемое стекло и бронированные двери.
– Ожидаете неприятностей? – спросил он.
– Прошу прощения, мистер Фокс?
– Бронезащита?
– Террористическая угроза. Таковы инструкции.
Они двинулись в сторону полного огней города. На набережных и перекрестках красовались статуи в виде разноцветных автомобилей, тощих верблюдов и гигантских кораблей.
Джек отвез их к ничем не примечательным воротам к северу от города, в район под названием Северный Обир. Никакой вывески отеля, никаких признаков, что таковой здесь находится. Они несколько минут постояли, и ворота открылись. Въехав внутрь, они увидели скопление домиков, административное здание и теннисные корты.
Малдер и Скалли поселились на разных виллах. Это был пляжный курорт на Красном море. Как и многие курорты для европейцев, он старался не выделяться, чтобы ненароком не привлечь внимания, а потом и вызвать негодование комитета по поощрению добродетели и удержанию от порока.
Малдер бросил вещи в своем бунгало и встретился со Скалли в ресторане у воды. Она сняла абайю и переоделась в шорты и майку.
– Теперь хорошо себя чувствуешь? – негромко поинтересовался он.
Скалли уже открыла рот для ответа, но ее прервал грохот трех громкоговорителей из мечети, призывающих жителей квартала к утренней молитве под названием фаджр.

Пограничный пост Бухта Обир, Джидда. Суббота, 11:15 по местному времени
В тени пальм было не лучше, и абайя промокла от пота, так что все тело чесалось. В заливе с серебристой водой, врезающемся с востока в северную часть Джидды, кипела жизнь. Лодки для дайвинга и роскошные яхты направлялись на запад, в открытое море, а молодые люди на водных мотоциклах разрезали волны в фарватере, подпрыгивая в воздухе. У пристани, где саудовские таможенники проверяли судовые декларации, стояли две лодки. Катер для дайвинга с улыбающимися светловолосыми экспатами на борту и лодка поменьше, с двумя арабами в шортах и майках и четырьмя женщинами, с ног до головы в черном, их оранжевые спасжилеты являли разительный контраст с абайями, хиджабами и никабами.
– Они что, будут в этом плавать? – спросила Скалли Реймонда Бейтса, специального агента службы безопасности из Госдепартамента, с которым они здесь встретились.
– О да, – ответил он. – В присутствии мужчин они должны быть одеты, по крайней мере большинство из них.
– Какой смысл купаться, если нельзя почувствовать воду кожей?
Бейтс улыбнулся и пнул ногой камешек.
– Добро пожаловать в Волшебное королевство.
Малдер тем временем отвернулся от проволочной изгороди, отделяющей их от погранпоста. Он отказался от костюма и оделся более подходящим для сорокапятиградусной жары образом – в шорты и свободную белую рубаху без галстука.
Несмотря на недостаток сна, он выглядел вполне довольным. Скалли бросала на него подобные кинжалам взгляды.
– Саудовцы, – произнес Малдер. – Вы назначили на одиннадцать, правильно?
Бейтс продолжал пинать камешки.
– Нужно учитывать фактор «иншалла», – ответил тот. Он продолжил объяснять необязательность, свойственную саудовскому менталитету. Ничего нельзя сказать наверняка, все зависит от Бога. – Если на то будет воля Аллаха, – перевел он.
Но долго им ждать не пришлось. Появился сверкающий серебристый «Лэндровер» и занял сразу два парковочных места. Оттуда вышли двое. Один, высокий и грациозный мужчина в белоснежной одежде и клетчатой куфии, говорил по мобильному телефону. Его женственное лицо обрамляла тщательно подстриженная, словно нарисованная бородка. Его спутник был ниже, хотя явно более крепким. Он был в бежевом костюме и голубой рубашке с расстегнутым воротничком. Он, наоборот, был гладко выбрит, густые черные волосы лежали в беспорядке, он широко и уверенно улыбался, сверкая белыми зубами.
Арабы поприветствовали Бейтса. Тот, что в костюме, – темпераментно и громко, его рукопожатие было энергичным и долгим. Тот, что в белом, – более сдержанно и почти не меняя скучающего выражения лица.
Бейтс их представил:
– Это инспектор Махмуд Мухаммед Бахш и инспектор Салех бин Тана из Мабахита, саудовской полиции.
Он кивнул в сторону Костюма и Мужчины в белом, а те сначала пожали руку Малдеру, а затем повернулись к Скалли. Махмуд коротко кивнул, а Салех одарил ее сияющей улыбкой.
– Редкое удовольствие, – сказал он, протягивая руку. Скалли твердо ее пожала и выдернула, прежде чем араб сумел ухватиться крепче. На мгновение он переступил за пределы ее личного пространства. От него слишком сильно пахло одеколоном, который в меньшей дозе был бы приятным.
– Агент Бейтс сказал, что вы учились в Мэрилендском университете, – сказал он. – Я год отучился там у доктора Генри Гранджа. По программе обмена студентами университета короля Абдул‑Азиза. На курсе антропологии.
– Грандж ушел на пенсию еще до того, как я туда поступила, – ответила Скалли. – Насколько я помню, он был очень уважаемым профессором.
– Я с радостью поговорил бы о докторе Грандже, – заявил Салех.
Скалли почувствовала на себе взгляд Махмуда, его презрение было почти осязаемым.
Малдер пришел на помощь:
– Господа, может, взглянем на яхту?
Махмуд кивнул. Салех улыбнулся и повернулся к воротам, скосив глаза на Скалли, пока она не исчезла из поля зрения.
Махмуд махнул значком, и охранник у ворот впустил их внутрь, где находились два небольших административных здания, лодочный сарай и шесть серых катеров разного размера у причала. «Мариетта» стояла в сухом доке на металлических опорах, над ней устроили навес.
Скалли отметила внешнее состояние яхты. Верхний слой стекловолокна был поцарапан и порван в нескольких местах. Леерное ограждение над бортом кое‑где сломано, а кое‑где и вовсе отсутствовало.
– Наша группа экспертов уже побывала на яхте, – сказал Махмуд. – Не уверен, что вы найдете еще что‑нибудь.
– Я видел отчет, – ответил Малдер. – Там говорится, что нашли кровь, предположительно членов команды. Однако ничего не упоминалось о гильзах. Их не было или нападавшие использовали кинжалы и сабли?
Скалли метнула на него взгляд.
– Малдер, – сказала она.
– Смешно, агент Малдер, – ответил Салех. – Пираты в Красном море уже не те, что были в девятнадцатом веке. Думаю, вы убедитесь, что группа судмедэкспертов из Мабахит вполне соответствует вашей, из ФБР. Те специалисты, которые не прошли практику в Скотленд‑Ярде, обучались в вашем же агентстве.
Махмуд посмотрел на часы и вздохнул. Салех махнул в сторону приставной лестницы у борта яхты. Скалли вытащила из дипломата резиновые перчатки и полиэтиленовые бахилы, надела их и посмотрела на край волочащейся по земле абайи. Она задрала ее и заправила в шорты. Махмуд издал звук, который она не смогла интерпретировать. Скалли поднялась по лестнице, остановилась наверху и осмотрела палубу.
Палуба и внешняя переборка были заляпаны черными как уголь пятнами порошка для взятия отпечатков пальцев и красновато‑бурыми – засохшей крови. У Скалли свело желудок. Столько крови – больше, чем на фотографиях из дела. Резкие и мощные брызги и огромные высохшие лужи, растекшиеся по палубе.
Скалли оглядела все это, стараясь представить панику, которая началась здесь во время резни. Судя по состоянию бортов, тот, кто проник на яхту, хватался за них. То есть нападавшие залезли на яхту снизу, это соответствовало гипотезе о пиратах с мелкой моторной лодкой, возможно, надувной.
И тут же возникал вопрос, который терзал ее с тех пор, как она прочла дело. Если целью было убить всех на борту, почему бы просто не взорвать яхту с помощью гранатомета и не затопить ее?
Вместо этого они забрались на борт и просто всех перерезали. Скалли отложила эту мысль на некоторое время и перебралась через леер. В неподвижном горячем воздухе висела вонь несвежего мяса, тухлой рыбы и прилива. Ее чуть не вырвало, она прикрыла рот рукой, остановилась и сглотнула.
Скалли присела и осмотрела залитую кровью палубу. И тут же заметила две вещи. Среди полос и пятен запекшейся крови она увидела едва различимые следы голых ног, не то пиратов, не то их жертв.
– Вы можете сделать отпечатки следов на палубе? – спросила она через плечо.
Молчание. По ее телу прошла волна тошноты – это все жара и вонь.
– Здесь отпечатки ног, – сказала она. – Вы могли бы… – Она встала и оглянулась. Мужчины стояли у воды, Махмуд и Салех курили, Малдер и Бейтс улыбались и смеялись над чем‑то только что сказанным.
– Супер.
Скалли повернулась обратно.
Второе – она заметила по всей палубе слабые пятна чего‑то светящегося. Скалли вытащила маленький фонарик и направила его под косым углом. Субстанция переливалась крохотными тенями. Скалли вытащила из сумки для улик пинцет. Она осторожно собрала несколько сверкающих частичек.
Скалли пришли в голову только две причины, по которым кто‑то мог проникнуть на яхту Первая – пиратов интересовал груз. Это выглядело маловероятно. Прогулочная яхта обычно использовалась для дайвинга.
Вторая – взять заложников живыми.
Живыми. Эта мысль мучила ее, где‑то глубоко внутри возникло чувство, что нужно спешить. Она встала и позвала:
– Maлдер!
– Да, Скалли.
Она вздрогнула. Малдер стоял наверху приставной лестницы.
– Возможно, Пеппер жива.
– Жива? – удивился Малдер и прикрыл нос и рот. – После всего этого?
– Долго объяснять, но, возможно, нам нужно поторапливаться.
– Заканчивай здесь, – сказал он. – Я получил копию судовой декларации «Мариетты». Встретимся с Бейтсом в консульстве, чтобы взглянуть на ту видеозапись.
– В отчете говорилось про остров. Если Пеппер жива…
– Салех сказал, что остров обыскали. Попутно нашли несколько лодок, – сказал Малдер.
Скалли посмотрела Малдеру через плечо и наткнулась на пристальный взгляд Махмуда.

Консульство США, Джидда, Саудовская Аравия. Суббота, 13:00 по местному времени
Малдер и Скалли сидели в офисе Бейтса перед соединенным с видеокамерой ноутбуком.
– Полиция действительно работает тщательно, как и сказал Салех, только она прибыла туда не первой, – сказал Бейтс.
– В отчете указывается, пограничная охрана получила звонок с проходящего мимо траулера о том, что «Мариетта» напоролась на риф, – заметил Малдер.
– Именно так. Они ответили и отправили катер на поиски выживших. На борту никого не нашли, но наткнулись на поврежденную видеокамеру, лежащую на палубе. Они взяли ее и привезли на погранпост. Старший офицер не мог включить камеру и попытался вытащить пленку, чтобы просмотреть ее на другой камере.
– Пленки не было?
– Это самая современная камера. Она записывает видео на патентованный носитель. Диск не так‑то легко обнаружить, в особенности если вы не знакомы с камерой. Пограничники проверили судовую декларацию «Мариетты» и позвонили в консульство. Потом вызвали полицию. Мы успели первыми. Когда я прибыл, мне показали камеру, и я обещал предоставить полиции копии всех материалов с диска.
– Нашли что‑то интересное? – спросила Скалли.
– Судите сами.
Он нажал на воспроизведение. Видеозапись начиналась на носу яхты, вероятно «Мариетты», к которой приближался скальный выступ и остров.
– Это туман? – поинтересовался Малдер.
– Песчаная буря, – объяснил Бейтс.
Запись дернулась, и на ней появился крепкий темноволосый мужчина, вытянувший руку, чтобы закрыть объектив.
– Капитан сказал, что нужно встать здесь на якорь, пока не закончится песчаная буря, – сказал он.
Запись еще раз дернулась, и экран потемнел. Но звук продолжал записываться – раздавались голоса Пеппер и разных людей вокруг.
Малдер и Скалли молча слушали, как паника переросла в душераздирающие крики. Малдер с трудом мог это выносить. Через короткое время крики затихли. Экран посветлел, камера подпрыгнула по палубе, и объектив треснул.
– Думаю, в этот момент камера выскользнула из кармана Пеппер, смотрим дальше.
Малдер заметил, что через сломанный объектив камера запечатлела движение в нижнем левом углу экрана – какую‑то фигуру, лишь мельком, а потом экран снова почернел.
Бейтс перемотал запись и нажал на паузу Малдер склонился ближе.
– Кто‑то спрыгнул с яхты, но… – произнес тот.
– Это гидрокостюм? – спросила Скалли.
– Я смотрел по меньшей мере семь раз. Показывал запись ребятам из Бюро, которые приехали из Эр‑Рияда. Я не знаю, что это. Мы пошлем диск в Штаты для анализа, но это займет много времени.
– Никогда не видел подобного гидрокостюма, – сказал Малдер. – Он покрывает каждый миллиметр кожи. Смотрите, как он отражает свет.
Застывшая в прыжке фигура на экране по форме напоминала человека, но с ног до головы переливалась зеленым и синим, а на голове у нее был гребень, чем‑то похожий на индейский ирокез.
– При падении камера была повреждена, – предположила Скалли. – Возможно, образ искажен и цвета изменились от удара?
– Возможно, – согласился Бейтс. – Но это должны определить специалисты.
– А до нападения на «Мариетту» случалось что‑либо подобное? – спросил Малдер. – Любые происшествия, слухи, легенды?
– Об этом следует спросить ваших партнеров из полиции, – ответил Бейтс.
Скалли встала и взяла со стола сумку, в которую она сложила образцы.
– Агент Бейтс, среди вашего персонала есть человек с доступом к лаборатории, который мог бы определить, что это такое? Похоже на рыбью чешую, и если мы сможем идентифицировать ее тип, то станем чуть ближе к разгадке того, кто напал на яхту. Если мои подозрения верны, пираты были сомалийскими рыбаками.
– Немного далековато от их территории, но я свяжусь с заместителем министра рыболовства, вероятно, он сможет помочь. Отправлю с нарочным.
Фургон консульства забрал Скалли с Малдером у ворот. Оказавшись на улице, они разговаривали, пытаясь перекричать автомобили.
– У Аравийского полуострова – богатая история паранормальной активности. Мы сами имели дело с джиннами и знаем, что джинны могут представать в разном облике, – сказал Малдер.
– Мало что указывает на то, что мы столкнулись с паранормальным явлением. У нас есть один лишь размытый кадр с видеозаписи. Пропал дипломат из Госдепартамента, и она, возможно, еще жива. Думаю, нужно признать, что это дело не из нашей области. На кону может быть жизнь Джейн Пеппер, а я не доверяю расследованию саудовцев.
Малдер ощутил, как накатывает привычное раздражение. Несмотря на многолетние расследования необъяснимых явлений, Скалли всегда относилась к ним скептически.
– Что ты предлагаешь?
– Мы знаем, что нападение случилось рядом с неизвестным островом в Красном море. Знаем, что яхту взяли на абордаж. Если Пеппер забрали, то скорее всего они знали, кто она такая. Это означает, что кто‑то навел пиратов.
Малдер вытащил из заднего кармана конверт.
– По словам Салеха, к судовой декларации имели доступ только капитан и пограничная служба, – сказал Малдер, открывая конверт. – Помимо команды на борту находились только Гэвин и Мэгги Пэлэмы, британцы, живущие в Эль‑Басатине.
– Когда мы слушали запись нападения, Гэвина Пэлэма на борту не было. Он уплыл на остров, на яхту напали до его возвращения.
Малдер немного помолчал, чтобы переварить информацию. Потом наклонился к водителю.
– Вы знаете, где находится Эль‑Басатин?

Жилой комплекс Эль‑Басатин, Джидда, Саудовская Аравия. Суббота, 15:15 по местному времени
Входные ворота охранял саудовский солдат с АК‑47 и пулеметом MG3, установленным на «Хаммере». Но за постом охраны жилой комплекс выглядел как любой кондоминиум на Западе. Они нашли виллу Пэлэмов – большой дом, покрытый бежевой штукатуркой, с черепичной крышей. После двух звонков в дверь она открылась. В проеме стояла филиппинка среднего возраста со встревоженным выражением лица.
– Мистер и миссис Пэлэм не вернулись из поездки на яхте, – выдавила она, после того как Малдер и Скалли представились.
– Можно войти? – спросила Скалли.
Тина работала у Пэлэмов экономкой уже шесть лет, три из них – в Британии, а три в Джакарте. Гэвин был представителем крупной американской табачной компании, а Мэгги преподавала английский в международной школе.
– Вы знакомы с Джейн Пеппер? – спросил Малдер.
– Я знаю мисс Пеппер. Очень милая дама, живет через две виллы.
– Пэлэмы когда‑нибудь говорили о мисс Пеппер с неприязнью?
– Нет, никогда. Они очень ее любили. Устроили вместе множество вечеринок.
– Вечеринок? Какого рода вечеринок?
– С соседями. Мистер Пэлэм всегда приносил свой веселый сок.
Тина привела их на кухню и открыла кладовку. На одной из полок тесно стояли стальные емкости, трубки и скороварка.
– Мистер Пэлэм многим дает свой веселый сок. Ему за это платят.
Она повела Малдера и Скалли вверх по лестнице, к закрытой двери. Когда она ее отперла, Скалли насчитала около тридцати картонных коробок в аккуратных стопках.
– Веселый сок, – сказала Тина.
Скалли вошла, открыла один ящик и вытащила полуторалитровую пластиковую бутылку.
– Вода? – спросила она.
– Попробуйте.
Скалли отвинтила пробку и понюхала. Потом посмотрела на Малдера.
– Спиртное, – объяснила она.
Малдер шагнул ближе, взял бутылку и глотнул.
– Сидики, – объявил он. – Саудовский самогон.

Отель «Шератон Красное море», Северный Обир, Джидда. Суббота, 17:20 по местному времени
Мобильный Скалли зазвонил, когда фургон консульства въехал на территорию отеля и за ним закрылись ворота.
– Скалли слушает. Ясно… Хорошо. Спасибо.
Она нажала на отбой и взглянула на Малдера.
– Предварительное исследование чешуи не дало определенных результатов. Она не соответствует обычным для Красного моря видам рыбы. Они продолжают исследования.
Малдер поднял брови.
– Это ничего не значит, Малдер.
– Ну, раз ты так считаешь…
Скалли вернулась в свое бунгало, ей не терпелось избавиться от абайи.
Оказавшись у двигающейся на полозьях стеклянной двери, она заметила включенный свет, хотя была уверена, что выключила его. Скалли потянулась к своему «Зиг‑зауэру П228», чтобы достать его, ей пришлось задрать абайю выше пояса. Она остановилась и прислушалась. Изнутри ни звука, лишь шепот прибоя и приглушенная болтовня посетителей ресторана за ее спиной.
Она тихо сдвинула дверь и отдернула синюю занавеску. Снова ни звука. Пусто, по крайней мере в гостиной. Она скользнула внутрь и двинулась к спальне. Снова остановилась и прислушалась. Кровать была завалена десятками ярких коробок. На ночном столике стояла ваза с розами с прислоненной к ней карточкой. Убедившись, что спальня и ванна пусты, Скалли стянула абайю и убрала пистолет в кобуру. Взяла карточку и прочла:
«Добро пожаловать в Джидду. Салех».
Подарки и цветы были не только исключительно непрофессиональным жестом, но и просто избыточны. Скалли не могла понять, что в ее поведении за последние несколько часов могло поощрить подобное.
Скалли направилась к двери, чтобы сообщить о случившемся Малдеру, но тут зазвонил телефон.
– Алло?
– Агент Скалли, это Салех. Надеюсь, вы получили мои подарки в честь вашего приезда?
– Я не очень хорошо знакома с обычаями вашей страны, но…
– Простите, агент Скалли, но вообще‑то я звоню, чтобы сообщить важные новости. Джейн Пеппер нашли, живую. Она находится под охраной, ею занимаются в международном медицинском центре. Учитывая ее состояние, думаю, лучше всего, если ее опросите вы. Другие тоже могут быть живы.
– Конечно. Я позвоню в консульство по поводу машины.
– В этом нет необходимости, – сказал Салех. – Я выслал машину. Она скоро прибудет.
Скалли повесила трубку и позвонила Малдеру. Он не подошел к телефону, и Скалли объяснила ситуацию на автоответчик. Она вздохнула, отряхнула абайю, снова расправила поверх одежды и пошла к машине.

* * *

Малдер вышел из душа, вытерся и заметил сообщение на мобильном. Он выслушал голос Скалли и отметил, что нужно будет проверить, где она, если через час не объявится. Он с облегчением услышал, что Джейн Пеппер жива. Это не только могло пролить на многое свет, но также означало, что саудовцы держат слово относительно расследования.
Он надел шорты и футболку и сел перед ноутбуком за маленький стол в спальне. Малдер стал читать научную статью про Энки, шумерского морского бога.
Главный храм Энки назывался Э‑эн‑гур‑а, это значит «дом подземной воды». Зикккурат стоял на острове у побережья Красного моря, где жило йеменское племя кудаа. Энки был хранителем божественной силы Me, дара цивилизации. Его часто изображали в короне с рогами и в магическом одеянии, покрывавшем его кожу рыбьей чешуей. В вавилонской мифологии Энки знали под именем Эа и изображали наполовину человеком, наполовину рыбой.
Также его называли Скар Апси, «королем водных глубин».
Малдер набрал в окошке поиска «йеменское племя кудаа» и получил список статей, содержащих слово «Джидда». Потом он поискал «Скар Апси». Первым результатом оказалась статья из журнала, озаглавленная «Из глубин. Морские культы Аравии». Пульс Малдера участился. Перед чтением статьи его взгляд задержался на имени автора: доктор Генри Грандж, Мэрилендский университет, школа антропологии.
Он взял в руку телефон.

Северный Обир, Джидда. Суббота, 18:35 по местному времени
Скалли сидела на заднем сиденье «Линкольна» и начала подозревать, что машина не принадлежит полиции. На это указывали салон из новой кожи, встроенный DVD‑плеер и водитель с маникюром. Она попыталась расспросить водителя, но он, похоже, не понимал по‑английски.
Скалли смотрела, как за тонированными стеклами проплывают мимо ворота курорта и пристань. Машина двигалась на юг, в сторону основной части Джидды. Скалли узнала въезд на Мединское шоссе, но водитель еще с четверть часа ехал прямо, пока не свернул направо, остановившись перед воротами. Мгновение спустя ворота скользнули в сторону, и «Линкольн» оказался на длинной подъездной дорожке.
– Это медицинский центр? – спросила Скалли, но водитель ответил по‑арабски.
Машина двинулась дальше, справа показался океан. Скалли увидела массивную яхту и стоящего у сходней Салаха. Машина остановилась, и Скалли вышла.
– Простите за окольный путь, агент Скалли, но раз уж вы впервые в Джидде, я решил, что вы оцените более живописный маршрут к медицинскому центру.
При этих словах Скалли охватил гнев. Пеппер прошла через ад и может сообщить важную информацию для обнаружения Хикса, Пэлэма и команды.
– Простите, но у меня нет времени на живописные маршруты. Немедленно доставьте меня к Джейн Пэлэм.
И тогда она увидела нечто в выражении его лица – слишком похожее на удовольствие. Она также ощутила присутствие водителя, застывшего в напряжении. Ее рука потянулась к зиг‑зауэру, но она поняла, что мешает абайя.
– Не волнуйтесь, агент Скалли, я отвезу вас к мисс Пеппер без задержек.

Отель «Шератон Красное море», Северный Обир, Джидда. Суббота, 19:15 по местному времени
Малдер оставил два сообщения – одно Скалли и одно агенту Бейтсу. Возможно, его опасения безосновательны. Он не знал, насколько хорошо работает сотовая связь в Джидде, и не был уверен, что есть причины для опасений. Он снова перебрал факты. Кто‑то или что‑то вылез из воды и взял на абордаж «Мариетту», в живых на борту никого не осталось, тел тоже не нашли. Саудовцы обнаружили Пеппер, живую (но как и где?). Гэвина Пэлэма не было на борту во время нападения, а также он занимался подпольным изготовлением самогона. А еще имеется чешуя, видеозапись и профессор Генри Грандж, который, возможно, связывает все с…
Раздался стук в дверь. Малдер вытащил из кобуры на ночном столике пистолет и посмотрел в щель между занавесками. Он не сразу узнал высокого мужчину с коротко подстриженной бородой, но потом понял, что это Махмуд, теперь он был в джинсах и черной футболке. Малдер сдвинул в сторону дверь и сунул пистолет за пояс.
– Инспектор Махмуд. Что вас сюда привело?
Малдер сделал шаг назад, и Махмуд вошел. Выглядел он усталым и поникшим.
– Хочу сообщить лично, что тела мисс Джейн Пеппер, Гранта Хикса, Мэгги Пэлэм и большей части членов команды «Мариетты» около часа назад нашли пограничники. Хотя их пока официально не опознали, еще нужно провести анализ ДНК и сверить записи от стоматологов.
Малдер почувствовал комок в груди.
– Этого не может быть, я… агенту Скалли позвонил инспектор Салех. Сказал, что Пеппер нашли живой, и Скалли поехала ее допрашивать.
Махмуд посмотрел ему в глаза.
– Салех, говорите? Невозможно. Когда мы получили эти новости, он был со мной. Наверное, вы ошиблись. Но теперь это уже не важно. Нас отстранили от дела. Его забрала Служба общей разведки. Объявили, что дело затрагивает интересы национальной безопасности. Я пришел просто из вежливости.
Махмуд направился к двери, но Малдер преградил ему путь.
– Слушайте, Салех или кто‑то еще, назвавшись им, позвонил Скалли и прислал за ней машину. Я не могу до нее дозвониться.
Махмуд шагнул в сторону.
– Уверен, вы неправильно поняли сообщение. Салех имеет к агенту Скалли интерес личного характера, назовем это так. Возможно, ей было стыдно признаться, что она просто отправилась на свидание.
Махмуд поспешил к двери, но Малдер схватил его за руку.
– На свидание? – спросил он, его лицо оказалось почти вплотную к лицу араба. – Вы не знаете мою напарницу. Я уверен, что она в опасности. Позвоните Салеху.
Махмуд уставился на Малдера с непроницаемым и холодным выражением лица.
– Находясь здесь, я рискую своей карьерой.
– Позвоните Салеху, – повторил Малдер.

В шести морских милях от побережья Красного моря. Суббота, 20:30 по местному времени
Малдер и Махмуд сидели в вертолете «Черный ястреб», парящем над темными морскими водами и белыми барашками. Оба в наушниках с микрофонами.
– Водитель Салеха сказал, что отвез агента Скалли на личную яхту хозяина около семи вечера, – сказал Махмуд.
– Личную яхту?
– Королевская семья Саудовской Аравии довольно обширна. Салех – один из младших принцев.
– Откуда нам знать, что он отвез ее на остров?
– Водитель сказал, что Салех вел себя странно и говорил, что отвезет агента Скалли на место преступления.
– Вы хорошо знаете Салеха?
– Достаточно, чтобы утверждать, что его самомнение затмевает набожность.
Малдер ощутил, что «Черный ястреб» снижается. Прожектора вертолета высветили каменистый берег острова со скудной растительностью. Еще несколько минут они летели над землей, а потом сели на плоский участок.
– А разве не стоит прочесать побережье в поисках яхты? – спросил Малдер.
– Пилот получил предупреждение, что на остров надвигается песчаная буря. Пришлось сесть. Пойдем пешком к тому месту, где нашли тела. Отсюда недалеко.
Махмуд повел Малдера по открытому участку местности в сторону возвышенности. Поднялся теплый порывистый ветер, наполненный песком. Они взобрались на несколько крупных валунов и достигли плато. Сквозь тьму и песчаную дымку Малдер разглядел торчащий из центра плато шпиль.
– Что это? – спросил он, пытаясь перекричать усиливающиеся завывания ветра.
– Сцена преступления, – ответил Махмуд. – Э‑эн‑гур‑а, храм Энки. Археологический памятник одному из множества доисламских богов.
– Водному богу? Салех учился у доктора Гранджа, эксперта по культу Энки, – сказал Малдер.
– Осмотрим все внутри храма. Салех вполне мог отвести Скалли туда, – отозвался Махмуд. – Подземные проходы ведут в священные подводные помещения. Там пограничники и нашли жертвы.
Ближе к шпилю его четкие геометрически линии стали видны лучше. Он представлял собой обелиск высотой десять‑двенадцать метров. У основания стояла каменная арка, черная с внутренней стороны. Махмуд осветил проход фонариком, и показались мириады истертых символов.
– Главным образом клинопись, – объяснил он. – Некоторые символы еще не расшифрованы.
Он двинулся в проход, Малдер последовал за ним. Коридор сузился, а потом круто пошел вниз.
– Состояние тел предполагает участие международных террористических группировок, – сказал Махмуд.
– А в каком состоянии были тела?
– Обезглавлены. Все.
Вскоре Малдер учуял морскую воду и услышал, как она плещется о камни. Коридор расширился и привел к широкому помещению. Тропа вела к бассейну с морской водой и еще одному обелиску – уменьшенной копии того, что на поверхности.
Больше в помещении ничего не было.
– Тела обнаружили разложенными вокруг обелиска.
– Никаких следов Скалли и Салеха. Они наверняка наверху.
– Возможно, они еще не прибыли.
– Махмуд, она в опасности, мы не можем просто ждать ее появления.
– Может, вам стоит поменьше волноваться за напарницу.
– Что?
Махмуд направил фонарь на пистолет, который держал в руках, и ослепил Малдера.
– Достаньте оружие и бросьте его на землю.
Малдер достал из‑под пиджака зиг‑зауэр. На секунду он задумался о том, не выстрелить ли в Махмуда, но не мог этого сделать, пока ему светили в глаза.
– Назад, к обелиску, медленно. Думаю, то, что должно случиться, вы сочтете… завораживающим.
– Что вы сделали со Скалли? Слушайте, у вас есть я, она вам не нужна. Отпустите ее.
– Уверен, что Скалли в надежных руках, – ответил Махмуд.
Малдер почувствовал спиной холодный камень обелиска.
Махмуд быстро шагнул к нему и стянул его запястья наручниками за обелиском. Он убрал фонарик, и в глазах Малдера завертелись спирали и расплывчатые пятна. Вскоре он привык к темноте. Махмуд зажигал по периметру факелы.
– Энки требует равновесия, – сказал Махмуд. – Как и многим старым божествам, ему необходимо делать жертвоприношения. В традициях аврамических религий эти жертвоприношения в основном носят личный и символический характер. Во время Рамадана мусульмане отказываются от пищи и неправедного поведения с восхода до заката, католики приносят жертву во время поста, а иудеи – во время Тиша бе‑Ава. Энки и подобные ему понимают жертвы более буквально.
Махмуд закончил с факелами и двинулся по дорожке, пересекающей бассейн перед Малдером. Он начал раздеваться.
– Энки олицетворяет отношения между землей и морем, равновесие достигается, когда два могущественных элемента сталкиваются – когда прилив накатывается на камни, а река пробивается через местность, во время ураганов и тайфунов, сносящих с лица земли поселения. Энки также олицетворяет гармоничную природу этого равновесия – щедрость морских глубин, дарующую жизнь дождям, торговле и путешествиям.
Теперь Махмуд стоял перед Малдером полностью обнаженным, в свете факелов его кожа отливала оранжевым. Малдер дернул наручники, пытаясь высвободить руки, но безрезультатно.
– Это древние верования, – сказал он. – Давно мертвые. Если вы принесете меня в жертву, то не добьетесь ничего, кроме собственного ареста.
– Эти верования вполне себе живы, и вам предоставилась возможность самому стать этому свидетелем, – отозвался Махмуд.
Он опустился на колени и издал серию резких гортанных звуков на языке, которого Малдер не понимал. Когда араб поднял голову, его глаза почернели, черты лица заострились, а кожа переливалась синим и зеленым.
У Малдера бешено заколотилось сердце и перехватило дыхание. Вода в бассейне вокруг него забурлила. Когда между пальцами Махмуда выросли перепонки, а на концах – острые когти, Малдер почувствовал нарастающую панику. Кожа Махмуда превратилась в сверкающую чешую. Его бормотание стало торопливым и громким, но еще более нечленораздельным из‑за вязкой субстанции, стекающей по уголкам рта, который он разевал по‑рыбьи.
Малдер потянул наручники, пока не ощутил стекающую по ладоням кровь. Вода вокруг него вздымалась пузырями.
Это привело Махмуда в возбуждение, его черные глаза округлились от удовольствия в предвкушении прибытия приспешника. Он зашаркал в сторону Малдера на подгибающихся перепончатых ногах, хватая воздух огромным ртом с острыми зубами.
Его присутствие пробудило неизведанные глубины и давно дремлющих богов. В ожидании разрывающих плоть зубов мысли Малдера потеряли ясность, заполнились образами чудовищ, древних и чуждых.
Махмуд находился так близко к Малдеру, что тот уже чуял запах его зловонного дыхания. Он отвернулся в ожидании неизбежного и увидел поднимающиеся из воды фигуры с переливающейся кожей и уродливыми головами, их дыхание было хриплым и глубоким.
Он взвыл.

Неизвестный остров в Красном море. Суббота, 21:43 по местному времени
Сверху лился оранжевый свет, и танцевали тени. Она внезапно почувствовала, насколько все вокруг сюрреалистично. Она дышит под водой. Над головой поднимаются пузырьки. Под поверхностью Красного моря.
Скалли последовала за остальными к свету. Помимо Салеха там было еще четверо мужчин – члены спецгруппы из Министерства по чрезвычайным ситуациям. Она оттолкнулась ногами и поравнялась с ними, на поверхность они вынырнули вместе.
Когда ее голова показалась над водой, перед глазами Скалли открылся калейдоскоп образов: пещера, золотой свет, два человека и каменная колонна. Но что‑то выглядело неправильно. Она стащила маску, и на мгновение ей показалось, будто один из мужчин покрыт чешуей и сжимает на горле прикованного к обелиску Малдера перепончатые лапы с когтями.
Салех что‑то выкрикнул на арабском, и один из пловцов спецгруппы выстрелил из пистолета‑пулемета НК МР5. Человек с чешуей рухнул к ногам Малдера. Пловцы быстро выбрались из воды и подошли к телу.
Скалли сняла ласты и направилась к Малдеру.
– Я уж подумала… – сказала она.
– Что на меня напал человек‑рыба? Да ладно, Скалли, мы уже это проходили. – Малдер кивнул на лежащее тело. – Смотри сама.
Скалли опустила взгляд на тело.
– Малдер?
Тот тоже посмотрел вниз.
Из нескольких ран на обнаженном трупе Махмуда вытекала кровь.
– Но… – сказал Малдер.
Его прервал Салех:
– Есть и другие вроде Махмуда, последователи культа, поклоняющиеся шумерским богам. Нападение на «Мариетту» было не первым. До сих пор подобное происходило только в море, но мы опасаемся, что они могут переместить свою деятельность и на сушу. Моя учеба у доктора Гранджа была бесценным опытом, позволившим их выследить. До сих пор мы лишь ждали подходящей возможности, которая зависит от древнего календаря. Вас собирались принести в жертву во время Ара Ташрит, шумерского месяца «всех начал», определяющего наступление нового года.
– Махмуд говорил о том, что Энки нуждается в «равновесии», – сказал Малдер. – Словно моя смерть – лишь половина ритуала. Пеппер была первой?
– Малдер, Пеппер жива. Им нужна была Мэгги Пэлэм, – ответила Скалли. – Махмуд узнал, что ее муж продает самогон. Гэвин рассказал Махмуду о поездке на яхте и отдал жену, чтобы спасти свою шкуру.
– Последователи культа Энки имели особые критерии для выбора подношений, – объяснил Салех. – Жертвы не должны быть шумерами по происхождению и должны родиться в середине месяца Ара Ташрит.
– По григорианскому календарю это 13 октября, – добавила Скалли.
– У нас с Мэгги Пэлэм совпадает день рождения? – спросил Малдер.
– Давай поднимемся на катер и осмотрим твои запястья.

Рейс «Эр Франс» № 72. Суббота, 23:30 по местному времени
Скалли сидела в салоне первого класса и пила шампанское. Она поставила бокал и прикрыла глаза. Секунду спустя она почувствовала присутствие Малдера, подняла голову и увидела, что он стоит в проходе.
– Прости, что было только одно место в первом классе, Малдер. Можем поменяться, если хочешь. Сегодня же твой день рождения.
– Наслаждайся, пока можешь, – сказал он.
– Пытаюсь, – ответила Скалли и закрыла глаза. – Давай не будем говорить Скиннеру, что это принц поменял билеты.
– Не могу кое‑что выкинуть из головы. Махмуд имел доступ к датам рождения всех британских экспатов. Это объясняет выбор Мэгги. Но как насчет меня? Откуда он узнал?
– Не знаю, Малдер. Может, Бейтс упомянул. Может, он получил данные на паспортном контроле в аэропорту.
– Но это значит, что я попал сюда совершенно случайно.
– Совершенно случайно, Малдер.
– Я заглянул в дело. Что если я тебе скажу, что офис ФБР в Эр‑Рияде вызвал нас по распоряжению саудовского принца?
Скалли открыла глаза.
– Это правда?
Малдер пожал плечами и улыбнулся.

Зловонные воды
Джини Кох

Бейлис Кроссроудс, Виргиния. 8 декабря 1990 года, 10:09
В канализации было темно и сыро, а воняло там куда хуже, чем Артур Дэйлс только мог себе представить. Но там внизу обитал монстр, и Артур должен был его остановить.
К счастью, по обе стороны широкой канавы, в которой бурлила вода, отходы и бог знает что еще, были бетонные проходы. Он шел быстро, но тихо, держа в одной руке фонарик, а в другой пистолет, кольт сорок пятого калибра. Внезапно он услышал звук – словно нечто шершавое терлось о бетонные стены. Создавалось впечатление, словно оно покрыто чешуей. Артур пошел на шум.
Из‑за угла выскочил монстр. В темноте его было непросто рассмотреть, но, глядя на вытянутую клыкастую пасть и огромный хвост с шипами, Артур засомневался, что это костюм, – а уж когда монстр ударил его хвостом, после чего Дэйлс отлетел в другой конец туннеля, все сомнения и вовсе отпали.
– Где мальчик?
Дэйлс сумел прокричать эти слова, пока пытался подняться на ноги, при этом не выпустив из руки пистолет и не свалившись в канализацию. Только вот фонарик он, к несчастью, утопил.
– Отдай мне мальчика!
Монстр взревел, затем развернулся и убежал по воде, заполнявшей сточные трубы. При взгляде на его внушительные размеры нельзя было и заподозрить, что он способен так проворно бегать. Дэйлс устремился за ним. Он был уже совсем близко. Артур прицелился и выстрелил.
Пуля отскочила от тела чудовища. Либо это был огромный человек в пуленепробиваемом костюме аллигатора, либо это существо пулями не возьмешь.
Монстр был силен, а пистолет Дэйлса не наносил никакого урона. Впрочем, это и не важно – сейчас нужно было позаботиться о мальчике. Артур побежал в темноту.

Виста Буэна, Калифорния. Декабрь 1990 года
Джейсон уже порядочно задерживался, мама будет вне себя. И ее гнев не сравнить с той злобой, которую он испытывал по отношению к своим подружкам, которые выглядели так очаровательно, словно сошли с экранов телевизора.
– Мне, наверное, уже пора.
– Да брось, Джей, – сказала Аманда, – с каких пор ты стал таким трусишкой?
– Да не трусишка я. Просто… нам уже пора по домам. Бриттани закатила глаза.
– Раньше тебя это не особо заботило.
– Джейсон боится, что мама ругаться будет, – сказала Кэтлин. – Хотя она бы тебе позвонила, Джей. Так что она уже спит небось.
В этом была своя правда. К тому же они так долго ехали на ярмарку, чтобы полюбоваться на праздник с аттракционами и фокусами. А ведь мама его и вовсе не пускала. По правде говоря, она вообще никуда его не отпускала. Она хотела, чтобы он ходил только в школу, – так хотя бы большую часть времени ей не приходилось гадать, куда он запропастился.
– Здесь все выглядит как‑то жалко, – сказал он.
– Старенькое просто, – сказала Бриттани, пожав плечами. – Ну и что? Я хочу покататься на аттракционах.
– Я хочу поглазеть на всяких уродов, – добавила Аманда.
– И сахарную вату хочу! – вторила Кэтлин. – И торт‑муравейник. И колу.
– А денег‑то у нас нет, – заметил Джейсон.
Девчонки окинули его совершенно одинаковым взглядом. Казалось бы, в этом нет ничего удивительного, ведь они были тройняшками, но он вечно пугался всякий раз, когда они выкатывали на него глазенки, слегка склонив головы в правую сторону, изображая на лице самодовольную ухмылку и подняв левую бровь.
– И когда нас это останавливало? – наконец сказала Аманда.
– Ни разу, – признал Джейсон. Школьный учитель даже прозвал всю их компашку начинающими преступниками. Но какая разница. Он дружил с этим девочками, а друзей, признаться, у Джейсона было не так уж и много. Кроме того, девчонки отменно умели шарить по карманам. Джейсон не мог похвастаться таким умением, но его дело было отвлекать жертву. И находить места поудачнее.
Пока он озирался по сторонам, из‑за сетчатого забора, окружавшего площадку с аттракционами, показался мужчина.
– Хотите зайти, ребят?
Мужчина был высокого роста и чем‑то напоминал бодибилдера, а голос у него был густой и хриплый.
– Вы силач? – спросила Бриттани.
– Нет. Я не укротитель львов и даже не инспектор манежа. – Он подмигнул, и в этот момент в его глазах мелькнуло нечто странное. Они стали желтыми и на мгновение напомнили скорее кошачьи глаза, нежели человеческие. Но спустя секунду все вернулось на свои места.
– Так вы один из тех уродцев? – спросила Аманда.
– Нельзя так говорить! – прошипел Джейсон.
Мужчина пожал плечами.
– Вы, ребятки, похожи на детишек, которые сбежали из школы, чтобы поглазеть на праздник, а денег на вход у вас нет.
Ребята переглянулись.
– Откуда вам знать, может, нам и не надо сегодня в школу, – возразила Кэтлин.
– Да и деньги у нас тоже есть, – добавила Бриттани.
Мужчина рассмеялся.
– Ну да, как же. Слушайте, я прекрасно знаю, что вам надо сегодня в школу. Но я, знаете ли, падок на бездельников. Идемте со мной, пропущу вас через служебный вход. – Затем он развернулся и ушел.
– А вам не показалось, что штаны у него какие‑то странные? – спросил Джейсон у девочек. Когда здоровяк повернулся спиной, мальчик заметил, что вдоль его ноги под штаниной свисало нечто странное. Создавалось впечатление, будто эта загадочная конечность жила своей собственной жизнью.
– Да плевать, – выпалила Аманда, – он хочет нас впустить, так что пойдем.
Ребята сели на велосипеды и поехали за мужчиной, и вскоре они увидели, что он ждет их там, где и обещал. Погода была пасмурной – зимой прибрежные города частенько терзает туман и дождь. Облака еще плотнее окутали солнце, и Джейсон поежился. Празднество развернулось на плоском холме, с которого открывался вид на пляж. Он наблюдал, как волны яростно разбиваются о берег.
– Может, лучше не пойдем?
Кэтлин схватила его за руку и стащила с велосипеда.
– Ну что ты как кисель, Джей.
Аманда схватила его за другую руку, и вслед за Бриттани они вдвоем потащили его через служебный вход.
Здоровяк широко ухмыльнулся. Его зубы казались слишком большими.
– Рад, что вы не упустили шанса пройти бесплатно.
Он развернулся.
– Входите, – сказал он, оглянувшись вполоборота. – Покажу вам ваших уродов, раз вы так хотели на них поглазеть.
– А можно нам сначала сладкую вату? – спросила Кэтлин, пока ребята бежали за ним, пытаясь поспеть за его широкими шагами. – Надо поесть заранее, а не то потом сядем кататься на лошадях, и нас затошнит.
Мужчина содрогнулся.
– Конечно. Я угощаю.
– Почему вы к нам так добры? – спросил Джейсон. Он старался произнести эти слова так, чтобы не выдать своей подозрительности. Но, судя по ухмылке здоровяка, у него ничего не вышло. Во внешнем виде этого мужчины было нечто странное – будто он нарядился в костюм, который был ему не по размеру.
Мужчина пожал плечами.
– Просто детей люблю.
– Как вас зовут? – спросила Бриттани.
– Зовите меня Гатор. Это мое прозвище.
– А почему у вас такое прозвище? – спросила Аманда.
Гатор ухмыльнулся, показав острый зуб, больше напоминавший клык какого‑нибудь животного.
– Вы правильно угадали, я один из тех уродцев. Я человек‑аллигатор.
– Класс! – завизжала Кэтлин, когда вся компания подошла к продавцу сахарной ваты.
– У вас же нет чешуи, – сказала Бриттани осуждающе.
– Надо же, заметила. – Гатор усмехнулся. – Ну ничего, у меня другие качества имеются.
Он улыбнулся продавцу.
– Дайте моим детишкам четыре сладкие ваты, пожалуйста.
Продавец накрутил розовую вату в рожок. Гатор заплатил. От денег разило чем‑то противным, но, похоже, продавец ничего не заметил. Он отдал Джейсону вату и улыбнулся:
– Какой у вас хороший папа.
Джейсон уставился на продавца. Его отец бросил их семью еще много лет назад. К тому же неужели продавец сахарной ваты не знал Гатора?
– Эм…
Аллигатор рассмеялся.
– Идемте, ребят. Пора смотреть шоу.
Он отвел их в палатку с цирком уродов. Она раскинулась неподалеку от служебного входа, через который Гатор провел ребят, а рядом стояли туалетные кабинки. Палатка была старой и выглядела довольно жутковато. Гатор одернул полотняную дверь палатки – там было так темно, что глаз выколи. Девчонки забежали внутрь.
Джейсон отступил назад.
– Я не очень‑то туда хочу.
Гатор подошел к нему, положил руку ему на плечо и подтолкнул внутрь.
– Хочешь. Доверься мне.
Когда полотняная дверь закрылась за их спинами, Джейсону совершенно явственно показалось, что кто‑то закричал. Будто бы это была одна из девочек. Он взглянул на Гатора и тоже закричал.

Федеральное бюро расследований, Вашингтон. Декабрь 1990 года
– Это по твою душу, Чудила. – Джонстон бросил папку на стол Малдера.
– Фокс.
– Что?
Малдер вздохнул и взял папку в руки.
– Я бы предпочел, чтобы ты звал меня Фокс. Вообще, если честно, меня бы больше устроило Малдер, но раз ты в упор не признаешь это имя, Фокс тоже сойдет.
Каждый день в течение шести недель он просил Джонстона звать его Малдером. Но раз с фамилией не задалось, он решил попробовать приучить его к имени. Пусть Малдер и терпеть не мог свое имя, все равно оно было лучше прозвища, которое прицепилось к нему еще в академии.
Джонстон с завидным упрямством изобретал самые разнообразные варианты его прозвища, но он всегда делал это исключительно в дружеской манере – Малдер никогда не получал по‑настоящему обидных прозвищ, и Джонстон никогда не смел насмехаться над ним. История о том, как Джонстон стал напарником Малдера, и вовсе не иначе, как одна из тайн всей его жизни. Может, все дело в том, что Паттерсон из Международного научного союза наплевал на него, как, впрочем, и многие другие его начальники. Однако Малдера эта загадка не слишком волновала, как, в общем‑то, и сам Джонстон.
– А почему? – Джонстон впервые задал этот вопрос.
– Все лучше, чем Чудик и производные от него. – Малдер затянулся сигаретой и взглянул в папку. Дело о похищении. Хотя… не совсем. Четыре ребенка, все в возрасте двенадцати лет – три девочки‑тройняшки и мальчик, хорошие друзья. Все родом из неблагополучного района городка Виста Буэна, что в штате Калифорния – бог знает, где находится это захолустье. А, теперь ясно, Джонстон оставил приписку – это в часе езды от Лос‑Анджелеса, в получасе к югу от Санта‑Барбары. Хоть на что‑то этот Джонстон сгодился. Выкупа за похищенных не потребовали. Пропавшие детки были теми еще негодниками и бездельниками, по крайней мере если судить по отзывам школьных учителей, так что логично было бы предложить, что они скорее удрали из дома и зависают где‑нибудь с друзьями, чем стали жертвами похищения.
Однако у преступления были свидетели – не так много, но их показания нисколько не противоречат друг другу. Правда, поверить в это было довольно непросто.
– Это что еще за чертовщина?
– Как вижу, ты уже дошел до изюминки этого дела. Да, свидетели утверждают, что ребят утащили в канализацию. Причем, не кто‑нибудь там, а гигантский аллигатор с горящими желтыми глазами.
– Это шутка такая?
– Если бы. На месте происшествия работает местная полиция, но, если ребят не найдут к концу дня, помощник оперативного сотрудника Картер передаст дело тебе. Дети пропали во время фестиваля, и он считает, что, возможно, это попросту рекламный трюк. Но нам надо либо закрыть дело, либо признать его неразрешимым, ну или разгадать эту загадку.
– Это же в Калифорнии. Там что, своих агентов нет?
Джонстон пожал плечами.
– Помощник оперативного сотрудника Картер попросил передать дело именно тебе – новички вечно получают самые поганые и безумные задания. Но я тебя подстрахую, не волнуйся, Чудачник. Веселая будет поездка. Выезжаем завтра в шесть утра, если, конечно, местные копы не найдут их к этому времени. Я за тобой заеду. Можешь заранее извиниться за меня перед женой. – Затем Джонсон вышел.
Малдер дочитал дело до конца. Полиция осмотрела канализацию и не нашла там никаких следов ни детей, ни аллигатора. Правда, Малдер уже успел узнать, насколько полиция погрязла в коррупции и утратила компетенцию, а вместо нее приобрела склонность к сокрытию фактов, так что не удивительно, что Картер решил передать это дело Бюро.
Он потушил сигарету. Было в этом деле что‑то знакомое. Не так давно он уже видел нечто подобное.
Малдер отправился в архив – старое помещение, где хранились секретные материалы. После того как в прошлом месяце он познакомился с Артуром Дэйлсом, Малдер стал все чаще заходить туда. Как и говорил Дэйлс, там было на что заглядеться. К тому же в секретных материалах могла найтись подсказка об исчезновении его сестры. Хотя Малдер был уверен, что городские легенды не имеют ни малейшего отношения к ее похищению.
Малдер быстро нашел то, что искал, – он читал эти документы около десяти дней назад. Документ Х‑528791, относящийся к делу Аллана Джи Сьюэрса.
Он положил папку к себе на стол. Этим делом занимался сам Дэйлс. И оно весьма напоминало то, что произошло в Буэна Виста.
Малдер закинул оба документа в портфель, взял плащ и вышел на улицу.
– Помощь нужна, Чудик? – спросил Джонстон, проходя мимо.
– Нет. Пойду навещу старого друга, может, он сможет помочь нам с делом. Не сказать, что он любит большие компании, так что лучше я съезжу один. Полагаю, увидимся завтра, с утра пораньше.
Малдер пошел на стоянку.

Квартира Артура Дэйлса, Вашингтон
С дома Дейлса уже сыпалась труха, как, впрочем, и с самого Дейлса. Может, поэтому он и решил поселиться здесь. Малдер поднялся по лестнице, прошел по коридору и постучал в дверь.
– Мистер Дэйлс? Это Фокс Малдер.
Дверь открылась, хотя хозяин еще не снял цепь с замка.
– А, это вы. Вы явились раньше, чем я ожидал.
– Мне попалось довольно странное дело, и я решил, что, может, вы сумеете дать мне пару подсказок.
Дэйлс закрыл дверь, снял цепь и впустил Малдера.
– По всей видимости, вы не признаете того, что человек может выйти на пенсию.
Малдер пожал плечами.
– Зато я признаю мнение эксперта.
– Польщен. А на лесть я падок. Что ж… – Дэйлс присел на диван, а Малдер взял тот же стул, что он занял и в прошлый раз. – Чем могу вам помочь?
Малдер протянул ему папку с секретными материалами.
– Мне нужно знать, какая доля из написанного здесь была полной чепухой, а какая правдой.
Дэйлс вытаращился на документ, увидев его номер.
– А вам зачем?
– В Южной Калифорнии недавно произошло нечто похожее. Завтра утром я вылетаю туда вместе с напарником, разумеется, если пропавшие дети не найдутся до конца дня. И я хочу знать, насколько правдива вся эта история. Просто звучит она совершенно нереально.
– Это все чистая правда. Но, черт подери, я думал, что пристрелил его.
Дэйлс вздохнул.
– Хотя, честно признать, до меня доходили некоторые слухи. Наверное, я просто хотел верить, что уложил этого ублюдка.
– Кого? Сьюэрса или аллигатора?
– Это один и тот же человек, сынок. Один и тот же. Так что позаботься о вооружении заранее. Берите скорострельное оружие и крупнокалиберные патроны. И побольше. Он так просто не сдастся.
– Погодите, вы что, серьезно? Думаете, я поверю, что в канализации обитают настоящие аллигаторы?
– Вы же верите в инопланетян. Не вижу особой разницы.
– Дело в том, что аллигаторы живут и размножаются только при определенной температуре, а в Нью‑Йорке в большинстве канализаций, где, по слухам, обитают аллигаторы, царит далеко не самый подходящий климат.
– Другое дело – Южная Калифорния! К тому же никакой он не аллигатор. Вернее сказать, не только аллигатор.
– Ну и дела.
Дэйлс вздохнул.
– Все явления, о которых я рассказывал ранее и которые вам самому уже доводилось видеть, так или иначе необъяснимы. Однако в них вы согласились поверить. Почему же в этот раз вы решили поспорить со мной?
– Слухи о том, что в канализациях живут аллигаторы, существовали еще задолго до вашего рождения, сэр.
Дэйлс кивнул.
– В любых слухах есть толика правды, сынок. А иногда даже больше.
– Так расскажите, почему вы считаете, что все это правда?
– Я следил за этими слухами еще до того, как начал работать в ФБР.
– Вы шутите.
– Нет. Меня всегда привлекали эти байки, отчасти по причинам, которые вы сами описывали пару секунд назад, – аллигаторы не смогли бы пережить зиму в Нью‑Йорке, особенно без опеки зоопарка. Но слухи не утихали. Разумеется, часть из них была полной чепухой. Однако почти все, о чем говорили местные, было чистой правдой. И я обнаружил некоторую закономерность. Затем я пошел работать в ФБР, и там мне пришлось сосредоточиться на поиске так называемых коммунистов.
– Вы уже рассказывали, чем все закончилось.
Дэйлс иронично усмехнулся.
– Я думал, что дело, которые мы вели вместе с вашим отцом, загубит мою карьеру, но я был слишком ценным сотрудником, и мистер Гувер решил меня оставить. А затем я и вовсе выяснил, что поиск пропавших людей отчасти связан с охотой за аллигаторами в канализациях…

Бейлис Кроссроудс, Виргиния. Ноябрь 1963 года
Странствующий цирк уже готовился к выступлению, но площадка пока была закрыта – еще слишком рано.
– Арти, ты уверен, что мы правильно пришли? – спросил Хантер, когда они вышли из машины.
– Уверен.
Дэйлс был не просто уверен – он знал наверняка.
– Я слишком давно охочусь за этим зверем, Джек.
– Да‑да, еще с тех времен, когда ты не работал в Бюро, слышал я эту историю. Только для начала мы должны найти пропавших ребят.
– А для этого нам нужно найти монстра.
Повсюду сновали работники цирка – готовились к фестивалю. Следователям стоило лишь на мгновение сверкнуть значком ФБР, и их мигом везде пропускали. Дэйлс направился прямиком к палатке с цирком уродов. Тут к ним подбежал крепкий мужчина ростом примерно с Дейва, тело его было густо покрыто волосами. Он был наполовину раздет, собственно, так Дэйлс и узнал, что на его теле было полно волос.
– Я владелец. Что стряслось? Все необходимые разрешения у нас имеются.
– Мы вовсе не собираемся оспаривать ваше право находиться здесь. Скажите, как вы проверяете своих сотрудников, мистер…
– И ради всего святого, застегните рубашку, – добавил Хантер.
– Зартек, – произнес мужчина, послушно застегнувшись, – Эмилио Зартек. У нас же бродячий цирк. Какие тут могут быть проверки? Если у человека есть талант и желание работать, конечно, я беру его. Все равно многие из них рано или поздно уйдут.
– Откуда вы вообще берете всех этих людей? – спросил Дэйлс, когда они добрались до палатки.
– Да отовсюду. Может, еще потребуете доказать, что и уроды у меня настоящие? – Зартек был не столько обеспокоен, сколько раздражен.
– Все может быть.
Дэйлс зашел в палатку. Там и без того было темно, а из‑за внутреннего убранства палатка казалась еще мрачнее. Она напоминала лабиринт, стены были сделаны из холста, натянутого на деревянные балки, а внутри в хаотичном порядке были расставлены клетки, где сидели уродцы.
– Отведите меня к вашему Челлигатору.
– Наполовину человек, наполовину аллигатор, – произнес Зартек с гордостью, – Он уже много лет с нами.
– Еще бы, – пробормотал Дэйлс себе под нос.
Зартек откашлялся.
– Вообще‑то это костюм. Просто у Гатора, как мы все его называем, есть некоторые проблемы с зубами, а в остальном его образ задался благодаря магии шоу‑бизнеса. Я назначил его главным – он ставит палатку и следит, чтобы зрители получали то, за чем пришли.
Зартек провел их через лабиринт в глубь палатки.
– Ну и где он? – спросил Дэйлс. Клетка Челлигатора была пуста.
– Да завтракает, наверное, – предположил Зартек. – Он же работник, а не раб какой‑нибудь, к тому же, как видите, палатка уже стоит, остается только дождаться зрителей.
Зартек взглянул на часы.
– А мне пора открывать ярмарку.
– Мы пока осмотримся тут, – сказал Хантер. – Вам совершенно не обязательно нас сопровождать.
Зартек был не слишком‑то доволен, но недаром Хантер был таким же здоровым парнем, как и его покойный напарник Хэйс Михель, только гораздо более мускулистым. Зартек понял намек Хантера и оставил их в одиночестве. Дэйлс вытащил фонарик и пригляделся.
Клетка ничем не отличалась от остальных – три стеклянные стенки и одна с деревянной решеткой, наверное, для того, чтобы уродцы могли хватать зевак за руки и еще больше щекотать им нервы. Позади стоял деревянный короб, который, по‑видимому, выполнял функцию и стула, и чемодана, а на полу лежала гора опилок. В клетке не хватало только Челлигатора либо кого‑нибудь еще… или чего‑нибудь.
Дэйлс открыл деревянный короб. Внутри лежали продукты без определенного срока годности и термос с водой. Никакого двойного дна и уж тем более пропавших детей.
– Я, пожалуй, осмотрю здесь все, – сказал Хантер. Дэйлс что‑то промычал в ответ, после чего Хантер удалился.
Дэйлс пнул носком ботинка гору опилок – его старания были вознаграждены тем, что под ней оказался люк с надписью «Канализация».
– Любопытное местечко для люка.
– Арти!
Дэйлс прибежал на голос Хантера. Он стоял в паре метров от еще одной клетки с уродцем, деревянный ящик был распахнут. Дэйлс заглянул внутрь и увидел там девочку, она была вся перепачкана в какой‑то грязи, правда, пахла она кое‑чем другим.
– Она жива?
Хантер кивнул.
– Еле дышит. Надо вызывать скорую.
– Проверю остальные ящики.
Дэйлс побежал через лабиринт, проверяя каждый ящик, а Хантер отправился искать Зартека. Разумеется, спустя некоторое время Дэйлс нашел еще двух девочек, обе были перемазаны в канализационной грязи и обе едва живы.
Местная полиция была уже в пути – вдалеке слышался вой сирен. Хантер повязал всех работников цирка, а Зартек лихорадочно пытался уладить ситуацию. Но Челлигатора так никто и не нашел.
Следователи теряли драгоценные секунды, дожидаясь полиции, но Дейле пообещал родителям девочек не оставлять их без присмотра – а довериться местным ребятам они с Хантером никак не могли, ведь они могли попросту уничтожить улики.
– Что теперь? – спросил Хантер, когда прибывшие полицейские окружили место происшествия, а работники скорой принялись осматривать похищенных девочек.
– Одного ребенка еще не нашли, мальчика. И я думаю, что он там же, где и наш подозреваемый.
Дэйлс снова подошел к клетке Челлигатора, Хантер шел следом. Дэйлс оттащил в сторону крышку люка.
– Я сдвинул крышку без особого труда, Джек. А значит, Челлигатор внизу, и он держит там мальчика. И, – сказал Дэйлс, спускаясь по металлической лестнице, – я приведу их обоих.

Квартира Артура Дэйлса, Вашингтон. Декабрь 1990 года
– И что же произошло после того, как вы отправились за ними? – спросил Малдер. Дэйлс был хорошим рассказчиком, и ему не терпелось узнать, чем же закончилась эта история.
– Я несколько часов пытался выследить их и в итоге вышел к сливу, который вел в океан. Разрядил всю обойму прямо ему в глаз. Челлигатор повалился навзничь, но он так крепко держал мальчишку, что утащил его с собой.
Дэйлс покачал головой.
– Я пошел за подкреплением, хотел вызвать береговую охрану, но не успел я подняться на поверхность, как Хантер заявил мне, что нас отстранили от дела.
– Почему? Неужели Челлигатор оказался инопланетянином?
– Сомневаюсь. Нет, просто убили президента Кеннеди, и Гувер хотел, чтобы все агенты занялись расследованием его убийства.
– Но вы же так и не нашли ребенка!
– Он был просто мальчуганом из бедного района. А значит, властям было на него попросту плевать. Я пытался хоть что‑то сделать, но, после того как мы покончили с расследованием убийства Кеннеди, мне пришла пора выходить на пенсию, и я решил, что уже слишком стар для всей этой беготни. К тому же на пару лет слухи об аллигаторах в канализациях поутихли. Поэтому мне оставалось лишь надеяться, что я смог остановить его, пусть и ценой жизни мальчика.
– Значит, все равно сохраняется вероятность того, что это лишь выдумка и ребятишки просто прятались от родителей.
– Нет. Все чистая правда. Вы должны отнестись к этому делу всерьез. Вы прочитали дело?
Малдер кивнул.
– Только там не вся информация.
– Правильно, нас же отстранили от дела. Девочек изувечили.
Малдер едва не вздрогнул.
– Что с ними случилось?
– Внешне ничего. А вот внутренне… Этот монстр извлек из них яичники, не разрезая при этом живот.
– И зачем?
– Понятия не имею. Однако внутри, там, где раньше были удаленные органы, обнаружили незажившие швы. Две девочки умерли, даже не доехав до больницы. А третья девочка выжила, но повесилась еще до того, как ей исполнилось восемнадцать. – Дэйлс сверкнул глазами. – Всякий раз, когда происходит нечто подобное, монстр похищает трех девочек и забирает у них яичники. А что он делает с мальчиками, лишь одному Богу известно – их еще ни разу не находили.
– И ФБР просто закрывает на все это глаза? Даже несмотря на улики?
– Они никогда не обращали особого внимания на Секретные материалы. Не сказать, что они прямо‑таки закрывают глаза на все происходящее, но, честно сказать, вы близки к истине. Челлигатор – убийца, и он уже слишком давно промышляет в этих краях. Его нужно остановить. Вы обязаны это сделать.
– Я приму это к сведению, – Малдер поднялся со стула, – спасибо за помощь.
– Где именно в Калифорнии произошло похищение? – спросил Дэйлс, провожая Малдера до двери.
– В городке под названием Виста Буэна.
– Ясно. Удачи вам. И, прошу, держите меня в курсе.
– Непременно. – Малдер пожал Дэйлсу руку и вышел из дома. Разумеется, он уважал Дэйлса, но в его рассказ сложно было поверить. Зловещая, ужасающая и такая невероятная история.
– Я хочу верить… наверное.
Малдер сел в машину и стал размышлять, что же делать дальше. Он мог поехать обратно к Джонстону, но, поскольку завтра им предстоял долгий перелет, он решил, что обмен новостями вполне может подождать.
Малдер взглянул на часы. Саманда уже наверняка была дома. Может, стоит наконец воспользоваться тем, что они женаты, и обсудить с ней это загадочное дело.

Арлингтон, Виргиния
– Привет, милая, я дома. – Малдер распахнул дверь и принюхался. – Что у нас сегодня, сальвадорские лепешки?
Он обожал это блюдо, эдакий сальвадорский вариант тамале. Вечер обещал быть куда лучше, чем сегодняшний и уж тем более завтрашний день.
Саманда вышла из кухни. Ее длинные черные волосы были сплетены в толстую косу – Малдер обожал, когда она носила эту прическу. На ней были спортивные штаны университета Джорджтауна, но, по всей видимости, она еще не выходила на пробежку.
– Да, но ужин будет готов только через час. Ты сегодня рано. Все нормально?
– Да. Мне попалось довольно загадочное дело, хотя, скорее всего, на практике оно окажется не таким уж и странным. И если там не кроется какая‑нибудь жуткая тайна, тогда это обычное дело о пропаже детей. Соответственно, есть небольшая вероятность, что завтра я все‑таки не полечу бог весть куда, едва продрав глаза.
Она рассмеялась.
– Хочешь сегодня переночевать в спальне?
– Нет. Кушетка меня вполне устраивает. Там даже удобнее, чем в постели.
– Так я тебе и поверила. Может, расскажешь, что же за таинственное дело отбирает тебя у жены?
– Конечно.
Малдер протянул ей папку с документами, затем мельком взглянул на край стола, где обычно лежала почта.
– Это то, что я думаю? – спросил Малдер, взяв со стола письмо из Университета Южной Калифорнии, адресованное доктору Саманде Родригез.
– Да. – Саманда явно нервничала. – Письмо пришло даже раньше, чем я ожидала.
Малдер окинул взглядом текст.
– Тебе предложили преподавать право в университете. Ты же согласишься, да?
– Возможно. – Она скривила лицо. – Они предложили мне место раньше, чем любой другой работодатель.
– Ты же знаешь все об иммиграции, разбираешься в регламенте конгресса, да и во всяких правовых штуках из сферы развлечений ты тоже далеко не промах. Понятно, почему они решили заарканить тебя раньше, чем успела опомниться твоя альма‑матер.
– Ты же знаешь, почему я не могу принять предложение Джорджтауна, даже если там мне предложат больше денег, чем в Южной Калифорнии. – Она взяла его за руку. – Без тебя у меня бы ничего не вышло, Фокс.
Малдер сжал ее руку. Лишь из уст Саманды ему было приятно слышать собственное имя. Может, все дело в том, что она была похожа на Саманту. Ее волосы, улыбка, имя – все это напоминало ему о сестре.
Поэтому он и хотел жениться на ней, он всей душой желал, чтобы эта милая девушка жила рядом с ним, в полной безопасности. Ему вовсе не хотелось, чтобы ее депортировали обратно в Сальвадор. Такая девушка, как Саманда, в США способна добиться куда большего, чем в своей истерзанной войной стране, в которой она могла оказаться в ловушке лишь потому, что была дочерью военного диктатора.
– Что ж, раз уж тебе дали работу на другом конце страны, думаю, это отличный повод развестись, хоть мы и любим друг друга.
– Надеюсь, иммиграционная служба поведется на эту историю и согласится с нами.
– Ты работала стажером в самой крупной иммиграционной фирме в стране. Я уверен, что они помогут нам развестись или аннулировать брак, не создавая при этом лишних проблем.
– Наверное, – сказала она рассеянно, просматривая документы из папки. – Так в этом деле участвовал мистер Дэйлс? Ты уже говорил с ним?
– Как раз сегодня. Он считает, что это все это правда.
– Думаю, так и есть. – Саманда закрыла папку и отдала ее Малдеру. – Кроме того, у тебя должок перед ним и этими несчастными ребятами, так что воспринимай это дело всерьез до тех пор, пока не убедишься в обратном.
– Слушаюсь, адвокат.
– Ты уже обсуждал это с Клейтоном?
Малдер скривил лицо.
– Нет. Сегодня я попросил его звать меня Фоксом.
– Неужели? А он что?
– Разумеется, не стал. – Он вздохнул. – Никак не могу понять его.
– А ты, между тем, большой специалист в области психологии. Если хочешь знать мое мнение, по‑моему, он набивается к тебе в друзья и считает, что прозвища помогут вам сблизиться.
– Со мной это не сработает.
– С тобой да. А вот с другими людьми – запросто.
– Мне нравятся только прозвища, которые придумываешь ты.
Саманда усмехнулась.
– Да и то не всегда. Ну что, пробежимся до ужина или после?
– Давай до. – После ужина Малдер предпочитал затянуться сигареткой, а не отправляться на пробежку.
Она вздохнула.
– Тебе пора бросать курить. Переодевайся, и идем, мистер Пыхтелка.
– Между прочим, я в отличной форме.
– Нет предела совершенству. Давай наперегонки. Кто последний, тот моет посуду и драит кухню.
Малдер рассмеялся.
– Побежали!
После того как Малдер вымыл всю посуду и почистил кухню, он задумался о том, что Саманда сказала про Джонстона. Может, и правда стоит дать парню хотя бы один шанс? Кто знает, возможно, скоро Джонстон перестанет придумывать ему дурацкие прозвища и будет называть Малдера так, как ему хочется.

Международный аэропорт Лос‑Анджелеса, Калифорния
Пока следователи летели в Лос‑Анджелес, ничего примечательного не произошло. Малдер пересказал Джонстону все, что ему поведал Дэйлс, и отдал ему папку с секретными материалами. Джонстон тоже скептически отнесся к истории про человека‑аллигатора, как, впрочем, и к самой легенде об аллигаторах в канализации, но он согласился с Самандой, что им следует отнестись к этому делу серьезно, особенно учитывая то, что детей до сих пор так и не нашли.
– Дети пропали, – подчеркнул Джонстон. – Их велосипеды нашли неподалеку от цирка. Не важно, кто на самом деле забрал ребят, будем считать, что их похитили.
– Выкуп пока не потребовали?
Джонстон покачал головой.
– И это лишь подтверждает опасения мистера Дэйлса.
После того как они приземлились и получили багаж, Малдер и Джонстон решили взять в аренду машину. Последний настоял на том, что поведет именно он, – и вовсе не потому, что Малдер попросил его. Джонстон заявил, что уже несколько раз был в Лос‑Анджелесе, и ему непременно хотелось сесть за руль. Спорить с ним было бесполезно, как, впрочем, и всегда. Надежда на то, что они с Джонстоном все же смогут подружиться, таяла на глазах и окончательно испарилась к тому моменту, как самолет вырулил на взлетно‑посадочную полосу еще в округе Колумбия.
Когда они добрались до пункта проката, к ним повернулся человек в голубом плаще и мягкой фетровой шляпе. Малдер даже подпрыгнул от неожиданности.
– Мистер Дэйлс, что вы здесь делаете?
– Хотел убедиться, что Сьюэрс навсегда ляжет в могилу. – Дэйлс кивнул Джонстону. – Спасибо, что помогли.
– Что? – Малдер уставился на Джонстона. – О чем он говорит?
Джонстон пожал плечами.
– Вчера Арти позвонил мне, сказал, что беспокоится из‑за дела, я передал его опасения Картеру, и тот разрешил нам привлечь помощника. – Он откашлялся. – Арти прилетел нашим рейсом. Он сидел в паре рядов от нас.
– А вы и не заметили, – подколол его Дэйлс. – Поразительно, насколько вы невнимательны к деталям. Вам бы надо сосредоточиться. Надо сказать, вам крупно повезло, что мы с Клеем вам помогаем.
– Как вы вообще узнали номер Джонстона? – спросил Малдер.
Дэйлс моргнул.
– Я же спецгагент в отставке, сынок. У меня есть свои связи. – Он похлопал Джонстона по плечу. – Клей, поехали уже, время идет.
Джонстон радостно улыбнулся.
– Для меня огромная честь работать с вами, сэр.
– Меня сейчас стошнит, – пробормотал Малдер.
Дэйлс усмехнулся.
– Взаимно, Клей. Мистер Малдер, не отставайте.
Малдер пропустил Дэйлса на переднее сиденье, но быстро пожалел об этом, поскольку первые полчаса езды, а то и больше, Дэйлс и Джонстон активно обсуждали, насколько сильно за последние годы изменился порядок ведения дел в агентстве. А когда Малдер брался за сигарету, Дэйлс заставлял его открывать окно.
– Сигареты убивают, сынок. Так и знайте. Вы уж подумайте, может, найдется менее вредный способ побороть вашу оральную фиксацию. – А затем они снова пускались в бесконечные рассуждения об истории агентства.
Наконец Малдер не выдержал.
– А еще кто‑нибудь, кроме меня, помнит, что мы приехали сюда расследовать исчезновение четырех пропавших детей, которое, между прочим, может быть связано с огромным аллигатором? Хоть кто‑нибудь?
Дэйлс повернулся к нему и подмигнул.
– Я помню. Что, филонить вздумали? Вы же рассчитываете, что ребят уже найдут к тому моменту, как мы доберемся до места происшествия.
Малдеру пришлось признать, что это так. Он вытащил документы из папки и перечитал их, а Джонстон тем временем обсудил с Дэйлсом, какое оружие им следует взять по прибытии в город.

Виста Буэна, Калифорния
Девочки плакали. Джейсон никогда раньше не видел их такими. Но сейчас они плакали. Как и Джейсон.
Гатор завел их в палатку цирка уродов, и, как только за ними скользнула полотняная дверь, все его тело покрылось пузырями, под его кожей забурлила кровь, а само тело стало видоизменяться. Его одежда не выдержала таких метаморфоз и лопнула по швам, а сам Гатор больше напоминал аллигатора, чем человека. Он стал гигантским аллигатором, стоящим на двух ногах, как в мультиках, только вот в реальности это было нисколько не забавно. Его руки были почти человеческими, но на кончиках пальцев выросли острые когти. А вот длинный, широкий рот, в котором виднелись острые как бритва зубы и верткий язык, был отнюдь не человеческим. Но хуже всего были глаза – в них были и человеческие, и звериные черты, они горели желтым огнем, источая злобу и удовольствие одновременно.
Но все же что‑то в его лице по‑прежнему напоминало Гатора, только теперь совершенно точно стало ясно, что он не вырядился в костюм. Гатор наконец обрел свое истинное лицо.
Как и все аллигаторы, он был необычайно проворен. Ребята пытались удрать от него, но Гатор без особого труда остановил их, сбив с ног своим огромным, сильным хвостом. Теперь‑то Джейсон понял, что же за странную продолговатую штуковину он заметил у него в штанине.
Повалив ребят с ног, Гатор схватил девочек одной рукой, словно они были куклами, а другой прижал к себе Джейсона. Дети кричали, но никто не мог им помочь. Джейсон даже подумал, что вряд ли их здесь кто‑нибудь слышит, а если и слышит, то, должно быть, всем плевать. Затем Гатор протащил их через дыру и отправился в канализацию.
Джейсон по запаху понял, куда они попали. Воняло там хуже, чем если бы миллион человек испустили газы, отвратительнее, чем океан мочи, и даже противнее, чем тонна собачьей блевотины.
Гатор тащил их сквозь туннели канализации. Джейсон пытался запомнить, куда они идут, но он слишком боялся увидеть что‑нибудь лишнее, да и к тому же вокруг была кромешная тьма, и разглядеть что‑либо было практически невозможно. Спустя некоторое время они добрались до водослива или чего‑то подобного, и проход заметно сузился, настолько, что Гатор едва сумел пройти. Наконец туннель расширился, и показалось, что они очутились в маленькой круглой комнате. Это и было логово Гатора.
Не сказать, что там было хоть сколько‑нибудь уютно. Напротив, его убежище выглядело просто отвратительно, все было перемазано в грязи – кровать была сделана из вонючего тряпья, пропитанного канализационными отходами, а рядом с расшатанным железным стулом стоял сгнивший деревянный ящик, на котором красовались какие‑то жутковатые статуэтки. На стене висели загадочные предметы, учитель по естествознанию наверняка сказал бы, что они содержат фосфор – они источали слабый зеленый свет, который пугал даже больше, чем темнота.
Гатор швырнул девочек на кровать, а Джейсона усадил на стул. Монстр загородил выход своим телом – теперь им было некуда бежать. Затем Гатор бросился переставлять статуэтки на ящике, что‑то напевая на языке, которого Джейсон никогда не слышал.
Хоть Гатор и хрипел, его голос почему‑то успокаивал, а движения рук, переставляющих статуэтки, вводили в транс. Джейсон был едва жив от страха, но он даже не заметил, как начал кивать в такт его движениям. Он пытался посмотреть на девочек, но его веки словно налились свинцом, и он закрыл глаза, сам того не желая.
Джейсон проснулся. Напевы прекратились. Он осмотрелся. Девочки все еще лежали на грязных лохмотьях, а Гатор сидел неподалеку и по‑прежнему больше напоминал аллигатора, чем человека. Значит, это был не сон.
– Прошу, не убивайте нас.
Гатор взглянул на него, и в его желтых глазах Джейсон видел рептилию, а не человека.
– Тебе нечего бояться, сынок.
– Вы мне не отец.
Гатор ухмыльнулся, распахнув клыкастую пасть.
– Ты в этом уверен?
– Я помню папу. Каким он был до того, как ушел от нас.
– Отцы разные бывают.
Гатор повернулся к девочкам. Казалось, что они спали, но как будто не совсем. Они едва дышали и не двигались.
– Я бы тебя отпустил, ведь они твои подруги, но я хочу, чтобы ты все видел.
– Зачем? – Джейсон едва сумел подавить приступ паники. – Что вы будете делать?
Гатор раздвинул Аманде ноги.
– О Господи, не надо! Они же еще дети!
Гатор рассмеялся.
– Эти девочки уже родились старыми. Но, чтобы выжить, нам нужно то, что есть у них. А ты смотри, как это делается.
Гатор просунул свой невероятно длинный язык в тело Аманды. Джейсон вскочил на ноги, пытаясь его остановить, но Гатор удержал его своей мощной рукой. Когда он увидел, как Гатор вытащил из Аманды один из ее органов и проглотил его, Джейсона стошнило.
Из тела девочки хлестала кровь, но Гатор не обращал внимания. То же самое он проделал с Бриттани и Кэтлин.
– Вы же убьете их!
Гатор проглотил очередную порцию органов и повернулся к нему.
– Да. Чтобы мы могли жить.
– Я не такой, как вы. Я понятия не имею, кто вы, но я к вам никакого отношения не имею.
Гатор кивнул.
– Это пока. Но скоро все изменится.
Он снова усадил Джейсона на стул, пару секунд повертел статуэтки в руках и снова начал монотонно напевать прежнюю мелодию.
Несмотря на то что Джейсон был жутко перепуган, он снова уснул. Когда он проснулся, Гатора и девочек уже не было.

Ярмарочная площадь города Виста Буэна
– Зачем? – спросил Малдер, воспользовавшись паузой в обсуждении амуниции, которая выпала как раз на тот момент, когда машина съехала с шоссе.
– Ты о чем, Чудилище?
– Допустим, что во всей этой истории действительно замешан человек‑аллигатор – только вот зачем ему это делать? Следов сексуального нападения нет. Ну да, он забирает у девочек яичники, но никаких признаков изнасилования не было.
– Он не занимается с ними сексом, – сказал Дэйлс. – Но тем не менее он забирает у них яичники.
– Жертвами всегда становились ребята не старше четырнадцати лет, обычно им около двенадцати. Почему он похищает детей именно этого возраста? И что стало с мальчиком? Зачем он помимо трех девочек забирает еще и мальчика? И почему ему нужно именно три девочки? И куда вообще исчезает мальчик? Нет, серьезно. Что с ними стало? Он сжирает их целиком, в отличие от девочек, у которых он забирает только репродуктивные органы?
– Отличные вопросы, – отметил Дэйлс. – Теперь вы рассуждаете как следователь.
– Тогда, может, у вас найдутся не менее интересные ответы? – с надеждой спросил Малдер.
– Едва ли. Вернее, мои ответы вам будут не по душе.
– Все это напоминает магию вуду, – беспечно сказал Джонстон, показывая значок офицерам полиции, которые заблокировали въезд на ярмарочную площадь. – Ведь это же там верят в метаморфозы, правильно?
Местная полиция оцепила площадь, что оказалось не так уж и сложно – праздничная ярмарка раскинулась на небольшом холме, с которого открывался вид на океан, и к площадке вела лишь одна дорога.
– Ага, – сказал Дэйлс. – Вот мы и на месте.
– Вуду? Серьезно? – Малдер на мгновение задумался. – Не сказать, что я много изучал вуду или другие религиозные воззрения народов Африки и Карибского бассейна, – признал он. – Но, насколько я помню, они верят в метаморфозы. И в способность воскрешать мертвых.
– Вряд ли здесь идет речь о настоящей магии вуду, – сказал Джонстон, паркуя автомобиль. – Скорее всего, кто‑то изучил парочку заклинаний, а затем изменил их под свои нужды.
– Такое по силам только тому, кто как раз весьма неплохо разбирается в магии вуду, – сухо отметил Малдер. – Вопрос только, зачем ему все это? – осведомился он, выходя из машины.
– А зачем создают зомби? – парировал Джонстон. – Самолюбие потешить?
– Чтобы заполучить раба, – сказал Дэйлс. – Вот за этим зомби и создают.
Он покачал головой.
– Полагаю, у Сьюэрса были другие мотивы, иначе мы бы нашли хоть одного из мальчиков.
Следователи направились к главному детективу, человеку по имени Ламберт. Он явно был не в духе.
– Мы нашли тела, – заявил он, обменявшись с коллегами приветствиями. – Они на пляже.
– Сколько их? – спросил Дэйлс.
– Три. Это пропавшие девочки. – Ламберт покачал головой. – Мальчика пока не нашли. Возможно, именно он их и убил.
– Ничего подобного, – уверенно сказал Дэйлс. – Он тоже жертва, и мы должны разыскать его, пока не стало слишком поздно.
– Мне нужно осмотреть тела, – сказал Малдер, – и поговорить со свидетелями. Еще стоит взглянуть на место, где похитили детей.
– Как я уже сказал, тела на пляже. Парочка свидетелей где‑то неподалеку, остальные дома, но у нас уже есть их показания. Детей похитили из палатки цирка уродов, она на ярмарочной площади.
– Нужно достать оружие и проверить, куда выходят канализационные стоки, – нетерпеливо пробормотал Дэйлс. – Мы уже знаем, кто убил этих девочек.
Малдер оттащил Джонстона в сторону.
– Слушай, раз уж ты притащил сюда мистера Дэйлса, может, разделимся? Вы пойдете проверите палатку, раздобудете пушки, о которых вы так радостно трещали всю дорогу, и отправитесь в канализацию. А я пока осмотрю тела, ознакомлюсь с показаниями свидетелей и поищу зацепку.
– Вообще‑то это новичкам положено копаться в помоях, забыл? – Джонстон отмахнулся. – Ну да ладно. Лучше я буду гоняться за человеком‑аллигатором, чем разглядывать мертвых девочек.
Пара мужчин в форме провели Дэйлса и Джонстона на площадь, а Ламберт показал Малдеру след, который вел от парковки к пляжу.
– И много тропинок ведет от холма на пляж?
– Всего две – по одной с каждой стороны холма. Мы поставили наших людей охранять обе дорожки, как только начали искать детей. Постовые проверяли всех и каждого, кто проходил мимо них, и уж точно никто не проносил на пляж мертвые тела.
– Тогда каким образом они оказались на пляже?
Ламберт качнул головой.
– Понятия не имею.
Утренний туман еще не рассеялся, и грядущий день обещал быть весьма холодным – сильный ветер с моря отчаянно теребил Малдеру волосы. Он забеспокоился, что такой ветер может унести улики прочь с места преступления, но запах океана радовал его до тех пор, пока они не добрались до тел.
Чем ближе они подходили, тем сильнее чувствовалось зловоние канализации, а когда они окончательно приблизились к телам, стало казаться, будто воздух был насквозь пропитан этой омерзительной вонью.
Тела все еще фотографировали. Они лежали друг на друге, присыпанные песком, в яме глубиной метра в полтора.
– Их похоронили в песке? – спросил он у Ламберта. – Или просто бросили в яме?
– Скорее, второе.
– И давно?
– Судмедэксперт не смог сказать точно, но предположительно они погибли где‑то в промежутке от полуночи до четырех утра.
– А полицейские были здесь в это время?
– Да. Мы обыскали всю территорию, расставили постовых по всему пляжу и ярмарочной площади.
– На каком расстоянии постовые стояли друг от друга?
– Где‑то в ста метрах, около того.
– И что, никто не заметил, как кто‑то вырыл здоровую яму и бросил туда тела трех девочек?
– Нет, – сказал Ламберт язвительно. – Если бы его кто‑нибудь заметил, мы бы мигом пристрелили этого ублюдка. И лишь потом зачитали бы его права.
– Не сомневаюсь, – сказал Малдер мягко. Он отошел от Ламберта и осмотрел землю вокруг могилы девочек.
Морской ветер слегка шевелил песок, и, несмотря на все меры предосторожности, вокруг были следы криминалистов. Но Малдеру все же удалось заметить на песке отметины, причем появились они явно не от ботинок или дуновений ветра. Они больше были похожи на следы когтей.
Он махнул рукой фотографу и попросил его снять эти отметины. Затем он приложил к следу руку.
– Зачем вы это делаете? – спросил Ламберт.
– Проверяю гипотезу, – сказал Малдер. Пусть эта теория и принадлежала Дэйлсу, но все же. Это явно была не рука человека, след больше напоминал некое животное. Добравшись до пляжа в один прыжок, огромный аллигатор сумел бы быстро вырыть здоровую яму. У аллигаторов короткие, но очень сильные ноги, а у этого монстра конечности наверняка куда длиннее. И если аллигатор рассчитал все верно, человек уже не смог бы заметить его впотьмах, особенно с учетом того, что полиция расставила постовых так далеко друг от друга.
Но откуда‑то он же должен был появиться? И он явно шел не по тропинкам. Малдеру хотелось надеяться, что полиция города Виста Буэна заметила бы огромного аллигатора, который тащил тела трех мертвых девочек по тропинке, которую они охраняли, пусть даже если все происходило в полной темноте.
Малдер осмотрелся и попытался представить себе место преступления без полицейских – как все было до того, как они оцепили территорию и нашли могилу. Его усилия были вознаграждены находкой – он обнаружил то, что выбивалось из общей картины.
Песок местами был плотно утрамбован, будто по нему тащили что‑то тяжелое. Полоса сдавленного песка тянулась где‑то полметра, но она шла не по прямой линии, а извивалась из стороны в сторону. Вокруг прижатого следа были какие‑то вмятины, по четыре‑пять штук с каждой стороны. Он попросил фотографа снять и эти следы, пропустив мимо ушей колкие замечания Ламберта о том, что он впустую тратит время.
Следы на песке привели к границе зоны, охраняемой полицией. Малдер шел по следу спрессованного песка, ведущему вдаль от места преступления, а Ламберт не отставал от коллеги. Вскоре они обнаружили огромную сточную трубу, содержимое которой выливалось на камни. Труба была надежно спрятана за горами песка. Отсюда и начинался след.
– Проверяли уже? – спросил Малдер, кивнув на трубу.
– Я отправлял сюда полицейских вчера вечером и сегодня утром. Эта сливная труба ведет из канализации.
– Неужели? А это нормально, что у вас канализационные стоки выходят на пляж?
– Так было сделано на тот случай, если произойдет наводнение, – огрызнулся Ламберт. – Мои люди все проверили, сток ведет к закрытым воротам. Преступник точно вышел не отсюда.
– Человек вполне мог бы здесь пройти, если наклониться. А аллигатор и вовсе мог проползти на животе.
– Хотите взглянуть? Да ради бога. – Ламберт развернулся и ушел.
– Обидчивый какой.
Малдер включил фонарик, который он предусмотрительно положил в карман пиджака, и вынул пистолет. Он не прихватил крупнокалиберных патронов, как ему советовал Дэйлс, но, если он вернется за оружием посерьезнее, аллигатор может сбежать.
Малдер не понимал, почему он вдруг поверил в человека‑аллигатора. Может, на него повлияли рассказы Дэйлса. В конце концов, ему ничего не стоило пойти проверить канализацию. А вот если он упустит свой шанс, последствия могут быть куда более серьезными.

Ярмарочная площадь города Виста Буэна, палатка цирка уродов
Дэйлс взял калибр триста пятьдесят семь и магнум сорок четвертого калибра из арсенала, который им щедро предоставила полиция города Виста Буэна. Он подумывал взять охотничью винтовку, но ведь им предстояло спуститься в канализацию, и, как бы заманчиво ни выглядела эта перспектива, на самом деле у него куда больше шансов с короткоствольным оружием.
Джонстон выбрал ружье калибра тридцать‑тридцать и магнум калибра сорок четыре. Оба взяли дополнительные патроны. Ну и куда же без подкрепления – с ним отправились с десяток полицейских. На этот раз Сьюэрс не сбежит.
Как и много лет назад в Бэйли Кроссинг, Дэйлс обнаружил, что клетка Челлигатора стояла как раз рядом с канализационным люком. Различие состояло лишь в том, что никто в цирке в жизни не слышал о Сьюэрсе. И, несмотря на то что палатка выглядела в точности так же, как и в 1963‑м, про Эмилио Зартека тоже никто не знал.
Полиция придерживалась версии, что никакого человека‑аллигатора там не было, да и вообще, никто не слышал ни об Аллане Джи Сьюэрсе, ни о Челлигаторе, ни о каком‑либо другом человеке, подходящем под это описание. В итоге следователи сошлись на том, что гость цирка, у которого было четверо детей, превратился в монстра, напал на собственных детей и утащил их во тьму.
Парень из палатки с сахарной ватой подтвердил, что продал четыре ваты «папаше», который привел трех девочек и одного мальчика. Другие свидетели, включая пару уродцев из цирка, утверждали, будто видели, как человек превратился в огромного аллигатора, хотя некоторые были уверены, что это был Годзилла, только морда у него была подлиннее.
Никого не смущало то, что все это произошло посреди бела дня, ведь в палатке цирка было ужасно темно, свет падал только на уродцев, едва освещая их. Полиция обыскала палатку и канализацию, но все тщетно. Впрочем, Дэйлс не слишком‑то удивился.
– Запомните, – сказал он Джонстону и полицейским, отправлявшимся вместе с ними в канализацию. – Если он сейчас в том виде, в каком я его представляю, его будет непросто пристрелить насмерть. Вероятно, одного выстрела будет недостаточно. Смотрите, чтобы поблизости не оказался мальчик. Аллигатор не просто так его похитил. Если сможем спасти ребенка, может, нам наконец удастся покончить с этой историей.
– Это лабиринт, – сказал Джонстон, когда Дэйлс спустился к нему и полицейским в туннель. – Мы находимся в самом сердце вонючего лабиринта. Ну и дела.
Туннель разветвлялся на семь проходов. Они разделились на две группы, Дэйлс и Джонстон отправились вместе. Началась охота на монстра.

Канализационный слив города Виста Буэна
Пока не было никаких доказательств, что хоть кто‑то – человек или аллигатор – сумел пробраться по этой трубе. Однако ничто не указывало и на то, что здесь вообще был хоть кто‑нибудь из полицейских. Малдер прошел около ста метров к закрытым воротам, хлюпая по грязной воде. Он старательно светил фонариком, но под водой ничего неожиданного не оказалось.
К тому моменту, как Малдер добрался до железной решетки, нос у него окончательно заложило. Он увидел перед собой обычную решетку, которая пропускает воду, но не позволяет посторонним пролезть в канализацию, в особенности детям. Сквозь прутья решетки можно было с легкостью просунуть руку, а вот голова бы здесь уже не прошла.
Малдер потряс решетку. Держалась она довольно прочно. Однако при более детальном осмотре выяснилось, что с другой стороны решетки висел замок – и кто‑то явно пытался его взломать. Сама решетка, как, впрочем, и замок, уже порядком заржавела, но местами ржавчина была стерта, и, по всей видимости, произошло это совсем недавно. Да и сам замок выглядел довольно причудливо, будто его порядочно изогнули, а затем вернули в прежнее состояние.
Малдер просунул руку меж прутьев и потянул замок вниз. Замок открылся. Он положил его в карман, открыл защелку двери и толкнул дверцу решетки, стараясь делать все как можно тише.
Он оставил дверь решетки нараспашку – а вдруг Ламберт решит повести себя как настоящий полицейский и последует за ним? К чему чинить ему лишние препятствия? А если самому Малдеру понадобится поскорее смыться оттуда, ему вовсе не хотелось чинить эти самые препятствия самому себе.
Пройдя около ста метров, Малдер обнаружил, что сток выходит в основную канализацию. Теперь ему предстояло решить, куда идти, направо или налево. Малдер прислушался. С обеих сторон слышались какие‑то звуки. Это мог быть аллигатор, мальчик или Дэйлс с Джонстоном. Малдер был абсолютно уверен, что Дэйлс уже вышел на охоту.
Малдер посветил фонариком. Человек‑аллигатор пришел отсюда, а значит, здесь наверняка должны быть следы, которые могут подсказать Малдеру направление.
Его старания были должным образом вознаграждены – справа прямо над линией воды виднелось небольшое багряное пятно. Малдер пошел направо, светя фонариком по линии воды. Вскоре он заметил еще одно кровавое пятно. Выходит, одна из девочек долго не умирала, раз пыталась оставить след собственной кровью. Малдер пошел дальше.

Канализация города Виста Буэна
Джейсон бежал что есть сил. Он не имел ни малейшего понятия, куда его приведут эти туннели, но хорошо хотя бы то, что ему удалось выбраться из логова Гатора.
Его терзало непонятное ощущение. Словно он не мог бежать так быстро, как раньше, но в то же самое время он мог бы мчаться и быстрее, если бы сумел заставить свои ноги работать так, как прежде. Да и вообще все вокруг казалось каким‑то странным – будто стены были окрашены в какие‑то иные цвета, а сам он смотрел на мир под другим углом.
Чувство осязания тоже изменилось. Раньше канализация пахла совершенно отвратительно, а теперь же казалось, что именно здесь он чувствовал себя в целости и сохранности.
Туннели канализации сливались в лабиринте – все дети узнавали об этом еще в школе, поэтому им хватало ума не залезать сюда, дабы поискать приключений на свою голову или побаловаться наркотиками. Но Джейсону вовсе не казалось, что он потерялся. Он чувствовал необыкновенно приятный запах, и он отправился по его следу.

Малдер едва не прошел мимо узкого туннеля, ведущего в сторону. Если бы он не шел по кровавому следу, он и в самом деле пропустил бы его.
Малдер направился по узкому проходу, держа наготове пистолет. Но вскоре он дошел до конца, так и не встретив никого на своем пути.
Там он обнаружил нечто вроде логова. Повсюду валялось окровавленное тряпье, а значит, возможно, именно здесь аллигатор и убил девочек. Но больше всего Малдера заинтересовала маленькая коробка, которая служила монстру в качестве стола.
В окружении маленьких зубов, напоминавших клыки аллигатора, тлел костерок, в котором догорали какие‑то причудливые травы. Перед пепелищем стояли крошечные фигурки – вероятно, их изготовили вручную и притом довольно неумело – это были два зверя, напоминающие аллигаторов, один побольше, другой поменьше, три уродливые женские фигурки и одно омерзительное лицо человека‑аллигатора.
Малдер вынул платок и положил фигурки во внешний карман пальто, мысленно ругая себя за то, что не прихватил сумку для улик. Он выложил сигареты в карман брюк и положил в пустую коробку тлеющие травы и зубы. Кровавые тряпки он решил оставить на совесть следователей.
Малдер вышел обратно по узкому туннелю и стал размышлять, куда же ему отправиться дальше. Вниз вело множество разных проходов. Но, заглянув в них, Малдер не заметил ничего примечательного. Он отвернулся от кровавого следа и пошел по ранее неизведанной части канализации.
Дойдя до перекрестка, Малдер услышал слева какой‑то звук – всплески воды и чьи‑то стоны. Он поспешил на шум.

Дэйлс уже не слышал голоса полицейских, а значит, они с Джонстоном ушли довольно далеко. Он с надеждой думал, что они на правильном пути. В тот момент следователи находились в широкой части канализации – она напоминала Дэйлсу о канализации в Бэйлис Кроссинг, где посреди туннеля бежали сточные воды, а по бокам тянулись бетонные проходы.
Дэйлс едва успел подумать об этом, как, повернув за угол, он увидели, что им навстречу бежит аллигатор. Он был не таким здоровым, каким запомнил его Дэйлс. Пожалуй, аллигатор выглядел даже значительно моложе.
Джонстон прицелился и выстрелил, но Дэйлс успел толкнуть его, так что пуля срикошетила об стену, никого не задев.
– Нет! Это похищенный мальчик.
Аллигатор остановился и стал озираться по сторонам – в его глазах явно читался испуг. Разумеется, молодой аллигатор представлял даже большую опасность. Дэйлс начал сомневаться, правильно ли он все сделал.
Позади послышался рев, после чего Дэйлс отбросил в сторону все сомнения. К ним молниеносно подбежал еще один аллигатор, куда более внушительный, но с виду он тоже напоминал человека. Монстр стремительно сбил следователей с ног.
Дэйлс отлетел в противоположную часть туннеля, болезненно ударившись бедром об стену. Затем он увидел, как большой аллигатор утаскивает маленького прочь.
– Убей большого! – крикнул он Джонстону – тот уже успел подняться на ноги и взять в руки ружье.
Челлигатор заревел, но, прежде чем случилось непоправимое, сзади раздался голос Малдера:
– Стой! У меня твои тотемы, и я уничтожу их, если ты не сдашься!
Челлигатор с ревом повернулся к нему. Джонстон выстрелил.

Малдер держал в руке зубы аллигатора. Он светил фонариком прямо ему в лицо – казалось, словно в его глазах слились самые уродливые черты человека и рептилии. Молодой аллигатор трясся в крепкой хватке здоровенного монстра.
Они выглядели, скорее, как люди‑аллигаторы, и Малдер был готов поспорить, что аллигатор поменьше и был пропавшим мальчиком. Но, прежде чем он успел что‑либо сказать, прозвучал выстрел.
Джонстон попал в цель, но у аллигатора была удивительно толстая кожа, и даже если пуля вошла в его тело, вряд ли она нанесла ему большой урон.
А вот сам аллигатор был способен на большее. Он с такой силой ударил Джонстона своим гигантским хвостом, что тот отлетел прямиком к Малдеру, ударившись головой об бетонную стену.
Малдер стремительно подбежал к нему. Джонстон пробил себе голову, у него сильно шла кровь, а нижняя половина тела находилась под довольно странным углом, что не сулило ничего хорошего.
– Кажется я… провалил задание, Чудик, – с трудом проговорил Джонстон.
– Все нормально, Клейтон. Я помогу тебе, ты только держись.
И тут Джонстон изменился в лице – он выглядел необыкновенно счастливым.
– Всегда… хотел, чтобы мой напарник был моим… лучшим другом. – Он вздохнул, и его глаза покрылись мутной дымкой.
Малдер пощупал его пульс и, осознав, что его напарник погиб, закрыл ему глаза. Он обернулся и увидел, что большой аллигатор стоит к нему спиной. Значит, он охотился на Дэйлса. Малдер твердо знал, что ни за что на свете не позволит этому омерзительному монстру вслед за напарником прикончить и Дэйлса, человека, которого он глубоко уважал.
Правда, оружием здесь делу не поможешь. Это Дэйлс выяснил еще в 1963‑м.
– Сейчас я их уничтожу! – прокричал Малдер, с силой втоптав ногой зубы аллигатора в бетонный пол.
Челлигатор повернулся к нему и взревел. Малдер с силой топтал зубы аллигатора, затем бросил на пол три женские фигурки и прыгнул на них.
– Вот и все, ублюдок! Пришел конец твоей магии вуду!
Маленький аллигатор сумел выкрутиться из крепких объятий монстра и побежал к Малдеру быстрее, чем тот мог ожидать. На мгновение он подумал, что следует выстрелить, но маленький аллигатор подбежал к нему слишком стремительно.
Однако нападать он не стал. Вместо этого он съел остатки зубов и фигурок. Теперь он был больше похож на человека, чем на рептилию.
Дэйлс стрелял в Челлигатора, пытаясь привлечь его внимание, а Малдер тем временем вытащил из кармана оставшиеся элементы жуткого обряда, разбил их на маленькие кусочки, а маленький аллигатор немедленно съел их. Теперь Челлигатор тоже больше стал напоминать человека.
После того как они покончили с фигурками, маленький аллигатор преобразился и теперь в точности подходил под описание пропавшего мальчика. А большой монстр превратился в того самого мужчину, который похитил детей. Последний поспешно устремился к Дэйлсу, и тут грянул выстрел. Малдер увидел, как Сьюэрс свалился наземь от выстрела, а в груди его зияла рана от пули.
Малдер схватил в охапку мальчика, которого начало тошнить в сточную канаву, и подбежал к Сьюэрсу, чтобы убедиться, что тот мертв. Затем он подошел к Дэйлсу.
– Вы целы, сэр?
Дэйлс кивнул.
– Кажется, мне теперь понадобится новое бедро, но все равно мне лучше, чем бедняге Клею.
Малдер с горечью сглотнул.
– Да.
Он взглянул на мальчика.
– Джейсон Вингер?
Мальчик кивнул, подошел к Дэйлсу, обнял его и разразился слезами.
– Спасибо, что не дали вашим людям убить меня.
Дэйлс похлопал мальчика по спине. Вдалеке послышались шаги – прибыло подкрепление.
– Все хорошо, сынок. Все кончено. – Дэйлс взглянул на Малдера. – Ну что, теперь вы верите?
Малдер с трудом выдавил из себя улыбку.
– Да, сэр, верю.

Вашингтон. Декабрь 1990 года
– А вы молодец, Малдер, – сказал Картер. – Хотя, конечно, жаль, что Джонстон погиб. Хороший он был человек. Разумеется, мы присудили ему звание героя, правда, наш жест никто не сможет оценить.
– Почему это? – спросил Малдер.
– У него не было близких.
Малдер откашлялся.
– Эм, он был моим другом, сэр. Если я могу что‑нибудь сделать…
Картер пожал плечами.
– Можете взять его медаль, если для вас она имеет какое‑то значение.
Малдер кивнул:
– Спасибо, сэр. Имеет.
– Как там ваш помощник, держится?
– Мистер Дэйлс пока не может ходить без трости, но в целом у него все хорошо, сэр, спасибо, что спросили.
Картер улыбнулся, что вообще‑то было ему не свойственно.
– Бывших спецагентов не бывает, Малдер. Запомните это.

Виста Буэна, Калифорния. Декабрь 1991 года
Джейсон шел вниз по канализационному туннелю и ждал. Он сделал все правильно – в этом не было никаких сомнений. Наверняка, если поглотить магические предметы, а затем исторгнуть их в те же воды, где ранее обитал Гатор, магия по‑прежнему будет действовать. А значит, сегодня его новый отец снова вернется. Вместе они убегут из этих краев и отправятся на охоту. И длиться она будет целую вечность.

Лунный свет
Дэвид Бентон и У.Д. Гаглиани

Памяти Чарльза Л. Гранта

Где‑то южнее Оттавы, Канада. 4 октября 1994 года, 17:45
Дворники переднего стекла «Форда», взятого напрокат, отчаянно пытались справиться с мокрым и тяжелым снегом, в то время как спецагент Фокс Малдер прокладывал витиеватый маршрут к югу от Оттавы. Из‑за снежных заносов они только что свернули с 416‑го шоссе, а теперь он понял, что сделал ошибку Перт остался где‑то с правой стороны. Остальные его спутники наблюдали за стремительно нарастающим белым сугробами за окнами, наполняясь понятным беспокойством.
Из‑за образовавшейся снежной бури отменились занятия в школах, вся деловая активность встала, а авиаперелеты стали попросту невозможными, включая их прямой рейс в Вашингтон, который был одним из первых рейсов на табло в аэропорте, который сменил статус «По расписанию» на «Отменен». Такие бури случаются раз в году, из‑за них частенько перекрывают основные шоссе, поэтому спецагент Малдер решил попытать счастья, поехав объездным путем.
Откровенно говоря, все как‑то не складывалось.
Видимость на темнеющей дороге ограничивалась лишь тем, что освещали не справляющиеся с непогодой фары машины, да и это напоминало дрожащий экран телевизора между переключениями каналов – сплошные белые точки, мельтешащие из стороны в сторону. А дорожная разметка на дороге, за которую только и оставалось цепляться, быстро исчезала под толстым покрывалом свежевыпавшего белого снега.
Теперь Малдеру оставалось ехать, опираясь на чистую интуицию.
– Нужно было подождать до завтра и лететь на самолете, – сказала специальный агент Дана Скалли с места рядом с водителем, пытаясь разглядеть дорогу сквозь лобовое стекло. – Это было бы разумнее, Малдер.
– Ты что, и пропустить такое? – Малдер, вероятно, говорил о буре, но при этом ухмыльнулся и кивнул в сторону заднего сиденья, где сидел и громко причитал экстрадированный преступник в наручниках, которого они сопровождали, – некий Карло Демаре. Он не унимался с тех пор, как они усадили его в машину, предварительно сковав браслетами.
– Пожалуйста, вы должны меня отпустить! – завопил опять Карло, немного передохнув после предыдущего всплеска активности.
– Все никак не угомонитесь? – спросил Малдер. – Я уж заскучал по вашему милому голоску. Это единственное, что поддерживает мою бдительность, а следовательно, сохраняет нам жизнь.
Он подмигнул Скалли, которая сидела насупившись.
– Вы не понимаете, – упорствовал пленник, пытаясь вырваться из наручников, – я же говорю, не надо меня сейчас никуда перевозить. Подождали бы лучше до следующей недели.
– Извини, приятель, колеса правосудия и так крутятся небыстро. Не стоит все усложнять. Ты решил спеть свою партию, теперь репетиция закончилась. Пора тебе выступить на сцене. То есть стать свидетелем. – Малдер быстро наклонился к Скалли. – И прежде чем он сам это поймет, наш клиент уже будет нежиться в каком‑нибудь теплом местечке на нарах, гордясь тем, что помог завалить такого злодея, как Жан‑Поль, а заодно и его шайку мерзких подонков.
Скалли невесело улыбнулась. Малдер мог здорово раздражать, не меньше чем их болтливый подопечный. Но для поездок по белой мгле лучше него водителя не сыскать. В этом ее напарнику не откажешь.
Карло взвыл, его речь представляла собой смесь испанских и французских слов, включая местное наречие, которое никто из агентов не знал.
– На что вы сетуете, Карло? – спросил Малдер, посмотрев на него через зеркало заднего вида и встретившись на мгновение с его безумным взглядом. – Я имею в виду, не поздновато жаловаться? Вы же сами организовали этот спектакль. Вы решили пойти на сделку с властями и дать показания.
Бандит‑коротышка начал заикаться.
– Н‑н‑но… я сказал, что мне нужно немного времени, несколько дней, не‑не‑неделю. Чтобы п‑п‑подготовиться. Сейчас п‑п‑полнолуние!
Малдер хмыкнул.
– Вообще‑то за тучами не разглядеть. Вряд ли мы сегодня увидим луну на небе.
– Нам и н‑н‑не нужно ее видеть! Я же г‑г‑говорю вам, вы в у‑у‑ужасной опасности! Вы должны в‑в‑вернуться прямо сейчас или отп‑п‑пустить меня!
– Успокойтесь, Демаре, – сказала Скалли, расстегнув немного куртку, где был пристегнут в кобуре ее «Сиг П‑228». – Единственное, что нам угрожает, так это вероятность застрять в этой буре, прежде чем мы вернем вас в Соединенные Штаты, где вы дадите показания. Мы обучены и готовы к таким ситуациям. Да и оружие у нас есть, имейте в виду. – Скалли повернулась вполоборота, чтобы взглянуть на скрючившегося свидетеля, который пытался найти удобное положение, несмотря на наручники.
– Ваши п‑п‑пистолеты вам не помогут! – выпалил он, срывающийся голос почти сменился рычанием.
– Да уж, они точно не помогут нам разгрести дорогу и выбраться отсюда, если снег не перестанет валить, – согласился Малдер со вздохом. – Скалли, возможно, нам придется остановиться на ночевку.
– Теперь ты это признаешь? – сказала Скалли, приподняв прекрасно очерченную для такого назначения бровь.
– Да, что ж… я должен был попробовать. Сиракьюс как раз к югу от озера Онтарио, если ехать по восемьдесят первому шоссе. Если местный аэропорт не закрыли, через несколько часов мы бы добрались до места и успели бы на рейс в округ Колумбия. Теперь уже эта затея звучит не так привлекательно.
Пока машина медленно продиралась сквозь плотную снежную мглу, с правой стороны дороги обозначился указатель: какая‑то надпись и стрелка, указывающая косо вниз.
– Удачно заехали, – произнес Малдер со свойственной ему кривой ухмылкой. – Видишь что‑нибудь?
– Не очень, но я вижу мигающую надпись «Свободные номера», – ответила Скалли. – Похоже, в этих сугробах есть какой‑то мотель.
– Видишь, моя безупречная интуиция вновь спасла нас от опасности, – сказал он.
– Веди машину, Малдер, пока колеса в снегу не завязли, а то мы к завтрашнему дню превратимся в археологическую находку, наподобие древних мамонтов.
– Скалли, ты начинаешь походить на меня.
– Боже упаси, – пробормотала Скалли, но все же улыбнулась.
Их пассажира, похоже, сморило. Малдер вдруг вспомнил, что совсем не спал. Карло как будто бормотал во сне, повторяя какие‑то невнятные молитвы.
– Будем надеяться, что в этой дыре работает отопление, – сказал Малдер.
Осторожно съехав с главной трассы на еще более засыпанную снегом боковую дорогу, Малдер направил машину к тому, что казалось въездом на пустую площадку для парковки; легкий «Форд‑Темпо» пошел юзом, пока его колеса упирались и скользили в глубокой снежной массе. Очистители уже почти не сметали снег, и Малдеру приходилось пригибаться и щуриться, чтобы хоть что‑то разглядеть сквозь крошечный кусочек, оставшийся на лобовом стекле. Белая мгла вокруг них лишь сгущалась, сбивая снежные хлопья в неистовый вихрь.
Наконец Малдер сумел притормозить напротив главного входа.
– Ну вот, «Бейтс Мотель» к нашим услугам.
Мотель был типичной постройкой пятидесятых годов – одноэтажное угловое строение с помещением администратора в одном конце короткого крыла и рядом дверей, за которыми открывались отдельные номера с обширными окнами, выходящими на заметенную снегом парковку. Большая часть букв на вывеске перегорела, поэтому Скалли не могла ее прочитать, но мигающая азбукой Морзе зеленая табличка о свободных номерах послужила для них своеобразным маяком. Это было унылое и безлюдное место, но в данный момент оно вполне могло показаться курортом, поскольку могло дать им тот приют, в котором они так нуждались, за отсутствием лучшего варианта.
Скалли с трудом открыла дверь машины, а когда она выходила, снег и ветер стремительно залетели внутрь. Она обернулась к Малдеру.
– Побудьте пока вдвоем, ребята, – прокричала она, прежде чем захлопнуть дверь и восстановить тишину. Скалли направилась к входу в мотель.
Малдер не выключал двигатель, нервно барабаня пальцами по рулю, а Карло бормотал свои неразборчивые молитвы. Хотя, может, это были проклятья. Малдер не мог поручиться.

Скалли с трудом пробралась через мокрое месиво снега высотой сантиметров в двадцать, потянула за стеклянную дверь и вошла в фойе, отделанное панелями с лампочками в ретростиле.
Но нет, это было не ретро – она поняла это, как только оглянулась вокруг. Помещение ни разу не ремонтировали с того дня, как было построено здание. Слабые полоски света придавали всему помещению мертвецкий оттенок.
Она стряхнула снег со своей совершенно неподходящей для непогоды обуви, смахнула с плеч прилипшие снежинки и направилась через пустую комнату к приемной стойке. Скалли оглядывалась по сторонам – выучка давала о себе знать – и отмечала все двери и окна. Для нее это было привычным делом. Хотя освещение было включено, да и отопление, по‑видимому, работало, за стойкой никого не было. Дверь в глубине была приоткрыта, позади нее виднелся тусклый свет.
Она нажала звонок вызова, проклиная Малдера за его обычное пренебрежение почти ко всему, что имело здравый смысл.

– П‑п‑прошу вас, вы должны меня отп‑п‑пустить, – сказал Карло Демаре с заднего сиденья, стараясь не заикаться.
– Почему? Что произойдет, если мы вас не отпустим? – Малдер прежде не замечал, чтобы парень так сильно заикался, хотя до последнего момента они не так много общались. Им требовалось лишь перевезти его, а не заводить новое знакомство. И все же преступник казался крайне взволнованным.
А такие детали всегда вызывали у Малдера любопытство.
– П‑п‑плохое. С‑с‑случится плохое, если вы меня не отпустите. Вы н‑н‑не понимаете. Вам угрожает оп‑п‑пасность. и всем тем, кто здесь есть, т‑т‑тоже…
Малдер включился в разговор:
– Видите ли, Карло, если бы мы вас отпустили, тогда под угрозой оказалась бы моя работа. А я отношусь ней весьма серьезно временами.
– Вы д‑д‑должны мне поверить. Я не хочу б‑б‑быть ответственным за то, что произойдет сегодня ночью. Вы должны меня отп‑п‑пустить.
Малдер снова попытался вытянуть из него чуть больше информации.
– Что должно произойти, Карло?
– Вы… вы не п‑п‑поверите мне, если я вам скажу!
– Я человек весьма широких взглядов, Карло. Почему бы вам не попробовать?
Он знал, что у него было прозвище «Чудик» в академии Куантико, которое затем перекочевало и в штаб‑квартиру Бюро. Это было во многом связано с его ссылкой в кабинет, расположенный в дальнем углу пыльного подвала. И с назначением Скалли, которую прислали исключительно для того, чтобы присматривать за ним. У Малдера были слишком широкие взгляды.
– Сегодня п‑п‑полнолуние, и, если вы меня не отпустите, м‑м‑могут погибнуть л‑л‑люди! Вот что произойдет! Поэтому снимите эти… браслеты… и давайте вернемся, или… или отпустите меня!
Малдер посмотрел на дверь, за которой уже давно исчезла Скалли. По‑прежнему тишина.
– Расскажите поподробнее, Карло… Это должно быть интересно.

А в холле мотеля спецагент Скалли уже теряла терпение.
– Есть тут кто‑нибудь или нет? – взывала она.
Она уже была почти готова зайти за стойку и самой взять пару ключей, которые висели двойным рядом на покрытых пылью крюках на стене, когда из дверного проема наконец‑то возник мужчина средних лет с растрепанными редкими волосами.
– Да‑да? Слушаю вас? – произнес мужчина, одергивая засаленную узорчатую рубашку. Его очки сидели наперекосяк.
«Как будто застигнут врасплох», – подумала Скалли.
Малдер сразу заподозрил бы какую‑нибудь тайную организацию или шпионскую ячейку Но он, как известно, для всего находил самые труднообъяснимые и наименее вероятные причины.
По сути, именно это и стало поводом для ее назначения на должность в какой‑то мере.
– Здравствуйте, – сказала она, пытаясь скрыть нетерпение в голосе. – Хорошо, что вы не закрыты.
– Я не ожидал никого сегодня вечером из‑за бури, да и вообще. Но оставил на всякий случай гореть вывеску.
Он рассеянно поправил очки. Скалли любезно кивнула, вспомнив исключительно неразборчивую, ничего не говорящую вывеску мотеля, и заставила себя улыбнуться. У него был явный канадский акцент.
– Так чем могу вам помочь? – спросил клерк или, возможно, владелец мотеля.
Он получше разглядел посетительницу через поправленные очки. И подмигнул.
– Два номера, пожалуйста, и подальше, если возможно, – сказала Скалли, не обратив внимания на подмигивание. – На одну ночь, – и она положила на стойку свою служебную кредитную карту.
– Ужасная сегодня погодка. Давненько здесь не было такой бури, – болтал мужчина, вставляя карту в аппарат и искоса наблюдая за Скалли. Возможно, она была лучшим созданием, что он видел за долгое время. – Американское ФБР? Что привело вас сюда в такую ночь?
– Дела.
Он помедлил в ожидании более подробного ответа, но он так и не последовал. Наконец он вручил Скалли бланк и чек.
– Распишитесь здесь, пожалуйста, – сказал он, слегка фыркнув в ответ на ее пренебрежение, а затем повернулся, чтобы снять ключи. – Два крайних номера в соседнем крыле, направо.
– Спасибо.
Он кивнул, поглядев на нее поверх очков.
– К вашим услугам, юная леди, – и снова подмигнул.
Дрожа и не только от холода, Скалли дошла до машины и села на пассажирское сиденье.
– Мы по тебе скучали, – язвительно заметил Малдер. – Знаешь, мы тут мило побеседовали, в самом деле. Правда, Карло? Он по‑прежнему считает, что спасет наши жизни, если мы его отпустим. Даже пытался откупиться деньгами, добытыми преступным путем.
Карло вновь погрузился в состояние молитвы.
– Два номера с краю, – произнесла Скалли безучастно и указала, куда подъехать.
Дороги были не чищены, и не было похоже, что снег уберут в ближайшее время. Колеса покрутились некоторое время, прежде чем нашли точку опоры на скользкой поверхности. Малдер медленно подогнал машину к их номерам.
– Милая, мы дома.
Когда агенты вышли из «Форда», Скалли вынула из кобуры свой пистолет, пока Малдер с трудом вытаскивал Демаре с заднего сиденья. Пленник упирался, отмахиваясь руками за спиной.
– П‑п‑пустите меня! – кричал он, извиваясь всем телом, и едва не вырвался из рук Малдера.
Скалли держала его под прицелом с другой стороны машины, не теряя твердости руки даже при хлещущем ветре.
– Мы можем доставить вас даже с пулевым ранением. Заместитель директора Скиннер дал нам разрешение. Главное, чтобы вы были в состоянии говорить, а в остальном ваше состояние никого не волнует.
Несчастный дрожал так, словно испытывал эпилептический припадок, но агентов заверили, что с медицинской точки зрения он был здоров.
Малдер швырнул Демаре лицом к корпусу машины. Ноги преступника разъезжались, когда агент расталкивал их в стороны.
– Полегче! – рявкнул Малдер. – Не надо все усложнять, мы на такие выходки не закладывались.
Дрожащий свидетель неожиданно стал более покладистым, Скалли опустила пистолет и открыла дверь в один из номеров и подождала, пока ее напарник затолкнул Демаре внутрь, а затем бросил его как мешок на продавленную кровать. Стоя снаружи, она еще раз оглянулась и увидела через парковку лицо управляющего в верхней части стеклянной двери, который наблюдал за ними из холла. Она хотела показать удостоверение, но затем просто вошла в номер вслед за спутниками.
– Пожалуйста, прошу, ум‑м‑моляю вас, ради вашего же б‑б‑блага, отпустите меня! – завопил Карло, скрючившись на кровати. Скалли от неожиданности снова направила на него пистолет.
– Извини, дружок, так дело не пойдет, – сказал Малдер.
Пройдя к изголовью, Фокс Малдер схватил спинку кровати и потряс ее, убедившись, что она крепкая. Конструкция состояла из стальных перекладин и была намертво прикручена к полу. Затем он подтащил Демаре поближе, расстегнул его наручники на одной руке и сразу же прицепил их к стойке кровати. Потом быстро отскочил, прежде чем Демаре смог бы схватить его свободной рукой.
– Нет! Пожалуйста, вы не понимаете! – выкрикнул Карло.
Он не пытался схватить Малдера, лишь умолял их.
Малдер ничего ему не ответил и повернулся к Скалли.
– Что бы там ни случилось, это должно его удержать.

Карло Демаре все еще плакал и неразборчиво что‑то вопил, когда Малдер вывел Скалли из комнаты в холодную метель, надежно закрыв за собой дверь.
– А мы разве не останемся его охранять? – спросила Скалли, забрав ключ от номера.
– Останемся. Но прежде надо убраться подальше от него. Можно дежурить по очереди, но лучше всего из соседнего номера. У меня нет никакого желания слушать его вопли всю ночь. Да и потом, куда ему бежать? – Как раз в эту секунду отчаянно взвыл ветер, словно издавая вопль, но даже он не смог заглушить некую нервозность в его голосе.
Скалли замолчала и, поджав губы, вопросительно взглянула на Малдера.
– С ним все будет хорошо, – уверенно сказал Малдер, – если не вздумает себе клыки отрастить.
Малдер встал и на минуту утонул взглядом в белоснежном вихре бури, затем обернулся и махнул Скалли рукой.
Они вошли во второй номер мотеля. Малдер включил свет, скинул парку и зашел в ванную. Он наклонился над грязной раковиной и плеснул холодной водой себе в лицо.
Скалли молча наблюдала за напарником. Затем она спросила:
– Ты правда считаешь, что его можно оставить одного?
– Я до смерти устал от его криков и стенаний. Раз уж собрался превращаться в оборотня – ну так превращайся, нечего попусту языком чесать, – сказал Малдер, упав в потертое кресло.
Скалли вздохнула. Ей следовало ожидать такого расклада событий.
– Малдер, ты же шутишь, да? Неужели ты веришь, что этот человек – оборотень? Думаешь, он правда превращается в волосатого монстра, когда наступает полнолуние? Прошу, скажи, что ты не веришь в это. – Скалли замолчала, но ответа так и не последовало.
Она в удивлении уставилась на него.
– И не говори, что чудак Малдер потащил нас в эту невероятно увлекательную поездку лишь потому, что его заинтересовала некая загадочная деталь в записях допроса. Даже не вздумай!
Малдер ухмыльнулся.
– Ты что, уже успела забыть, откуда ноги растут?
– О чем ты говоришь? – Скалли скинула парку и попыталась размять себе шею, но через мгновение сдалась, затем склонила голову, надеясь, что сустав щелкнет и облегчит ее страдания. Затем она подвинула к себе скрипучий стул и устало опустилась на него, громко вздохнув.
Малдер мельком взглянул на ее белый свитер с большим воротником, затем пустился в рассуждения, избрав свой любимый менторский тон.
– В 1946 году директор ФБР Джей Эдгар Гувер столкнулся лицом к лицу с тем, что не мог объяснить. Если откроешь дело под номером один и сумеешь прочитать между строк, то поймешь, что он и его агенты встретили именно его – человека, который, как выяснилось, на самом деле умеет превращаться в волка.
– Малдер, вот так обычно и бывает, когда ты принимаешься читать между строк. – Она покачала головой, шея болела так же, как и прежде. На ее лице постепенно стали появляться признаки недосыпа. – Уж этим людям точно можно довериться. Они наверняка смогли найти разумное объяснение всему происходившему.
– Да, вот они вполне разумно предположили, что произошло нечто странное, когда заметили, что человеческие следы сменяются звериными, а затем снова превращаются в человеческие. Ты тоже такое видела, Скалли, – продолжал Малдер. – Помнишь дело в Монтане? Заповедник, сына фермера и самого фермера? А помнишь, как часто происходили убийства? Ничего не напоминает?
Скалли усмехнулась. Порой ее напарник был даже слишком предсказуем. Она уже буквально видела у себя перед глазами отчет, который ей придется состряпать для Скиннера.
Что уж греха таить, ей предстоит сделать это не в первый и далеко не в последний раз.
В конце концов, такова ее работа, представлять официальное опровержение его диким теориям.
Но Малдер продолжал, как и обычно не теряя присутствия духа:
– Древние греки называли это явление ликантропией, с легкой руки нормандцев наше загадочное существо получило имя garwalf, итальянцы прозвали его uomo‑lupo, буквально «человек‑волк», а наши друзья из французской части Канады зовут его loup‑garou. Легенда разошлась по всему свету, и это нельзя отрицать.
– Нет, но и тебе не стоит кое‑что отрицать. Зачастую люди начинают верить, что способны превращаться в волков, вследствие различных психических заболеваний…
– Волков или других животных, – перебил Малдер.
– И все же именно психическое заболевание заставляет людей верить в то, что они могут превращаться в каких бы то ни было животных. Порой все бывает довольно однозначно и очевидно.
– Ну ты же понимаешь, Скалли, это слабый аргумент. Ты меня разочаровываешь.
Она улыбнулась.
– Тогда давай следовать твоей теории. Жаль, что ты не прихватил с собой серебряных пуль.
– Поверь, знал бы я раньше про всю эту историю, точно бы взял.
– Ну и где бы ты купил серебряные пули, Малдер? В местном спортивном магазине?
С виду было неясно, раздражен он или спокоен.
– С чего ты взяла, что мне пришлось бы их покупать?
– Так они у тебя уже есть? Погоди‑ка – Малдер, только не говори, что ты сам сделал серебряные пули!
Он пожал плечами.
– Я предпочитаю быть готовым ко всему. Эта привычка у меня, знаешь ли, еще со скаутских времен осталась.
– Ты был бойскаутом?
– Нет, но я много читал о них.
Скалли раздраженно тряхнула головой и посмотрела на часы.
– Кстати о подготовленности, если дороги уже немного расчистили, может, нам удастся выехать пораньше. Так что лучше лечь поспать. Я буду дежурить первой.
– Ладно, Скалли, пойду отведу его в ванную. Если ты только сама не хочешь…
Она подняла руки.
– Ну уж нет, он весь твой!
– Надеюсь, он завязал со своими стенаниями про оборотней. Мне очень нравится фильм «Эбботт и Костелло встречают Франкенштейна», но это уже становится смешно.

Неподалеку от Перта, Оттава. 00:17, восточноевропейское время
Что‑то пробудило Малдера от беспокойного сна. Отопление работало неважно, поэтому парки они не снимали. Куртка Малдера громко шуршала, когда он переворачивался с бока на бок. Тут он внезапно вспомнил, что, должно быть, уже пришла его очередь дежурить.
– Скалли, ты спишь?
– Кто‑то же из нас должен приглядывать за преступником, Малдер.
– Да я просто на минутку глаза прикрыл, передохнуть…
Не успела Скалли отпустить язвительную ремарку, как Малдер резко сел. Его внезапное движение заставило Скалли насторожиться.
– Тс‑с… Ты слышишь?
Где‑то вдалеке, словно в ответ на его вопрос, послышался зловещий вой.
– Я уже минут пять наслаждаюсь этими звуками, – сказала она. – Койоты, надо думать.
Постепенно многоголосый вой становился все громче.
– Это точно не койоты, – сказал он.
– Тогда, возможно, волки, – произнесла Скалли с сомнением. – Мы же на севере.
– Волки. – Малдер снова взялся за свое. – Ты же понимаешь, что это значит…
Внезапно раздался жуткий треск. За первым ударом незамедлительно последовал и второй.
Создавалось впечатление, словно кто‑то яростно опрокидывал мебель и швырял людей об стену.
И эти звуки доносились из соседнего номера.
Раздал крик, переходящий в зловещее клокотание. Снова крик.
И опять из соседнего номера.
Агенты на мгновение встретились взглядом в тусклом полумраке комнаты, освещаемой лишь одной настольной лампой, затем взяли оружие и одновременно направились к двери.
В соседнем номере слышались звуки бьющегося стекла, и его пронзительный звон на время даже заглушил вой ветра.
Затем снова раздался холодящий кровь крик, но вскоре все замолкло.
Держа пистолет наготове, Малдер первым подошел к двери и с силой толкнул ее, после чего на него обрушился шквал ледяного ветра и снега. Он стремительно нырнул в морозную бурю, и Скалли последовала за ним.
За окном по молочно‑белым просторам носились снежные вихри, подгоняемые воющим ветром. За дверью соседнего номера больше не было ни звука.
Эта внезапная тишина порядком действовала на нервы. Малдер наступил на сугроб, который тут же образовался у порога, словно пирамида из песка. Он внимательно окинул взглядом окрестности в поисках хоть чего‑то, что могло объяснить весь этот переполох. Слева он заметил луч света, правда, шел он не из‑под двери Карло Демаре, а из разбитого окна, расположенного рядом с дверью. Малдер с опаской подошел к стеклу. На осколках битого стекла четко вырисовывались пятна крови.
За пределами номера, где они заперли своего узника, виднелись багряные пятна и кровавые следы, ведущие вдаль от двери.
– Карло! – выкрикнул Малдер. Ответа не последовало. – Скалли, Карло сбежал! Он освободился!
Скалли подошла так близко к Малдеру, что налетела на него, когда тот внезапно остановился, пытаясь открыть замок в комнату.
– Карло, вы там? – звал Малдер, хотя знал, что ответа он так и не дождется.
«Надо было довериться интуиции», – подумал он.
Луна скрылась за снежными облаками, но он точно знал, что настало полнолуние.
– Я должен был предугадать все это, Скалли! – расстроенно воскликнул он. – Он же был прямо у нас под носом, а я упустил его! Надо было приглядывать…
– Не надо винить себя, Малдер! – Судя по ее глазам, сонливости она больше не чувствовала, но ее руки дрожали.
Малдер развернулся и зашел в комнату, держа наготове пистолет. Скалли шла за ним, чуть пригнувшись, направив пистолет в не охваченную Малдером область.
Кровать была вся перепачкана в крови. Лужа крови уже пропитала матрас в области изголовья и в углублении, оставленном телом Карло – собственно, там Малдер и видел его в последний раз несколькими часами ранее. Брызги крови вели от изголовья к окну.
Но самого Карло нигде не было.
Однако агенты заметили нечто странное прямо посреди подушки. Они подступили ближе, затаив дыхание.
Там на фоне багряного пятна лежала скованная браслетом рука Карло, а пальцы ее были скручены в непристойный жест.
Такое впечатление, словно кто‑то откусил ему руку прямо над кистью.
– Господи, Малдер, похоже, он отгрыз себе руку, чтобы сбежать!
Скалли была в ужасе.
– Я же говорил, – начал Малдер.
Где‑то недалеко за окном послышался рык собаки – или волка? – отдающийся эхом от молочно‑белых просторов.
Малдер развернулся, Скалли шла рядом с ним. Агенты проследили за дорожкой следов, начиная от багряных пятен крови возле разбитого стекла, ведущих через открытую дверь в ледяной шторм. Фонарные столбы уже перешли в ночной режим и излучали слабый свет, который, к слову, нисколько не помогал рассеять мглу По правде сказать, фонари лишь ухудшали видимость.
Малдер указал на пятна.
«Мы как Гензель и Гретель, следуем за кровавыми крошками», – подумал он.
– Идем! – позвал он Скалли, но она уже шла вплотную за ним, позабыв о холоде в пылу погони.
Следы были круглыми и идеально совпадали с отметинами в свежевыпавшем снеге, которые, скорее всего, мог оставить только волк. Но Малдер решил приберечь нотации напоследок.
Они шли по снежному следу, с трудом пробираясь сквозь сугробы. Вторая дорожка следов, пересекающих парковочную площадку, встретилась с первой на углу. Агенты дошли до дальнего угла парковки, а путь им освещали яркие уличные фонари.
– Скалли, смотри.
– Вижу, – она снова подняла пистолет, – Малдер, что это?
Что‑то лежало и источало пар в сугробе всего в нескольких метрах от них, посреди снежной равнины покрытого снегом тротуара. Одна из дорожек следов вела прямо к этому загадочному объекту.
Агенты с опаской приблизились, не выпуская пистолеты из рук.
Малдер думал, что у него сердце выпрыгнет из груди.
Они склонились над парующим снегом и увидели то, что на первый взгляд показалось кучей разорванного тряпья.
Здесь, посреди разрушенной красоты снежной равнины, лежало тело Демаре. Белые хлопья снега таяли, лишь коснувшись еще не остывшего тела.
Которое было безжалостно изорвано.
Шея Карло была разодрана вплоть до самой спины, а головы и вовсе не было. Его живот жестоко искромсали, а кишки вытащили и скрутили вокруг тела. Судя по сломанным ребрам, его сердце вырвали из груди. Вокруг него было множество кровавых следов, которые постепенно скрывались под падающим снегом. Это были следы лап. Следы трех, а может, и четырех крупных животных вели от тела к чаще высоченных сосен, которые окружали периметр отеля, словно часовые.
Карло уже было не помочь, поэтому Малдер и Скалли скрепя сердце кинулись по следу. Спустя пару метров они заметили, что одна пара следов превратилась из звериных в человеческие.
Словно монстр игриво попрощался с ними.
Агенты обменялись взглядами, не зная, что сказать. Спустя мгновение они поняли, что дрожат от холода, ведь безумная снежная буря по‑прежнему не утихала.
– А что стало с управляющим? – сказала Скалли, проследив взглядом за еще одним следом, ведущим прямо к двери главного крыла.
Даже издалека они видели, что и там был жуткий погром.
Пройдя по следу, агенты обнаружили, что пожилой мужчина оказался в том же состоянии, что и Карло Демаре.
– Похоже, Карло все же не был оборотнем, – пробормотал Малдер.
В это мгновение пронзительный вой разорвал гнетущую тишину.
Скалли взглянула на Малдера, а затем на пожилого мужчину. Она почувствовала, как в жилах стынет кровь.

5:35, восточноевропейское время
Когда Малдер передал место преступления отряду королевской канадской полиции, которая приехала вскоре после звонка, он почувствовал невероятное облегчение. Он поздоровался с командиром отряда и пообещал согласовать отчеты о происшествии.
Наступил рассвет, и буря утихла. Большая часть следов уже стерлась или скрылась под слоем свежевыпавшего снега. Агенты почистили машину и спустя мгновение выехали на очищенную дорогу Инспектор Рейнард дал слово, что шоссе снова открыто. Агенты пытались звонить в офис Бюро, но их мобильные едва работали.
– Здесь почти не ловит, – сказал Малдер, захлопнув крышку телефона. – Досадно, что эти штуковины всегда перестают работать в самый ответственный момент.
Тут он резко затормозил, заднюю часть машины круто развернуло, и они остановились прямо на повороте.
Собака – огромная черная собака – неожиданно возникла между двумя сугробами, которые остались после чистки улиц. Или это был волк? Для койота он был великоват. На ослепительно белом фоне его глаза казались зелеными. Не отрывая глаз от машины, животное медленно перешло через дорогу. Малдер не снимал ногу с педали тормоза, и лишь когда зверь исчез из поля видимости, он понял, что едва не продавил ногой пол.
Он потряс головой и посмотрел на Скалли, которая нарочито избегала его взгляда.
Некоторое время они ехали в полной тишине. Порой о некоторых вещах лучше не говорить.
Наконец Малдер сдался.
– Что мы скажем Скиннеру?
Скалли пожала плечами. Она и сама об этом думала.
– Что Карло не станет давать показания против своего старого приятеля, потому что те выследили нас и пришили Карло, пока мы спали?
– Видимо, я понял ситуацию не так, как следовало бы, – задумчиво произнес Малдер.
Скалли снова пожала плечами, но сдержалась и промолчала.
– По крайней мере, он пытался предупредить нас, – отметил Малдер, осторожно выезжая на 416‑е шоссе и вставая ближе к бордюру.
– Да, все так, – согласилась Скалли, – он пытался.

Вся тайна в глазах
Хезер Грэм

Проход в чистилище, графство Эссекс, штат Массачусетс. 30 октября 2009 года, 1:00
Скелеты свисали с балок вместе с изображениями классических киномонстров. Ведьмы скакали на метлах, и, когда Ханна Бартон вошла в огромный склад‑магазин, потревоженный движением призрак пролетел над ее головой. Полки на стенах были до отказа забиты меньшими воплощениями чудовищных созданий, фальшивыми надгробными плитами, дохлыми крысами, маленькими зелеными человечками, бесформенными комочками пришельцев и всевозможными устрашающими предметами.
Ее мало заботили чудовища, многие из которых были невероятно дороги. Большую часть из того, что продавалось в «Мэйфилде Монстре» и «Мэйхем Эмпориэм», составляли копии ужасных существ, которые создавались в недрах кинокомпаний, с одобрения тех, кто ими владел и кто их породил, и все они были сделаны весьма искусно. Разумеется, для создания великолепных призраков, ведьм, вампиров, жутко выглядящих страшных трупов, клоунов, кукол и других персонажей, стоящих на полках магазинов, лицензии не требовалось. И все же все они были первоклассные.
Ханна шла по проходу через ряд с кукольными трупами, держа записную книжку в руках. Следует заметить, что она осталась в магазине после его закрытия, потому что один из «Трупов Кейтлин» был возвращен днем раньше. Пара ее коллег по работе – Рэнди Смит и Роберта Блейк – составили ей компанию. Они тратили свое личное время, делая это из некоторого чувства долга. Ну и за дополнительную плату, как водится.
Но Ханна хотела приблизиться к более высокому положению в иерархии ужасов «Мэйфилде» и «Мэйхем», поэтому она осталась на складе в полном одиночестве и шла дальше. Она могла бы сделать основную работу, даже бы занесла запись в отчет. Выходя за рамки стандартных требований к сотрудникам, однажды она могла бы продолжить закупочную деятельность и отправится на киностудии, где придумывали и создавали персонажей.
Все потому, что Мэтью Мэйфилд был заядлым поклонником жанра. Он свято верил в то, что пришельцы уже давно здесь появились и поселились, что покойники ходят как зомби и что призраки и разные существа лежат, притаившись под землей, повсюду. Она даже воображала, что он был похож на нее, словно он был таким же глубоко влюбленным во все жуткое и страшное. Но ей также нравилось представлять, что она была его любимицей и могла бы подняться по карьерной лестнице, став управляющей.
Не сказать, что ей хоть сколько‑нибудь претила низкая должность, она ей даже была по душе. С самого раннего детства ей нравились все то мрачное, от чего стыла кровь, – персонажи произведений По и Лавкрафта, Шелли, Стокера и более современных писателей, таких как Стивен Кинг и Питер Страуб, Мэтисон и другие. Она любила старые фильмы студии «Хаммер» и любые новые ужастики, научную фантастику, фэнтези, будь то фильм или игра, которые появлялись на рынке. А когда персонажи после их выхода в свет появлялись в продаже, она и другие работники получали первые дивиденды. Это была не такая уж плохая работа, и она вполне могла получить повышение.
И если это означало тратить свое внерабочее время на проверку оставшихся «Трупов Кейтлин», когда почти что весь остальной персонал уже благополучно закончил работу, она не была против.
«Труп Кейтлин» пользовался сейчас спросом – почти накануне Хэллоуина.
Кукла Кейтлин, когда ее механизм был включен, могла двигаться, реагируя на движение. У нее был по‑настоящему жуткий вид при росте в натуральную величину. Ханна знала, что для создания изначально прекрасного образа молодой женщины была нанята топ‑модель, но после того, как та сослужила службу, мастера ужаса добавили кукле привлекательности. Ее кожа стала серой, что должно было намекать на смерть, разложение и могилу. Щеки сделали ввалившимися, а зубы – стертыми. Глаза увеличили, и кровь должна была стекать у нее из‑под кольца на шее, а также из глаз и ушей. Она была одета в платье, сшитое из обрывков паутины. Обычно куклу ставили за дверью, а когда ее открывали, она выступала вперед, как будто хотела обнять того, кто входил, своими костлявыми пальцами с ужасными ногтями, ну и, конечно же, пугала несчастного до полусмерти.
Кейтлин стоила недешево, и тем не менее компания‑производитель получила на нее так много заказов, что у Кейтлин вскоре должна была появиться целая компания. Создатели теперь придумывали ей родственников и друзей: «Труп Карли», «Труп Конара», «Труп Кэти», «Труп Мамы», «Труп Дедушки» и многие другие были еще в разработке. Ханна видела рекламу по продаже «Трупа Бабушки», хотя модель должна была выйти только в следующем году.
Ханна внезапно остановилась, уставившись перед собой. На складе было всего два больших окна в дальнем углу. Они выходили на старую англиканскую церковь и кладбище, которые были частью колорита Новой Англии в этом районе, особенно в Хэллоуин. Но по какой‑то причине от вида возвышающихся херувимов и ангелов, склепов и мавзолеев, состаренных и покрытых лишайником, у нее перехватило дыхание. Казалось, что над ними рассеян странный свет, окутавший церковь и кладбище.
«Это все луна», – сказала она себе.
Скоро должно было наступить полнолуние, как раз к Хэллоуину.
Так она стояла, пока не вздрогнула от неожиданного звука. Одно из привидений снова пронеслось у нее над головой.
– Эй! – крикнула она ему в ответ.
Это, должно быть, Рэнди и Роберта, которые спрятались где‑то поблизости у нее за спиной. Она мысленно встряхнулась, ведь она не могла позволить, чтобы они увидели, что магазинные создания лишают ее самообладания. Это бы их повеселило, или, того хуже, они могли кому‑нибудь об этом рассказать.
Она старалась не смотреть на кладбище. Но звук, казалось, шел с дальнего конца, ей послышалось нечто похожее на… ветерок и слабый свист, как будто он продувал насквозь.
«Так и есть», – осознала она.
Она неотрывно смотрела на окна и свет за ними, что‑то было там не так. Наверное, в одном из стекол была трещина.
– Рэнди, Роберта! Где вы, ребята? – крикнула она, заставляя себя пройти вглубь, чтобы убедиться в своей правоте.
Это была не просто трещина. Часть окна была расколота – по всему полу валялись осколки стекол.
«Неужели на складе был кто‑то еще, помимо Роберты или Рэнди?»
Она выглянула из окна и на мгновение замерла в ужасе. Было похоже, что на кладбище взорвалась бомба – она увидела, что надгробия были перекошены и разбросаны, а статуи молящихся ангелов лежали вповалку разбитыми…
Земля была усеяна трупами.
Она нащупала в кармане юбки сотовый телефон, отступая назад.
Пятясь, она наткнулась на одну из кукол «Трупа Кэтлин». В магазине было их было три, все одинаковые. Все они были приблизительно одного роста, с пауками в волосах, все в одних и тех же рваных платьях из паутины. Куклы были страшны до жути со своими сломанными зубами и злобными лицами. И их глаза. Они выдавались из темных кругов глазниц, а из слезных протоков густо сочилась кровь. Она никогда прежде не замечала разницы в их лицах, но сегодня…
У одной из кукол были голубые глаза, у другой – дымчато‑серые. У третьей, той, на которую она наткнулась, – желтые, наподобие змеиных. Зрачки были вертикальными, а не круглыми. И они, казалось, словно прямо‑таки вперились в нее взглядом, вроде змеи, готовой к нападению.
«Я схожу с ума, потому что наткнулась на куклу. А ее там и вовсе не должно было быть. Она должна была стоять у стены!»
Ей почудился какой‑то звук, и она быстро оглядела ряд зловещих кукол‑клоунов, которые стояли по соседству с жутковатыми куклами викторианской эпохи. Последние были самыми обычными, что каким‑то невероятным образом делало их еще страшнее. Так и есть, она сама себя пугала. Звук напоминал болтовню, как будто существа этого магазина говорили друг с другом на необычном языке.
Шелест продолжался, напряжение нарастало. Механизмы сами включались и выключались…
Куклы не говорили и не смеялись.
Они просто стояли на полках как украшения. Страшные предметы для создания замечательной атмосферы Хэллоуина для вечеринки, или дома с привидениями, или повозки с сеном.
«Да, вот для чего они, вот для чего…»
Она повернулась и попала в объятья куклы «Трупа Кэтлин».
И так и застыла на месте.
«Она двигалась, она держала ее… она была…»
«Злобные глаза словно заглянули ей прямо в душу, звуки смеха стали еще громче…»
Она изо всех сил боролась за здравый смысл.
Ну да, что в этом такого, кукла пошевелилась. Она ведь и пришла сюда за тем, чтобы убедиться, что все они двигаются как надо. Одну из них вернули из‑за того, что она обняла гостя на празднике – настолько сильно, что у него появились синяки и порезы.
И эта тоже обнимает ее все крепче и крепче…
«И смотрит на нее своими недобрыми глазами».
«Все они как будто сделали шаг вперед».
Было уже поздно. Все уже ушли.
«Отбрось ее! Борись с ней!»
Она была без сил и вела себя глупо. Но эти куклы были с ней одного роста. Создавалось впечатление, что она стояла лицом к лицу с тремя дьявольскими… созданиями.
«Живыми созданиями».
Ладно. Она уже работала с монстрами, но…
Затем одна из кукол моргнула. Моргнула своими змеиными глазами.
«Она моргнула. Она не должна была моргать!»
Она услышала смех и попыталась освободиться из цепких объятий механического чудовища.
Смех как будто звучал со стороны кукол‑клоунов.
Размалеванные создания сидели, как ни в чем не бывало, и все же…
Казалось, что звук смеха отдается эхом по громадным коридорам и темным помещениям.
Руки сжимались вокруг нее – костлявые, гнилые руки…
И змееподобные глаза моргнули снова. Одновременно с тем, как истлевшие губы дернулись и искривились улыбкой.
Ханна закричала, борясь и вырываясь из этих рук, – лишь чистый инстинкт выживания бился в ее мозгу.
Но ее усилия были напрасны. Кукла «Трупа Кейтлин» запустила костлявые пальцы ей в волосы и потянула назад так сильно, что она упала.
Ошеломленная и распростертая на полу, она посмотрела вверх. Кукла склонилась над ней. Дребезжание, напоминающие смех, все нарастало…
Она кричала без остановки…
Но глаза приближались к ней все ближе и ближе…

Канун Дня всех святых, 6:30
Когда Дана Скалли приехала на место преступления, там было полно людей. Фокс Малдер прибыл туда раньше нее и уже разговаривал с молодой женщиной, которая так сильно дрожала, что Дана могла это наблюдать с другого конца комнаты.
Она воспользовалась моментом, чтобы осмотреться на месте, прежде чем Малдер ее увидит и до того как ответственный детектив из местной полиции заговорит с ней и исказит ее первые впечатления.
Прежде всего, было трудно определить, какие именно тела из лежащих вокруг были настоящими трупами. В помещении было разбросано так много искалеченных, истекающих кровью, страшно скалящихся целых или расчлененных существ, что ей пришлось дважды оглядеться, чтобы обнаружить тела.
Их было двое: парень и девушка. Они находились в одном ряду между двумя трупами кукол в полный рост – худосочными созданиями с головой как у тыквы. Она была рада увидеть, что никто пока не трогал тела; значит, у нее есть возможность изучить их на месте первой.
Пока она пробиралась к телам, переступая через кукол, ее настиг детектив. Он был крупным мужчиной, высоким и внушительным, от этого он ей сразу понравился. Возможно, дело было в его размерах; он не испытывал необходимости надуваться, изображая мужественность, хотя он и казался немного озадаченным из‑за того, что она сумела пройти так далеко.
– Мадам, прошу прощения, но это место преступления. Мне очень жаль, вам не следовало заходить за ограничительную ленту у входа.
Она махнула своим удостоверением.
– Агент Скалли, сэр. ФБР. Я также медицинский эксперт. Вы позволите? – она показала на тела, которые располагались на выставке у стены, словно были одними из созданий для Хэллоуина.
– Прошу вас, пожалуйста, – ответил он. – Детектив Бен Фуллер из Бостона. Я вас сопровожу – это самое чудовищное преступление, что я когда‑либо видел. То, что вы видите, лишь верхушка целого айсберга. Я нисколько не буду возражать, если ФБР возьмет на себя инициативу в этом деле, хотя мои сотрудники будут рады оказать вам всестороннюю помощь. В общем, как решите.
– Благодарю вас, детектив Фуллер. Но что вы имеете в виду? Есть и другие… погибшие? – спросила она.
У Фуллера перекосилось лицо.
– Их тысячи, на самом деле, – но к делу, возможно, имеют отношение только пятьдесят.
– Пятьдесят?
Звонок от Малдера был коротким, он сообщил ей лишь о двух убийствах.
– Но должен заметить, большинство жертв погибли уже давно. Их тела были разбросаны по всему кладбищу, – добавил Фуллер. – Задний двор – прилегающее владение – принадлежит англиканской церкви с конца семнадцатого века. Окружающая территория представляет собой кладбище. Склепы были разрушены, а в подземных усыпальницах, которые были и остаются частью церкви, зияет огромное отверстие. Вы должны это увидеть, ма… – Фуллер прервался. Он чуть было не назвал ее «мадам». – Агент Скалли.
Дана огляделась. Фокс все еще разговаривал с неистово дрожащей молодой женщиной.
– Наш единственный свидетель, – сказал Фуллер.
– Она все видела и знает, кто это сделал? – спросила Скалли.
Фуллер покачал головой и скривил лицо в сильном раздражении.
– Девчонка либо чокнулась, либо сама во всем виновата. Говорит, что это сделали куклы.
– Куклы? – переспросила Дана, нахмурившись.
– Точнее говоря, куклы «Труп Кейтлин», – ответил Фуллер. – Ваш коллега, полагаю, сейчас вторит ее бредням, пытаясь выудить хоть каплю правды из ее рассказа.
Теперь Дана разрывалась между тем, чтобы направиться прямо к жертвам или к миловидной молодой женщине, которая по‑прежнему сильно дрожала при разговоре с Малдером.
Малдер точно слушает ее крайне внимательно. Он не потакает девушке.
Дане не нужно было просить Фуллера продолжать, он был хорошим полицейским и сам все рассказал:
– Ханна Бартон. Та самая, что набрала 911 в истерике. Она запуталась в куче других кукол, крича, что они все ожили и что ей нужна помощь. Справедливости ради, там, в темноте, и правда висела кукла‑клоун, и девушка, должно быть, наткнулась на нее и зацепилась за ее нити. Она в самом деле сильно запуталась, и едва ли она могла бы подняться самостоятельно. Еще я не понимаю, как бы она сама могла себя так сильно связать. Я собирался отправить ее прямиком в психлечебницу, но ваш коллега захотел с ней поговорить. По всем свидетельствам и со слов ее начальника, Мэтью Мэйфилда, который владеет магазином, она была трудолюбивой, рассудительной девушкой, по крайней мере до сегодняшней ночи.
– Мэйфилд тоже был здесь?
– Нет, ночью он был дома. Мы разыскали его после звонка в службу спасения.
– Где он сейчас?
– Снаружи, сидит на могильной плите и ждет на случай, если у нас появятся к нему дополнительные вопросы.
– Спасибо, детектив, – сказала Дана. – Я осмотрю тела, а потом присоединюсь к своему коллеге, чтобы изучить разрушения на кладбище. Как только я закончу, буду благодарна за помощь в проведении вскрытия, я имею в виду, просто укажите мне, где находится морг.
– Хорошо, ма… агент Скалли. Осторожно, не наступите на… останки чудовищ.
И Фуллер повел ее через груды кукол, тыкв, марионеток, злых клоунов и других существ, которые были разбросаны повсюду.
Пока они пробирались, она взглянула в даль помещения. В окнах, выходящих на кладбище, были разбиты стекла. Сквозь то, что от них осталось, она увидела, что ангелы, статуи, гробницы и могильные камни были разрушены самым ужасным и странным образом.
– Никто ничего не слышал? – спросила она Фуллера.
– Никто, – ответил Фуллер. – Кроме того, ближе всего к магазину – не считая мертвецов на кладбище – лишь спортзал внизу холма. Когда церковь с кладбищем закрываются на ночь, если только это не канун Рождества, делать здесь нечего. Идеальное место для безупречно тихого или почти идеального преступления.
Дана остановилась перед двумя погибшими. Парень был худощавым, возможно, при жизни он выглядел немного странно. Он был подвешен на крюках на стене, напоминая неловко согнутую куклу, словно сам был декорацией на Хэллоуин. У девушки был раскрыт рот в форме огромной буквы «О». Вскрытие, конечно, даст больше подробностей, но, чтобы установить причину смерти, не требовалось медицинской степени, – у обеих жертв было перерезано горло.
– Вы нашли орудие преступления? – спросила Дана.
Фуллер скорчил гримасу.
– Да, нашли, – его передернуло. – Взгляните на куклу рядом с трупами.
Дана перевела взгляд. Ногти на костлявых пальцах гнилых рук были покрыты запекшейся кровью; настоящая кровь перепачкала большую часть зловещего кукольного наряда.
Точно так же, как кровь пропитала и покрыла одежду двоих убитых.
Это и в самом деле выглядело так, как будто убийство совершила кукла.

Ханне Бартон нужно было поехать в больницу, Фокс понимал это, и девушка тоже, так же как и работник экстренной службы, который стоял неподалеку. Но Фокс хотел ее выслушать, равно как сама Ханна хотела все рассказать.
– Я не знаю, почему осталась жива, – бесконечно повторяла Ханна.
Фокс уже не мог сосчитать, сколько раз девушка произнесла эти слова. Она была очень хорошенькой, с длинными светлыми волосами и огромными голубыми глазами, дрожала будто лист на ветру. Очевидно, что сама она не сильно пострадала, не считая того, что ее запястья были порезаны и она, вероятно, получила несколько ушибов и синяков.
– Она начала с меня, я была первой. Я думала, Кейтлин меня убьет!
Он знал, что она имеет в виду одну из страшных кукол на экспозиции. Он уже видел, что двое ее коллег по работе были подвешены с перерезанным горлом, видел как будто нарочно перемазанные руки и ногти куклы и то, что это устрашающее существо действительно было использовано как орудие убийства.
Но, хотя он понимал, что полицейские не сбрасывают Ханну со счетов как подозреваемую, он меньше всего верил в то, что она может быть виновной, – на ней не было ни пятнышка крови.
– Вздохните глубоко еще раз, – сказал он мягко.
Фокс видел, что Дана Скалли направляется к ним. На минуту он склонил голову, пряча легкую улыбку. Они столько лет избегали друг друга, но все же они оба понимали: что бы ни случилось, они были напарниками в гораздо большем, чем лишь в поиске истины. Он также знал, что Дана примет это дело как неоспоримый факт, и не важно, насколько он будет странным. Убийцы – больные, возможно, психопаты – задумали лишить жизни двух молодых людей и разрушить магазин подарков для Хэллоуина, а также англиканскую церковь и кладбище.
Им не нужно было обращать свой взор на небеса. На Земле вполне хватало ненормальных, чтобы совершить такое злодеяние.
И тем не менее…
Хорошо еще, что Дана, хотя и могла быть чертовским скептиком, ничего не выдала выражением своего лица. Она вела себя исключительно серьезно, когда Фокс представил ее Ханне Бартон как «агента Скалли». Она говорила мягко и спокойно, выразив Ханне сочувствие; Скалли понимала, что та уже изложила свой рассказ, но тем не менее спросила, не составит ли ей труда повторить его еще раз.
Ханна не имела ничего против.
– Мы пытались узнать, почему одна из кукол была неисправной, – объяснила она. – Я была в магазине с Рэнди и Робертой… – Ханна на минуту замолчала, сбившись, а глаза ее снова начали наполняться слезами. – Потому что мы были активистами. Я хотела быть хорошей помощницей во всем, понимаете, получить повышение, произвести впечатление на Мэтью Мэйфилда и другое начальство и построить себе карьеру в компании. Поэтому я опередила их, пошла вперед. Я пришла сюда… и увидела разбитое окно. А когда я повернулась, вытаскивая свой мобильный… – Ее голос снова сошел на нет.
– Вы наткнулись на куклу «Трупа Кейтлин», – продолжил Малдер за нее, посмотрев на Дану.
– Она ожила! – прошептала Ханна.
– Но она двигается, это ведь механическая игрушка, разве не так? – сказала Дана, посмотрев в ответ на Малдера.
Ханна кивнула.
– Да, верно, это так, поэтому мы и пришли сюда. Одну из кукол вернули, покупатель сказал, что кукла была неисправной, она «схватила» гостя, и им пришлось буквально вырывать бедолагу из ее объятий. Поэтому мы хотели проверить, что они работают как надо. Но потом обнаружилось разбитое окно, а когда я повернула назад… – Она снова перестала говорить и оглянулась на то место, где куклы «Трупа Кейтлин» висели вместе с ее мертвыми друзьями, а затем вздрогнула и опять начала всхлипывать.
Сотрудник скорой помощи, стоявший поблизости, раздраженно цокнул; он хотел поскорее отвезти молодую женщину в больницу. Малдер остановил его жестом, им нужна была еще одна минута.
– И что потом? – спросила мягко Скалли.
– Она держала меня – одна из Кейтлин схватила меня. Она обняла меня своими руками, и все помещение, казалось, ожило. Дьявольские клоуны, скелеты, ведьмы и привидения! Все они разговаривали и смеялись, а у Кейтлин были… змеиные глаза. Она посмотрела на меня этими жуткими глазами и крепко сжала меня, а потом… Потом я подумала, что умерла, – произнесла Ханна безжизненно, неожиданно успокоившись, не дрожа и не плача, устремив взгляд вперед, словно все переживания ее покинули. – Она сжала меня… я подумала, что умерла. Но я очнулась… Вся запутанная, и эти существа были повсюду, и я чувствовала… чувствовала запах крови – ужасный, металлический запах крови. Тогда я позвонила в службу спасения.
Она посмотрела на Дану, и та поняла: в том, что касается этой девушки, все было правдой, чистой правдой. Что бы здесь ни произошло, Ханна Бартон верила в то, что было за пределами здравого смысла, – она была убеждена, что на нее напала кукла и чуть было не убила ее.
Малдер кивнул сотруднику службы, который сразу подошел и заговорил с девушкой, а затем повел ее к машине скорой помощи, которая ждала снаружи.
– Ты видела тела? – спросил Малдер.
– Да. Но я, разумеется, хочу провести тщательное вскрытие.
Нечто похожее на улыбку тронуло его губы.
– Меньшего от тебя я и не ожидал.
Малдер имел в виду гораздо большее, чем вскрытие. Она была его якорем, а он – ее воображением. Скалли кивнула в подтверждение. Они были хороши вместе во многих смыслах.
– Уже был снаружи?
– Нет.
– Тогда идем, посмотрим? – предложила она.
Он кивнул. Они аккуратно обошли все, что осталось от страшных «декоративных» созданий, и полицейские разметки и направились в глубь магазина. Огромные двойные двери вели на задний двор.
Владения по сути ничто не разделяло – у магазинов «Мэйфилде Монстре» и «Мэйхем» на задворках был лишь клочок скошенной лужайки, прямо за дверями, что вели непосредственно на заросшее, полное деревьев и травы кладбище.
Двери мавзолеев и склепов, казалось, были открыты по всему кладбищу; огромные ямы были выкопаны на каждом шагу.
Могилы были повреждены до такой степени, что выглядели так, как будто армия безумных кротов копала их всю ночь.
Тела на различных стадиях разложения – от недавно забальзамированных до груд отдельных костей – были разбросаны как попало.
– На это понадобилась целая ночь и десятки людей. Или больше! – пробормотала Дана.
– Это должно было произойти быстро, – возразил Малдер. – Магазин закрылся для покупателей в полночь. Начальство ушло в пределах получаса. Ханна Бартон и ее друзья, погибшие Рэнди и Роберта, остались. Выходит, все произошло меньше чем за час.
Что‑то, показалось, зашевелилось под трупом, который лежал прямо за потертой железной дверью – висящей теперь на одних петлях, – что вела в семейный мавзолей.
– Малдер, – позвала Скалли, поспешно направившись к телу.
Он сразу понял, о чем она говорит, и бросился за ней, подлетев к телу раньше нее. Едва он присел на корточки, как тут же отпрянул назад, когда что‑то выскочило из земли.
Оно было черное – это все, что Скалли успела заметить. И было похоже на нутрию, или большого грызуна, или… на очень большую, невероятно жирную черную змею.
Существо исчезло и скрылось в кустах, прежде чем кто‑то из них смог его разглядеть.
Малдер немедленно ринулся за ним. Дана – вслед за Малдером.
– Фокс, остановись! Вдруг оно бешеное?
Он не остановился, но существо поймать так и не удалось. Он перетряс все кусты, где оно исчезло. Обыскал под трупами, лежащими неподалеку, и вокруг них. Но ничего не нашел.
– Что это за чертовщина, Дана? – спросил он.
– Животное, Малдер. Здесь повсюду животные. Это было… что‑то из них.
– Что‑то – что? – снова спросил он. – Ты когда‑нибудь видела что‑нибудь подобное? Это чертово создание было похоже на гигантского слизняка!
– Даже если это огромный слизняк, Малдер, он здесь ни при чем. Забудь о нем. Оглянись вокруг. Слизняк на такое не способен!
Он остановился, глядя вперед. Она слегка качнула головой.
– Малдер, я всегда поддерживаю тебя до конца, ты прекрасно знаешь. Но сосредоточься. Посмотри вокруг.
Он двинулся дальше.
– Малдер!
– Я просто проверю, – сказал он, оглянувшись назад, а затем указал на церковь.
Возле церкви было двое мужчин: одному – около пятидесяти лет, он был седым и носил воротничок, который выдавал в нем священника епископальной церкви. Рядом с ним был еще один, лет на десять его моложе, с темными волосами, который оживленно жестикулировал во время их разговора.
– Святой отец и наш мистер Мэйфилд, полагаю, – сказал Малдер.
Дана кивнула и пошла вслед за ним.
Когда они подошли поближе, Малдер вытащил свое удостоверение ФБР.
– Мистер Мэйфилд, святой отец. Я агент Фокс Малдер, а это моя коллега, агент Дана Скалли.
– Отец Тимоти, – представился священник, поднимаясь.
Они сидели на очень старом надгробии. По прошествии многих лет большая часть надписи уже стерлась, но Дана отнесла бы это надгробие к эпохе Войны за независимость США. Могила каким‑то образом осталась целой при массовом разрушении.
Другой мужчина тоже поднялся. Дана заметила, что у него была грязь под ногтями.
«Неужели этот мужчина копал землю? Но мог ли один человек сотворить все это?»
– Мэтью Мэйфилд, – сказал он.
– Вы потеряли ценных сотрудников, сочувствую, мистер Мэйфилд, – сказала Дана.
Он отрешенно кивнул. Потом как‑то странно взглянул на нее.
– Я знал, что они придут, – сказал он.
Фокс посмотрел на Дану. Она поморщилась.
– Они? Но кто? – спросил его Малдер.
– Я не знаю, – сказал Мэйфилд. – Но… я слышал их. Раньше. Все говорили, что я сошел с ума, что слишком долго прожил среди моих чудовищ.
Дана кивала в ответ, пытаясь быть похожей на Малдера – терпеливой и готовой выслушать что угодно.
– Прошу, мистер Мэйфилд, продолжайте, – сказала она.
Тот глубоко вздохнул. Но ничего не ответил. Отец Тимоти вмешался в разговор.
– Мистер Мэйфилд – дьякон нашей церкви. Он исполнял некоторые обязанности по поддержанию порядка в подземных склепах на прошлой неделе. Он слышал чей‑то разговор, а потом обнаружил, что одно из старых надгробий было разбито. – Он вздохнул и пожал плечами. – Боюсь, что молодое поколение американцев нередко ведет себя разрушительно и крайне неразумно, когда наступает сезон Хэллоуина. Между тем они, видимо, пытались украсть одно из тел. Мы нашли его – по сути, это была всего лишь груда праха, – тело было рядом с разбитой плитой, мы поместили его обратно.
Мэйфилд помотал головой.
– Отец Тимоти боится, что меня упрячут в лечебницу, но…
– Продолжайте, – поощрил его Малдер. – Мы рассматриваем любые варианты. Что бы вы ни сказали, это может быть важно, нам нужна ваша помощь.
– За несколько дней до этого я услышал грохот. А потом неожиданно на кладбище была вспышка света. Я позвал отца Тимоти. На следующий день мы обнаружили посередине кладбища огромный кусок выжженной травы.
– Опять дети, – произнес спокойно отец Тимоти.
Мэйфилд пристально на него посмотрел и вобрал в себя воздух, взглянув на Малдера и Скалли. Затем выдохнул.
– Это пришельцы, – сказал он.
Отец Тимоти опустил голову и покачал ей, словно опасаясь, что Мэйфилд сам подписал себе приговор и снял все сомнения в том, что его следует отправить в палату для душевнобольных.
– Пришельцы? – спросил Малдер.
Дана была рада тому, как он это произнес, – она почувствовала сомнение в этом вопросе.
– Я бы непременно заметил маленьких зеленых человечков, – пробормотал отец Тимоти.
Мэйфилд неистово замотал головой и с явным мучением посмотрел на отца Тимоти.
– Ну почему все представляют себе маленьких зеленых человечков? С чего все к тому же взяли, что у них есть глаза, уши и прямоходящие тела? Откуда, черт возьми, мы узнали, как мог бы выглядеть разумный инопланетянин? Они могут быть намного умнее нас и при этом даже не иметь мозгов, которые могли бы походить на наши.
– Мистер Мэйфилд, у вас есть какие‑либо недоброжелатели? Возможно, кто‑то считает ваш магазин антирелигиозным и оттого недолюбливает его или, может, кто‑то хочет составить вам конкуренцию? – спросила Дана.
– Единственная проблема, с которой мы обычно сталкиваемся, относится к старшеклассникам и студентам из колледжа, – сказал отец Тимоти. – Мэтью известен на много миль вокруг, люди приезжают сюда за покупками даже из Нью‑Йорка.
– У меня не было предложений по магазину, – продолжил Мэйфилд. – И да поможет мне Бог, насколько мне известно, у меня нет врагов. Мне нравится мое занятие. Оно забавное, творческое, я встречаюсь с продюсерами фильмов, путешествую… Со мной работают прекрасные люди. А теперь… – Он прервался, очевидно, ощутив боль от потери Рэнди и Роберты.
Его чувства казались искренними.
– Они приходят ночью, – сказал он неожиданно.
– Что, простите? – спросила Дана.
– Я… я не разобрал, что я видел. Но знаю только одно. Они приходят по ночам.
– Кто «они»? – спросил мягко Малдер.
– Пришельцы. Или существа. Я видел их, когда уходил иногда с работы поздно ночью. Что‑то… что‑то шныряло по поверхности земли. Но иногда они останавливались и глазели на меня.
– Вы видели, как они на вас смотрели? – спросила Дана.
Он серьезно кивнул.
– Должен сказать… у них странные глаза, они светятся. В их глазах есть что‑то жуткое – они как змеиные.
Дана закрыла глаза и посмотрела на мгновение вниз.
«Маленькие зеленые человечки, которые не были маленькими зелеными человечками. Этот человек подтверждал теории Малдера, что им не всегда достоверно известно, что они ищут. Подтверждение невероятного – фактора неизвестности всего, с чем они имели дело».
Двое мертвых молодых людей – вот то, что было реальностью.
– Мне нужно провести вскрытие, Малдер. Мистер Мэйфилд, святой отец, благодарю вас за сведения.
Она повернулась и пошла через кладбище. Ей пришлось обходить изломанные и расчлененные тела, разрушенные камни, мрамор и цемент.
Вот это было настоящим. Вокруг все было в руинах – и с этим уже не поспоришь.
Она надеялась, Малдер понимает, что ему просто необходимо найти того, кто сотворил весь этот погром и убил двух ребят в магазине.

Четыре часа спустя Дана и доктор Форбс – местный медэксперт, работающий вместе с ней, – закончили вскрытие. Детектив Фуллер простоял на ногах всю процедуру, молча слушая и делая заметки.
– Подводя итог: никаких очевидных следов приема наркотиков или алкоголя, хотя понадобится какое‑то время, прежде чем мы получим все результаты из лаборатории, – произнес доктор Форбс, взглянув на Дану. – Если моя коллега не возражает, мы можем объявить, что смерть обеих жертв наступила вследствие кровотечения из горла, которое было жестоко перерезано. Учитывая, так сказать, характер повреждений и необычные обстоятельства этих смертей, лабораторные анализы были проведены ускоренно, и их результаты показали, что кровь с ногтей куклы «Трупа Кейтлин» совпадает с группой крови жертв. Злоумышленник каким‑то образом использовал куклу, чтобы убить этих молодых людей.
– То есть вы хотите сказать, что убийца встал, вероятнее всего, позади куклы и затем использовал ее руки и ногти… практически обезглавив этих несчастных? – спросил Фуллер.
– Роберта страдала от юношеского диабета, – сказала Дана.
Фуллер не обратил на это внимания.
– А Рэнди начал бы испытывать трудности со здоровьем в ближайшие годы – его сердце было увеличено, – добавила она.
– Что ж, все это уже не имеет никакого значения, – ответил Фуллер. – Они умерли, потому что им перерезали горло, а орудием убийства были ногти куклы.
– Это то, что мы можем предположить теоретически, – сказала Дана. – Ногти куклы действительно послужили орудием убийств. Теперь остается лишь угадать, как именно они были совершены.
Фуллер помотал головой.
– Это дело рук какого‑то психопата.
– Только одного? – спросила Дана. – Детектив, я считаю, в этом деле должно быть замешано больше участников.
Фуллер издал нечто вроде фырканья.
– Ну да, орды пришельцев, если верить Мэйфилду. Между прочим, он – первый в моем списке подозреваемых.
– Этот человек хоть раз совершил что‑нибудь, из‑за чего мы могли бы заподозрить, что он психически неуравновешен или способен на подобное насилие? – спросила Дана.
– Совершил ли он хоть что‑либо… – произнес задумчиво Фуллер. – Нет. Но он живет и дышит всей этой чертовщиной! Костюмы, существа… Легко догадаться, на какой почве он мог тронуться и окончательно слететь с катушек. Да, я ставлю на него.
Дана не сказала ничего больше, кроме:
– Что ж, я полагаю, мы продолжим расследование.
Она не добавила, что очень рада, что это дело передали в ведомство ФБР, а именно им с Малдером. А ведь Мэйфилда вполне могли признать душевнобольным преступником, но Скалли не верила в предположения и обвинения без фактов.
Она стянула с рук перчатки и поблагодарила доктора Форбса и его ассистентов, которым предстояло зашить вилкообразный разрез на телах после завершения всех процедур. Как только она это сделала, Фокс Малдер наконец‑то добрался до зала морга.
Она заметила, что он был весь в пыли и покрыт паутиной.
Самой настоящей.
– А, Малдер, вам понадобятся хорошие доказательства, я все записал, – сказал Фуллер.
Малдер не стал поднимать перчатку. Просто кивнул. Дана противилась соблазну отряхнуть пыль с его плеч; он выглядел так, будто ползал по катакомбам.
В этом был весь Малдер – вероятно, так оно и было. Он хотел поскорее увести ее от Фуллера и всех остальных, чтобы обсудить то, чем он занимался.
– Детектив Фуллер, спасибо за ваше участие и внимание, – сказала Скалли и поспешно вышла вместе с Малдером.
Она приехала в морг на своей машине; Малдер предложил оставить ее там и поехать с ним.
– В гостиницу, чтобы ты смог принять душ и переодеться? – предположила она.
Он глянул в ее сторону и мотнул головой.
– Скоро уже стемнеет, – сказал он.
– И что?
– Постоим у церкви и понаблюдаем.
Скалли опустила голову и тяжело вздохнула.
– Думаю, управление уже решило отправить детективов для наблюдения за окрестностями и магазином на ночь. Насколько мне известно, мисс Ханна Бартон по‑прежнему в больнице – под действием успокоительных. Полицейские привлекли несколько старшеклассников и студентов колледжа, которые проказничали на кладбище в прошлом. Фуллер сказал мне, что они пока попросили Мэтью Мэйфилда побыть в участке. Он не под арестом, полицейские с ним очень вежливо обращаются, но Фуллер убежден, что он причастен к преступлению.
Малдер ничего не ответил.
– Малдер?
– Он не виноват, его можно обвинить разве что в чрезмерной наблюдательности, – сказал Малдер.
– Откуда ты это знаешь?
Он быстро посмотрел на нее, ведя машину.
– Слизь.
Она тяжело вздохнула.
– Слизь, Малдер? Всего‑то?
– Просто послушай меня одну минуту, хорошо? Да, я понимаю, что это прозвучит так же безумно, как слова Мэйфилда, но выслушай сначала.
– Хорошо.
Им нужно было проехать какую‑то часть пути, не меньше двадцати минут. Морг был на окраинах Бостона, и поскольку уже кончился час пик, у них было немного времени на дорогу.
– Продолжай, – сказала она.
– Что, если Мэйфилд был прав?
– Насчет прибытия пришельцев? Свет на кладбище, выжженная трава? Отец Тимоти сказал, что они уже ловили на кладбище детей и подростков вроде тех, что полицейские допрашивали сегодня в участке. Дети сходят с ума по Хэллоуину. Ты сам знаешь.
– Сходят с ума и разносят все вокруг. У них есть школьные клубы, испытания для новичков и необходимость что‑то доказывать. Они пьют, увлекаются сексом и наркотиками. Но они не убивают людей.
Дана ничего на это не ответила.
– Скалли, я пробрался в подземелье под церковью, – сказал он ей.
Она кивнула и посмотрела на него. Она ожидала это услышать.
– Допустим, то, что нам показалось, можно объяснить следующим образом… я думаю, что здесь проводится инопланетная разведка. Они не маленькие зеленые человечки. У них нет мозгов, как у нас, но они высокоразвиты – только по‑другому.
– Слизь? Ты допускаешь разумную организацию у слизняков?
– Никакие они не слизняки, это нам они кажутся такими.
– Они меняют свой вид, как хамелеоны?
Он засомневался.
– Это лишь предположение.
– И на том спасибо.
– Они могут вселяться в наши тела, – сказал он тихо. – Они приземлились на кладбище, пытались использовать мертвых. Те им не подошли. Мертвецы оказались по соседству с магазинами «Мэйфилде Монстре» и «Мэйхем». Они испробовали тела существ – тех, что были в магазине. Они им тоже не подошли.
– Продолжу твою логику. Поэтому им нужен был кто‑то живой? – спросила Дана.
Малдер задумчиво кивнул.
– Нет!
Он посмотрел на нее, и она быстро продолжила:
– Им нужен был кто‑то живой? Поэтому они нашли Ханну Бартон и запутали ее, а потом убили ее друзей? Это не имеет никакого смысла.
– Имеет в том случае, если они испугались и в то же самое время могли управлять мертвыми или куклами – но лишь несколько минут.
– И для чего им это?
– Им нужна сила того тела, которое они берут. Я не думаю, что они хотели убивать.
– Постой, ты хочешь, чтобы я поверила, что ворующие тела пришельцы приземлились на кладбище и поняли, что они не могут захватить и использовать тела мертвых; тогда они попробовали те, что в магазине, пытаясь поселиться для пользы дела в телах кукол и чудовищ, а затем наконец нашли живые тела?
Малдер посмотрел на Скалли.
– У тебя есть лучшее объяснение?
Она посмотрела на него в упор.
– Есть. Кто‑то пришел и вытащил все тела из‑под земли и разрушил кладбище. Потом они отправились в магазин. Они использовали куклу «Трупа Кейтлин», чтобы напасть на Ханну, а потом поняли, что какой‑то идиот придумал куклу с такими острыми ногтями, что ими можно убить или перерезать человеку горло. Они убили Рэнди и Роберту, но не прикончили Ханну, поскольку сообразили, что дело добром не кончится и что им нужно смываться, пока их не поймали, потому что Ханна позвонила в 911 и полицейские приехали слишком быстро.
– Я спускался в подземные склепы. Я отодвинул надгробие, которое заменило то, что разбили озорники, по крайней мере если верить словам отца Тимоти. Я видел те останки, Дана, – там все покрыто этой странной слизью.
– Это может быть что угодно, – ответила она ему.
Малдер посмотрел на нее и покачал головой в той манере, что иногда здорово выводила ее из себя.
Малдер всем сердцем верил в то, что пришельцы уже прибыли на Землю. Ясное дело. Все это было связано с его сестрой. Но у Даны эта вера вызывала большие сомнения. Она верила в Малдера, но не сказать, что тем самым она разделяла его веру. Ее отношения с этим человеком были такими сложными. Они столько раз расследовали дела, противоречащие здравому смыслу, и часто их заключения приводили к полной бессмыслице. И все же…
– Давай проверим наши теории, – продолжил он. – Когда мы доедем до церкви и кладбища, как раз стемнеет. Мы подождем… и понаблюдаем.
Она не стала с ним спорить; она считала, что им следовало бы съездить в участок, поговорить с подростками. Но они могут продолжить эту линию расследования утром.
Желтая полицейская лента странно блестела при восходящей луне. Мало что было сделано, чтобы привести кладбище в порядок, – Дана этому не удивилась. Полицейские фотографы суетились здесь целый день. Криминалисты установили везде отметки. Была проделана огромная работа.
Двое убитых молодых людей. Расследование должно быть продолжено.
Стояли две патрульные машины перед магазином, и еще две – перед церковью. Дана увидела людей в униформе у ворот кладбища.
Малдер показал им удостоверение, и они направились к церкви.
Это была красивая старинная церковь, гравировка на табличке над дверью гласила, что она была построена в 1714 году на месте прежнего строения. Окна были сотканы из цветных витражей, алтарь украшал величественный серебряный крест, а древние каменные ступени за алтарем вели вниз в подземные склепы, в то время как боковые двери, как полагала Дана, служили проходом к небольшому дому священника, что стоял поблизости.
Когда они с Малдером появились на пороге церкви, отец Тимоти вошел через дверь от дома священника.
– Спасибо, что вернулись, – сказал он. – Я не могу покинуть церковь. Моя вера должна придавать мне сил, но я не хотел оставаться сегодня ночью один.
– Я не уверена в том, что мы будем наблюдать, но мы рады быть здесь вместе с вами, святой отец, – сказала Дана.
– Идемте, идемте со мной. Я приготовлю чай, – сказал он.
Они последовали за ним через церковь в дом священника.
– Вы здесь живете? – спросила его Дана.
– Да.
– И вы не слышали сильного грохота, о котором говорил Мэйфилд? Не видели вспышки света?
Он замялся и слегка поморщился.
– Всякое могло случиться. У меня нашли рак. Я принимаю некоторые лекарства и плохо сплю, хотя мне говорят, что я еще могу поправиться. В любом случае, я принимаю снотворное. Произойди здесь хоть целое вторжение, я даже не проснусь.
Он приготовил им чай. Они сидели в уютной маленькой гостиной в викторианском стиле и потягивали его из чашек. И ждали.
Неожиданно Малдер спросил:
– Рак?
– Да.
Дана посмотрела на Малдера. Ей показалось неприличным и грубым возвращать разговор к этой теме. Но, к ее удивлению, он встал и вытащил мобильный телефон.
«Звонит Фуллеру», – поняла она.
– Вы не могли бы узнать для меня, не страдала ли Ханна Бартон, а также Рэнди и Роберта от каких‑либо заболеваний? Да, даже если у кого‑то из них была обычная простуда.
– У Роберты был юношеский диабет и… – Скалли опустила голову. Она не хотела подливать масла в огонь и усиливать предположения Малдера.
Но у нее не было выбора. Она никогда не скрывала правду, даже когда та питала его фантазии.
– Забудьте о тех двоих, вы можете проверить для меня состояние здоровья мисс Бартон? Спасибо, – сказал Малдер и завершил звонок.
Отец Тимоти посмотрел на Малдера с настороженным изумлением.
– Вы же… вы же не поверили словам Мэтью Мэйфилда, нет?
– Я просто развиваю любую мысль, которая возникает у меня в голове, святой отец, – ответил ему Малдер.
Он почти ничего не говорил до этого момента. Неожиданно они все вздрогнули: скрипучий звук, отдаленный и вместе с тем отчетливый, испугал их всех.
– Он идет из церкви, – сказал Малдер.
– Это… это дверь, – сказал отец Тимоти, – дверь в склеп.
Малдер и Скалли оба поднялись, вытащив пистолеты.
Священник увидел оружие и воскликнул:
– Даже не вздумайте, вы же в церкви!
– Полагаю, Бог понимает, что мы не хотим закончить как Роберта и Рэнди, – ответил ему Малдер.
Отец Тимоти не стал с этим спорить.
Они вошли в церковь через боковой вход и проскользнули за алтарь. Малдер первым быстро сбежал по старым каменным ступеням, Дана – вслед за ним.
Отец Тимоти последовал за ней.
– Свет, нам понадобится свет! – воскликнул он.
Дана приостановилась, чтобы взять одну из свечей, что он ей передал; его пальцы дрожали, когда он ее зажигал. Скалли хотела броситься за Малдером, но подождала, пока священник не возьмет себе свечу. Это были большие свечи для алтаря с приятным мягким светом.
Она не могла загораживать пламя рукой и держать пистолет одновременно, поэтому двигалась осторожно, чтобы не погасить свечу.
Когда они дошли до склепа, влажность и запах гнили, казалось, полностью окутали ее.
«Здесь может ползать что угодно», – подумала она.
Она остановилась. Малдер стоял перед входом со старинной дверью к гробницам, разглядывая что‑то впереди.
Она поняла, что здесь был еще один человек.
Мэтью Мэйфилд.
Она подошла к Малдеру, приподняв свечу так, чтобы осветить склеп и хотя бы немного – фигуру Мэйфилда.
– Мистер Мэйфилд, что вы здесь делаете? – спросил Малдер.
Мэйфилд повернулся, посмотрел на него и улыбнулся.
– Мне нужно было его открыть, но я слегка опоздал. Это вы открыли портал.
Дана уже не могла сдерживаться, что‑то в том, как он это сказал, бросило ее в дрожь. Портал?
«Это была церковь. Портал… куда?»
Отец Тимоти резко вскрикнул, и она быстро обернулась. Рядом с ними в склепе что‑то было.
«Что‑то черное и быстро двигающееся, как большая крыса. Что‑то черное и скользкое… как очень жирная змея!»
Существо издало оглушительный звук, приподнялось, как раздутая птица, и двинулось прямо на отца Тимоти.
Дана выстрелила, убив его в воздухе.
Нечто с визгом упало на землю и разлетелось в массу… слизи.
Но их было больше. И все они хотели нападать. Не было времени на размышления о том, чем они были на самом деле…
И могли ли они пообщаться с этими загадочными тварями.
Она выстрелила в одно существо, затем в другое. Малдер тоже стрелял.
Отец Тимоти припал к земле, весь дрожа.
Потом Дана с Малдером оба обернулись и посмотрели друг на друга. Они были напарниками и оценивали свою безопасность. Похоже, твари исчезли.
Не умерли. Просто исчезли.
Но вслед за этим в подземелье раздался другой звук – ужасающий, высокий и пронзительный. На этот раз это было не черное создание. Это был Мэйфилд.
Они упустили его из внимания, а теперь он бросился на Скалли.
Она этого не ожидала и опустила оружие. Не успела Дана подняться, как он уже навис над ней, уставившись на нее сверху. Ее свеча, мерцая, улетела в темноту склепа, а затем погасла, и единственным оставшимся источником света был слабый огонек от свечи отца Тимоти.
Она видела над собой мужчину, который держал ее мощной, мертвой хваткой и давил вниз.
И она увидела его глаза. Это были змеиные глаза, с вертикальным разрезом и золотистые везде кроме самих зрачков. Совершенно дьявольские глаза, полные ненависти.
Он открыл рот… и внутри него виднелось что‑то черное, что‑то черное с глазами, которые были точно такими же. Змеиные глаза, злобные глаза, глаза ненависти и отвращения и…
Дана закричала. После этого Мэйфилд от нее отцепился. Она видела, что теперь он напал на Малдера, прижимая его вниз с такой силой, какой она еще никогда не видела.
Она искала ощупью свой пистолет, который валялся где‑то на земле с тех пор, как она упала.
Но прежде, чем она смогла его найти, Мэйфилд отшвырнул Малдера. Тот ударился о стену и упал.
Мэйфилд снова подступал к ней.
Она выстрелила и схватила его за руку, но это его не остановило. Он снова навис над ней, сжав пальцами ее горло и открыв рот…
Его глаза. Его ужасные глаза, вперившиеся в нее.
Дана стала бороться с ним, и они упали. Она не могла отвести взгляд. В нем было что‑то темное, зловонное и губительное, и он хотел излить все свое зло на Скалли.
И только она подумала, что не может больше дышать, что сейчас умрет или того хуже, Мэйфилда оторвало от нее.
Она услышала взрыв.
Хватая воздух ртом, она сумела перекатиться. Отец Тимоти молился, слова обрывками слетали с его губ. Его свеча освещала ту часть склепа, где они лежали.
Она увидела, что Мэйфилд распростерт в нескольких сантиметрах от нее, а Малдер ползком движется к ней.
Мэйфилд был мертв.
Его глаза были открыты. Он смотрел прямо на нее.
Он смотрел на нее глазами, которые были обычного карего цвета, с совершенно обыкновенными зрачками.
– Скалли, Скалли, Дана… ответь мне!
Она посмотрела на Малдера. Улыбнулась и потрогала его лицо.
Поискала его глаза.
– Со мной все хорошо, – сказала она ему.

На следующее утро было принято решение, что дело закрыто. По официальной версии Мэтью Мэйфилд прожил среди своих ужасных монстров так долго, что заигрался и превратился в одного из них.
Поутру Дана уже не была вполне уверена в том, что она видела все это своими глазами.
Отец Тимоти посчитал, что в Мэйфилда вселился дьявол.
Скалли знала, что Малдер поверил в историю Мэйфилда. Что на кладбище приземлился корабль, возможно, при аварийной посадке, и выжег отверстие на поверхности земли. Существа понимали, что для того, чтобы выжить, им нужно поселиться в телах землян.
Они пытались это сделать.
Но им были нужны здоровые тела.
Сначала они пробовали занять трупы.
Потом они нашли Мэйфилда и хотели испытать другие тела, но, несмотря на весь свой разум, они пытались использовать искусственные создания.
Так они поняли, что им нужны живые люди, кроме того, здоровые.
К тому времени, когда все логически выстроилось и они с Малдером собрались уезжать, у Даны не осталось мыслей в голове.
Руководство отпустило их на несколько дней.
– Куда ты хочешь поехать? – спросил ее Малдер.
Дана посмотрела из окна машины, как горожане готовились к осеннему празднику, казалось, что подготовка охватила всю пригородную местность. Пугала возвышались на полях, повсюду были тыквы, болтающиеся скелеты свисали с деревьев, а белые вздымающиеся привидения словно встречались на каждом шагу.
– Куда‑нибудь, – пробормотала она.
– Куда?
– Туда, где не празднуют Хэллоуин, – ответила она ему.
Их глаза встретились. Они никогда не придут к согласию насчет того, что случилось. Иначе они не были бы хорошими напарниками. Малдеру был необходим ее скептицизм.
Он потянулся, взял ее за руку и сжал ее.
– Я все же попрошу наших ребят перекопать и обыскать кладбище и церковь.
– Хорошо. Куда мы поедем?
– Туда, где не празднуют Хэллоуин, – заверил он ее и перенес внимание на дорогу. Она поняла, что они едут в аэропорт. Можно не сомневаться, Малдер найдет для них отличное местечко.
Прежде чем их снова вызовут для какого‑нибудь расследования. Она улыбнулась и поймала его взгляд в зеркале заднего вида.
У него были прекрасные глаза. В этих глазах было так много всего. И, что немаловажно, это были глаза человека.
Она и правда во многом сомневалась. И все же она знала то, что захватчики так не поняли.
Все дело было в глазах.

Дом на холме Хикори
Макс Аллан Коллинз

Бейнвич, Массачусетс. 29 ноября 1997 года, 16:15
В морозный ноябрьский день в старомодном, почти идиллическом Бейнвиче в штате Массачусетс шестиклассница Хизер Крид оказалась в руках шайки садистов из школы.
Мальчишки прицепились к голубоглазой и белокурой девочке‑ангелочку, в школе ее дразнили «та новенькая» за то, что задавалась и ходила в любимчиках у учителя. Отличница Хизер была привлекательной, хотя и несколько замкнутой девочкой, чьи чопорные наряды от Лоры Эшли так отличались от мешковатых неряшливых шмоток одноклассников, в особенности этих мальчиков.
Они стали подкалывать ее по поводу «дома с привидениями», в котором она жила, – старого амбара, переделанного в современный дом, чей силуэт виднелся на холме Хикори.
– Раньше там вешали ведьм, – сказал веснушчатый парень. – Отличное место для ведьмы вроде тебя!
Его приятель с носом картошкой добавил:
– Там живут чудовища и убийцы! Они прикончат тебя во сне!
Хизер двинулась дальше, вздернув подбородок, словно ее это не касалось.
– Ты же знаешь, как поступают с ведьмами, – сказал кривозубый задира, а потом мальчишки стали кидать в девочку камешки и ветки, «побивали» ее камнями.
И тоже безответно.
Но, когда они стали кидать усерднее, оцарапав Хизер, она резко повернулась.
– Хватит! – крикнула она, так что хулиганы отпрянули. – Немедленно прекратите!
Теперь ее милые черты исказила злоба, на лбу запульсировала вена.
Рыжий мальчишка обхватил руками горло и рухнул в кучу листьев, друзья обступили дергающееся тело.
– Помогите… Я… Я… задыхаюсь!
Встревоженная Хизер поспешила к нему, и мальчик тут же вскочил, засмеялся и швырнул ей в лицо листья. Его приятели истерически захохотали, а девочка в слезах убежала прочь.
– На метле‑то побыстрей будет, Кэрри! – прокричал ей вслед рыжий.
Вытерев слезы, Хизер поднялась на холм Хикори, очутившись в тени похожего на амбар строения, она думала о том, как ненавидит Бейнвич и этот жуткий дом. Она смутно ощущала, что это не навсегда – ее отец, Артур Крид, писал книгу об этом доме и всяких «нехороших событиях», которые в нем произошли, однако дочери о них не рассказывал.
Ее мать, Элис, откровенничала о прошлом дома не больше отца. А с Чарити, сводной сестрой‑подростком, Хизер и вовсе не ладила. Если Чарити и знала что‑нибудь про этот дом, то ни за что не расскажет. Она почти не разговаривала с Хизер.
Войдя через заднюю дверь на кухню, Хизер решила не говорить о том, как ее только что унизили хулиганы.
Вместо этого она просто сказала матери, которая лущила за столом кукурузу:
– Я кое‑что слышала про этот дом в школе.
Мать – стройная миловидная блондинка, прямо как Хизер, – ответила:
– Да?
– Всякое про ведьм, убийц и… Что здесь произошло, мам? Почему папа решил написать про это место?
– Милая, это просто дом, как любой другой. У него необычная история, потому он и стал подходящей темой для твоего отца. – Она сорвала с золотистого початка зеленую оболочку. – Просто не обращай внимания. Это все чепуха, суеверия.
Позже, за ужином, Хизер искала случая снова вернуться к истории дома, но атмосфера за столом была более напряженной, чем даже в доме с привидениями.
Чарити, у которой недавно отобрали права и лишили машины, тут же попросила фальшивым голоском, слаще кукурузы, снять с нее наказание.
– У меня хорошие оценки и всю неделю в школе не было никаких проблем, – в отчаянии улыбнулась привлекательная темноволосая сестра Хизер. – Учительница говорит, что я начинаю исправляться. Сами спросите!
– Нет, – ответил отец, нарезая мясо и окуная кусок в подливку. Это был темноволосый человеком с грубоватыми чертами, больше похожий на плотника, чем на писателя. – Ты отбудешь наказание до конца. Насколько я понимаю, я еще был мягок.
Хизер понятия не имела, что натворила Чарити, но подозревала, что дело в мальчике. Девочка не стала прислушиваться к последовавшей за этим неприятной перепалке, которая закончилась тем, что Чарити стремглав выбежала из‑за стола.
С тех пор как семья переехала в Бейнвич, Чарити с отцом не ладили. Но Хизер всегда было легко говорить с отцом, и, когда он зашел в ее спальню на третьем этаже, чтобы пожелать спокойной ночи, она выболтала ему все, что случилось в школе.
Сидя на краешке кровати, отец сказал:
– Милая, в этом доме много лет назад случилось какое‑то несчастье.
– Какое?
– Эта история не из тех, что рассказывают девочкам на ночь. Ты только должна понять, что дом – это просто строение… дерево, бетон, штукатурка. Здание не помнит того, что в нем произошло, ни плохого, ни хорошего.
Но позже Хизер подслушала, как в коридоре отец сказал матери:
– Знал бы я, что этот идиотский город так захвачен этими дурацкими суевериями, никогда бы сюда не приехал.
– Как только напишешь книгу, – ответила мать, – и молва сделает свое дело, можем переехать куда угодно.
– А жаль, потому что мне и впрямь нравится это дурацкое место, – хохотнул отец. – Никому не говори, Элис, но, с тех пор как мы въехали, я не видел ни единого признака зла.
– Не считая Чарити, конечно же, – отозвалась мать.
Хизер долго не могла уснуть – натужный смех родителей все стоял у нее в ушах, в детском воображении звуки и тени расширялись, превращаясь в тревожные мысли и образы. В конце концов она заснула, но в разгар ночи ее пробудил громкий скрип.
Хизер села, потерла глаза, вылезла из постели и вышла в коридор…
…где стены, казалось, пузырились и пульсировали, словно дом дышал!
Разинув глаза от удивления и страха, девочка двинулась по коридору, половицы под ногами словно покрылись зыбью. В конце коридора, у лестницы, ведущей вниз, в родительскую спальню на втором этаже, стена покрылась полосами, сочащимися влагой, блестящей и красной… кровью?
Взвизгнув от страха, Хизер повернулась и побежала в другом направлении, ей пришел в голову единственный человек, который мог бы прийти на помощь, старшая сестра, чья комната тоже располагалась на третьем этаже.
Но спальня Чарити была пуста, покрывало с постели сорвано, мебель перевернута, вся комната в полнейшем беспорядке. Она сопротивлялась?
На смятой постели лежал лист бумаги с приклеенными буквами, вырезанными из журналов и газет: ПОЛМИЛЛИОНА ЗА ЧАРИТИ! НИКАКИХ КОПОВ и ФБР!
Подпись, однако, не была вырезана и приклеена, это был красный росчерк, явно из еще свежей крови: Клейтон Гич.
Хизер помчалась к родителям, так быстро, что даже не заметила – стена, откуда сочилась кровь, теперь стала сухой и чистой.

Вашингтон, округ Колумбия. Вторник, 13:45
На следующий день Фокс Малдер устроил презентацию для своей напарницы Даны Скалли в тесном офисе «Секретных материалов», в подвальном этаже штаб‑квартиры ФБР в Вашингтоне, округ Колумбия. В приглушенном свете вот‑вот должен был начаться показ слайдов.
– Ты слышала про Артура Крида? – спросил Малдер.
– О нем слышали все, кто хотя бы купил газету в аэропорту, – ответила Скалли. – Специалист по криминологии, написал первую книгу о Теде Банди. Но уже несколько лет не появлялся в списках бестселлеров.
– Вот потому он сюда и переехал.
Малдер щелкнул, и появилось ярко освещенное изображение дома на холме Хикори.
Скалли кивнула.
– Якобы чтобы написать книгу об истории дома. Малдер, переезд Крида в это печально известное место – просто вульгарный рекламный трюк, журнал «Люди» и «Развлечения сегодня вечером» уже это прояснили.
– Не знал, что у тебя такой изысканный вкус при выборе чтива, Скалли.
– По сравнению с твоим вкусом, Малдер…
– Ты помнишь историю дома?
– Смутно.
– А ты в курсе, что у нас уже есть материалы по «дому на холме Хикори»?
– Нет… но, наверное, скоро узнаю.
Малдер продолжил показ слайдов.
Около двадцати лет назад одна семья переделала амбар более чем столетней давности в чудесный дом со всеми современными удобствами. Осенью 1979 года около полуночи отец, священник Клейтон Гич, по необъяснимой причине убил жену, тринадцатилетнюю дочь и маленького сына. Его признали невиновным по причине умопомешательства, священник впал в ступор до самого финала – когда в государственной больнице для душевнобольных преступников перерезал себе горло осколком стакана и оставил нацарапанную собственной кровью записку, где утверждал, что совершил те чудовищные действия, чтобы защитить родных от зла.
– В дальнейшем, – продолжал Малдер, – никто не жил в доме дольше шести месяцев – загадочные звуки по ночам, кровоточащие стены, нашествия насекомых и паразитов, необъяснимые «несчастные случаи» изгнали всех жильцов.
– Это я помню из статьи, – сказала Скалли. – В доме никто не жил больше десяти лет, так что Крид снял его за гроши.
Малдер включил свет.
– И карьера Крида пошла в гору – он получил от издателя аванс в полмиллиона долларов за готовящуюся книгу.
– «Ужас в Бейнвиче», – сказала Скалли, – да, я помню, как он рассказывал об этом по телевизору. Малдер, во‑первых, это явный рекламный трюк писателя, желающего дать новый старт своей карьере, воспользовавшись интересом публики ко всей этой шаблонной чепухе про дом с привидениями. Во‑вторых, единственное преступление, которое там совершилось, это расследованное уже несколько десятилетий назад убийство, ну, может, еще какое‑то мошенничество…
– Это не просто старое загадочное дело, Скалли, есть еще и свежее дело о похищении.
Скалли нахмурилась.
– И кого похитили?
– Семнадцатилетнюю Чарити Крид. – Малдер подошел к столу и открыл ту статью о Криде в журнале о знаменитостях, которую процитировала Скалли. Он ткнул пальцем в симпатичную брюнетку‑подростка, улыбающуюся на семейном портрете.
Затем Малдер посвятил Скалли в подробности похищения и показал ей факс с запиской о выкупе, составленной из вырезанных букв.
– Похититель требует ровно столько, сколько получил Крид в качестве аванса, – отметила Скалли.
– Подпись, кстати, сделана кровью.
– Малдер, большинство похитителей не подписываются своими именами…
– Узнаешь?
– Да.
Клейтон Гич – давно умерший священник, который убил свою семью в том доме в 1979 году.
– Совпадает с группой крови Гича, между прочим, – сказал Малдер, указывая на подпись.
– А с группой крови кого‑нибудь из обитателей дома? – спросила Скалли. – Например, похищенной девочки? Может, она просто сбежала и пытается выручить деньжат на новую жизнь.
– Четвертая отрицательная – в семье Крида ни у кого такой нет.
– Четвертая отрицательная – редкая группа, Малдер, но не настолько… И думаю, подпись Клейтона Гича доступна на фотокопиях записки самоубийцы в многочисленных книгах о преступлениях и журнальных статьях.
– Но тогда почему наши эксперты‑почерковеды говорят, что она полностью совпадает с подписью покойного священника?
– Малдер, мы обычно не занимаемся похищениями детей. Это работа для специалистов…
– Скиннер уже одобрил наше участие. Мы займемся расследованием, а команда по похищениям из бостонского офиса проведет операцию в доме Крида, они уже там.
Хотя в записке требовали не обращаться к властям и даже отдельно упомянули ФБР, именно это и сделал Крид прошлой ночью.
– После той записки никаких новостей от похитителя не поступало, – сказал Малдер.
– Если разгадаем дело до внесения выкупа, – заявила Скалли, уже полностью включившись, – может, спасем девочке жизнь.
– Стоит попробовать, как думаешь?

Где‑то в штате Массачусетс. Вторник, 18:45
Прилетев в Массачусетс, агенты ехали во взятой напрокат машине по прекрасным осенним ландшафтам Новой Англии.
– Для тебя это вроде возвращения домой, – заметила Скалли.
– Я рос не в этой части Массачусетса, – ответил сидящий за рулем Малдер.
Она едва заметно улыбнулась.
– Удивительно. Это разве не тот самый округ с ведьмами?
– Скалли, у каждого, имеющего корни в Массачусетсе семнадцатого века, среди родни кого‑нибудь да повесили за колдовство.
– Ты ведь не считаешь, что в деле салемских ведьм было что‑то паранормальное?
Малдер пожал плечами.
– Кто знает, что на самом деле случилось в 1692 году? Единственное документальное свидетельство – это официальные записи, а в них нет ничего о паранормальной активности.
Но от Скалли оказалось не так‑то просто отделаться.
– Малдер, дело ведьм в Массачусетсе – это прямо‑таки хрестоматийный пример массовой истерии, которую пробудили жадный до власти священник и скучающие, отбившиеся от рук подростки своими злобными проделками.
– А может, и нет.
Когда сгустились сумерки, Малдер и Скалли оказались уже в Бейнвиче, главная площадь которого представляла собой словно сошедший со страниц книг образчик славного прошлого – туристическая достопримечательность с историческими домами, превращенными в музеи, и витринами с остроконечными шапками и ведьмами на метлах.
– Какая жалость, что мы пропустили Хэллоуин, – иронично произнесла Скалли.
– Подозреваю, что в Бейнвиче каждый день – Хэллоуин, – заметил ее напарник.
Особняк Крида на вершине холма в предместье Бейнвича доминировал над местностью. Но, подъезжая к печально известному дому, агенты поразились, насколько он современно выглядит – хоть и сохраняя очертания амбара, большое здание никак не походило на карикатурный образ дома с привидениями.
В доме на холме Хикори царила атмосфера едва сдерживаемой истерики, а Томас Хертель, молодой карьерист из ФБР, возглавляющий операцию, только подлил масла в огонь, восприняв вновь прибывших в штыки.
– Вы здесь только с моего согласия, – заявил он с презрительной усмешкой на мальчишеском лице. – Мне про вас все известно, и я не желаю вести расследование совместно с затесавшимися в Бюро охотниками на привидения.
– Мы здесь, только чтобы предложить помощь, – сказала Скалли. – И не будем вмешиваться в ваши дела.
– Да, – добавил Малдер, – вы делаете важное дело, ребята: отвечаете на звонки, отгоняете репортеров, присматриваете за входом.
Хертель уставился на Малдера, а тот лишь бросил на него сияющий невинный взгляд.
– Агент Хертель, – спросила Скалли, понизив голос, – а вы рассматриваете версию, что мистер Крид сам мог инсценировать похищение?
– С какой стати ему это делать?
– Чтобы его книгу превозносили как еще один «Ужас Амитивилля».
Это явно не приходило в голову специальному агенту, и он отрезал:
– Мы рассмотрим эту вероятность.
– Уверяю вас, – послышался из‑за его спины повелительный голос, – я не имею никакого отношения к похищению дочери.
Скалли и Малдер повернулись к рассерженному Артуру Криду, его грубоватое, но привлекательное лицо побелело от гнева.
Примирительно подняв руку, Малдер сказал:
– Я вам верю, сэр. Можно на два слова?
Малдер жестом велел Скалли оставаться на месте и уединился с Кридом в уголке.
– Я очень сожалею, мистер Крид.
Тот вздохнул:
– Нет… Я… Та женщина была права насчет вероятности. Вам следует исследовать все возможности. Что бы ни случилось, во всем виноват я.
– Да?
Он хмуро покачал головой.
– Потому что привез семью в этот дьявольский дом.
– Переехав сюда, вы замечали какую‑нибудь паранормальную активность, о которой сообщалось прежде?
– В этом‑то и ирония, агент Малдер. Как раз за несколько часов до похищения дочери я сказал Элис, что дом явно не заслуживает своей отвратительной репутации.
Крид объяснил, что жена уже давно просила его перебраться из Манхэттена в какой‑нибудь маленький городок и полностью поддержала идею переезда.
– Элис просто потрясающая, – добавил Крид. – Понимающая, всепрощающая… даже после неудачных вложений и неправильных решений относительно карьеры, которые вынудили нас искать для жизни место подешевле.
Крид рассказал, что Элис – его вторая жена, первая скончалась от рака – нашла дом по объявлению, отметила его странную историю и предложила мужу обе идеи – и переехать, и написать книгу.
Где‑то в доме Скалли разговаривала с миссис Крид, со слезами поведавшей, что ее падчерица Чарити, единственная дочь Крида от первой жены, имела проблемы с наркотиками и поведением и открыто презирала маленький городок, в котором «застряла».
– Но даже несмотря на все проблемы, – сказала Элис Крид с перекошенной улыбкой, – Чарити всегда принимала меня как мать, по крайней мере пока мы сюда не переехали.
– Это все изменило?
Элис кивнула.
– Чарити нравилось жить на Манхэттене, агент Скалли… но она сбегала с наркоманами, именно это и послужило причиной нашего переезда. Да и ради другой моей дочери, Хизер, она тоже скоро станет подростком. Вы же не станете винить меня за то, что я хотела увезти ее из этого ужасного места?
– Я так понимаю, что Чарити винила вас в том, что семья переехала в Бейнвич.
– О да, – фыркнула Элис. – Она стала на редкость враждебной… Но я люблю ее, агент Скалли, как родную дочь.
– Миссис Крид. Это неприятно, но я обязана спросить. А может ли за этим стоять сама Чарити? Может быть, она все инсценировала?
– Хотела бы я ответить, что она вполне на такое способна, ведь это означало бы, что она цела и невредима… но чутье подсказывает, что Чарити все же хороший человек под маской типично подросткового непослушания.
– Миссис Крид, как вы считаете, мы с напарником могли бы переговорить с вашей младшей дочерью наедине?
В своей комнате двенадцатилетняя девочка, сидя за компьютерным столом, рассказала Скалли и Малдеру, как нашла записку о выкупе в «перевернутой вверх дном» спальне сестры, но была в ее рассказе какая‑то натянутость.
– Ты видела той ночью что‑то еще? – спросил Малдер. – Что‑нибудь странное или необычное?
– Я… Нет, не думаю.
– Не думаешь? Но, может, и видела?
– Ну… Я никому не рассказывала.
– Расскажи нам, Хизер.
– Возможно, это мне просто приснилось.
– Что тебе приснилось, милая? – спросила Скалли.
И девочка рассказала про пузырящиеся стены, дрожащий пол и кровь на стене у лестницы.
Малдер мягко спросил:
– Тебе это приснилось или ты видела? Подумай хорошенько.
– Думаю, я это видела… но, наверное, мне это приснилось, или это просто мое воображение. Может быть, именно поэтому одноклассники надо мной смеются.
Она рассказала, как над ней издевались после школы.
И еще – как она всегда ненавидела Манхэттен и мечтала поселиться в сельской местности и проводить время в школьной библиотеке, листая книги с картинками, а в дождливые вечера просматривать журнал «Лучшие дома и сады».
– Я считала переезд в Бейнвич сбывшейся мечтой, – сказала Хизер. – А это оказалось… кошмарным сном.
Потом Малдер и Скалли заглянули в спальню Чарити, там больше не было беспорядка – криминалисты давно уже закончили обследовать место преступления. Агенты методично просмотрели вещи Чарити, переговариваясь в процессе.
– Знаешь, Малдер, возможно, Хизер права в своей оценке случившегося: она слышала истории про странный дом, и ее воображение подстегнули знакомые элементы из книг и фильмов про привидения.
– Я бы купился на это, если бы она видела все это после исчезновения сестры.
– Но разве ты не понимаешь, Малдер, когда Хизер обнаружила, что сестра пропала, все это тут же испарилось. Она больше не видела кровоточащие стены – только белые.
Закончив обыск вещей девочки, Скалли сказала:
– Знаешь, что пропало?
– Харли‑Дэвидсон? – усмехнулся Малдер, кивнув на комнату, наполненную вещами дочери состоятельной семьи: компьютер, CD‑плеер, множество дисков, тонна одежды и обуви.
– Личная жизнь Чарити, – сказала Скалли. – Никаких писем, дневника, фото…
– Но кое‑что у нас есть, Скалли, – нахмурился Малдер и двинулся к зеркалу на комоде. – Можешь взглянуть, где были эти фото и откуда их сняли…
– Как сняли и кое‑что еще, – отозвалась Скалли, заметив пустое пространство между постерами с поп‑звездами. Она обнаружила желто‑серый уголок оторванного постера. – Думаешь, Чарити задержалась, чтобы унести кое‑что с собой?
– То есть она либо сама все подстроила или была соучастницей?
Скалли кивнула.
– Похитители обычно не дают жертвам времени собрать вещи на память.
– Есть и другая возможность.
– Какая?
Малдер показал на зеркало у комода.
– Что похититель был на этих фото.
После секундного обдумывания Скалли сказала:
– Может, ее родители смогут сказать, что было на том постере и кто – на тех фотографиях.
Чуть погодя Элис и Артур Криды стояли в комнате пропавшей дочери и качали головами.
– Вы удивитесь, как редко мы сюда заходили, – объяснила Элис.
– Чарити требовала уединения, и мы всегда старались уважать ее просьбу.
– У Чарити был постоянный парень? – спросила Скалли.
Родители переглянулись и пожали плечами, а потом Элис заявила:
– Насколько нам известно, нет.
– А как насчет возможного навязчивого поклонника? – поинтересовался Малдер.
Криды покачали головами.
Приближалась полночь. Кабинет Артура Крида стал теперь стратегическим центром операции ФБР, агенты круглосуточно дежурили в нем у телефона. В большом современном доме со стенами в деревенском стиле хватало места для агентов ФБР, Малдер со Скалли заняли гостевые комнаты рядом с кухней.
Малдер читал, решив разобраться с историей дома. Крид позволил ему просмотреть свою рукопись. Похоже, что дом на холме, а до этого амбар и впрямь построили на том места, где во времена салемских событий вешали ведьм. Для этого чаще использовали не виселицы, а деревья на холме Хикори.
Наконец Малдер отложил рукопись и уже почти заснул как вдруг услышал какие‑то звуки, будто в доме посторонний.
Он осторожно последовал на шум и обнаружил на кухне Скалли, совершающую налет на холодильник.
– Желудок зарычал, – смущенно заявила она, – и я решила, что лучше его накормить, пока он не начал кусаться.
– Я бы съел что‑нибудь.
Пока они сидели на кухне, устроив пижамную вечеринку, Скалли, похоже, с сочувствием отнеслась к упорному интересу Малдера к этому расследованию, которое пробудило в нем воспоминания о похищенной сестре.
– Хизер – милая девочка, но закрытая, – заметила Скалли. – Неудивительно, что ей тяжело приходится в школе, когда мать посылает ее туда в такой одежде.
– В какой?
– Как будто она малышка Марты Стюарт.
– Что ж, Хизер не малышка или скоро перестанет ей быть… Знаешь, Скалли, вообще‑то это довольно типично – полтергейст часто возникает рядом с девочкой‑подростком, приближающейся к половой зрелости.
– Ты же не хочешь сказать, что Хизер и есть причина всех этих явлений? Что, и похищения?
– Может, похищение и эти явления и не взаимосвязаны… А может, на них повлияла общая атмосфера зла. Ты не ощущаешь здесь… нечто жуткое?
– Нет. Вполне обычное дело.
Малдер махнул в сторону комнаты Хизер.
– Эта девочка может быть носителем для духа из потустороннего мира, который не может перебраться на другой уровень существования.
– Потусторонний мир, – вздохнула Скалли. – Ты о каком‑нибудь мертвеце? Что, вокруг шатается Клейтон Гич и завладевает… вселяется в тело девочки‑подростка?
– Медиумы считают, что дух, который не может примириться со своей жестокой и травматической смертью…
– Если эта девочка заставляет стены пузыриться, кровоточить или что там еще – и это очень большое «если», Малдер, то это просто обычный механизм ее разума.
– То есть ты признаешь существование психокинеза? – усмехнулся Малдер.
Скали передернула плечами.
– Способность передвигать предметы силой мысли признана наукой, но еще не объяснена. Телепатия тоже – если у этой девочки есть телепатические способности, она может неправильно интерпретировать те «данные», что получает из звуков «дома с привидениями».
– То есть ты считаешь ее неким приемником странных сигналов то от одного передатчика, то от другого?
– Возможно. Но в любом случае, не думаю, что в девочку вселился Клейтон Гич и похитил ее собственную сестру. А ты?
Опустившись на землю, Малдер признал:
– Нет.
Словно имея собственную точку зрения, дом вмешался в разговор за столом вереницей странных звуков, стонов и скрипов.
– Давай‑ка проверим, – предложил Малдер.
Но Скалли уже была на ногах. Агенты вернулись к себе в комнаты за оружием и фонариками, а потом проверили дом, заглядывая в каждую комнату. Похоже, все мирно спали, включая Хертеля и других дремлющих агентов. На третьем этаже Малдер замешкался, изучая силуэт спящей Хизер.
– Если явления полтергейста исходят от этой девочки, – прошептал Малдер, присоединившись к Скалли в коридоре, – то она делает это во сне, причем в самом что ни на есть спокойном.
Завернувшаяся в халат Скалли заметила:
– Посреди ночи в каждом старом доме возникают необъяснимые шумы.
– Да, – протянул Малдер, – но кровоточащие стены?
В другом конце коридора кровь стекала вниз алыми струйками, будто к потолку присосалась пиявка.
Они осторожно подошли ближе – на ощупь стена оказалась влажной! Липкая жидкость даже имела металлический запах крови…
– Скоро вернусь, – сказала Скалли, подняв бровь.
– Я прикрою, – ответил Малдер с пистолетом в руке. Но как только Скалли скрылась, исчезла и кровь – не сразу, а словно впиталась в дерево, будто дом засосал жидкость обратно. Даже пальцы Малдера перестали быть липкими.
А когда вернулась Скалли с пузырьком, чтобы взять образец, Малдер уже ощупывал сухую и чистую стену.

Бейнвич, Массачусетс. Среда, 9:45
На следующее утро, когда агенты поехали в Бейнвич, Скалли напомнила Малдеру, что у них нет доказательств того, что они видели ночью.
– Было темно, – сказала она. – Светила луна. После нашего разговора нам могло что угодно почудиться.
– Ты знаешь, что мы это видели, Скалли, – раздраженно бросил Малдер.
– Я знаю, мы что‑то видели, но что? Этот дом хоть и выглядит новым, но под современной личиной скрывается очень старое здание, а в этом в районе круглый год высокий уровень осадков.
– Это был дождь? Мы видели дождевую воду.
– Малдер, за этими стенами – старое дерево амбара, вероятно, выкрашенное в красный цвет, да кто его знает, из чего была та краска, плюс много лет дерево впитывало инсектициды и разные сельскохозяйственные химикаты. Металлический запах может быть из‑за медных труб. К тому же мы не знаем, из чего построено здание, в прошлом или в настоящем, – какой там клей или клейстер для обоев, какая изоляция… И если все сложить…
– То это превратится в кровь?
– Я соскоблю со стены немного стружки и пошлю на анализ, если тебе это поднимет настроение.
Малдер едва заметно улыбнулся.
– Я и так бодр.
– Но мы оставим это при себе. Нет нужды расстраивать Кридов еще больше… И обсуждать это с агентом Хертелем тоже не нужно, поскольку любые паранормальные явления, происходящие в доме, похоже, не имеют отношения к похищению.
– Скалли, я не возражаю против того, чтобы не вводить в курс Хертеля или Кридов… но откуда нам знать, что увиденное ночью не имеет отношения к похищению? Хизер видела то же, что и мы, в ту ночь, когда похитили Чарити.
– Да как это может быть связано, черт возьми?
Малдер по‑мальчишески улыбнулся.
– Кто это поминает черта?
– Умоляю. Наверное, это Клейтон Гич восстал из мертвых и похитил девочку.
– Ну, на записке‑то его подпись. И вообще, если бы ты восстала из мертвых через тридцать лет, неужели ты бы не воспользовалась полумиллионом баксов, который так и просится в руки?
Первой остановкой агентов стала школа, где одноклассники и учителя обрисовали взрывной характер Чарити. От нескольких ровесниц девочки – а близких подруг у нее, похоже, не было – они услышали, что Чарити встречалась с парнем постарше из местного колледжа, неким Клифом Дейном. По словам одной девочки, Чарити познакомилась с ним прошлым летом в Нью‑Йорке.
В бейнвичском колледже администратор откровенно признался агентам, что Дейна, считающего себя рок‑музыкантом, недавно отчислили по подозрению в продаже наркотиков.
– У нас нет его текущего адреса, – сказал пожилой администратор, сверяясь с компьютером, – но могу дать предыдущий – адрес его родителей в Молдене, это неподалеку от Бостона.
– У него нет нью‑йоркского адреса? – спросил администратора Малдер.
– Нет. Судя по записям, он из Массачусетса.
В коридоре колледжа Скалли и Малдер обсудили следующий шаг. Малдер предлагал съездить в Молден в поисках Дейна.
Слушая его слова, Скалли заметила на доске объявлений желто‑серый плакат.
– Малдер, взгляни на это…
Это была афиша, гласящая, что «Шабаш», местная рок‑группа, устраивает концерт в бейнвичском баре.
– Рад, что ты интересуешься местной культурой, Скалли.
Она показала на нижний правый угол афиши.
– Такую же афишу сорвали со стены спальни Чарити.
– Точно… Думаешь, один из шутников – это Клиф Дейн?
– Ну, здесь есть адрес для заказа билетов. Не так‑то сложно найти.

Бейнвич, Массачусетс. Среда, 13:23
Группа репетировала в ветхом сельском доме на краю леса – классический тяжелый рок с сатанинскими стихами.
Агенты подошли к главному входу, но их стук то ли проигнорировали, то ли не услышали, и Малдер подошел к окну, откуда было видно группу, и показал свое удостоверение фэбээровца.
Вскоре у двери оказался Клиф Дейн. Агенты поговорили с угрюмым парнем на крыльце, подальше от остальной группы.
– Да, я встречаюсь с Чарити, – сказал Клиф, закурив.
Он был накачанным и красивым парнем чуть за двадцать, с длинными волосами и ухоженной бородкой, в кожаной жилетке и джинсах.
– С ней весело. А что, с ней что‑то случилось?
– Где она может быть, как думаешь? – спросила Скалли.
Музыкант ухмыльнулся.
– Ну, она немного не от мира сего. Особенно для Бейнвича. Знаете, несмотря на все ведьминское барахло, это просто очередной консервативный маленький городишко.
– Как Молден? – улыбнулся Малдер.
– Ага, только хуже. Слушайте, с ней все в порядке?
– Ты встретился с ней летом в Нью‑Йорке, так? – спросила Скалли. – Ты там жил?
– Нет, группа давала несколько концертов в Сохо. Так с ней все в порядке?
– Когда ты в последний раз ее видел? – поинтересовался Малдер.
– Недели две назад. Ее лишили машины.
– Когда родители могут отобрать машину, это первый признак, что девчонка еще слишком молода, правда, Клиф? – усмехнулся Малдер.
Дейн нахмурился одновременно раздраженно и озабоченно.
– Что вообще происходит?
Скалли рассказала ему про похищение.
– Боже ты мой, – сказал Дейн, явно удивленный, теперь в его взгляде осталась только озабоченность. – Боже мой…
Рокер рухнул на ступеньки крыльца, потрясенный новостями.
– Где ты был прошлой ночью, Клиф? – спросил Малдер.
– Я что, подозреваемый?
– Зависит от того, где ты был прошлой ночью.
Но Скалли уже знала.
– Твоя группа играла в бейнвичском баре, правильно?
И Дейна, и Малдера удивили ее слова.
– Точно, именно так, – ответил Дейн и кивнул в сторону дома. – Можете спросить ребят.
Дейн объяснил, что группа была там как минимум до трех ночи. Агенты задали еще несколько вопросов, и наконец Дейн сказал:
– Слушайте, я хочу вам помочь, но вообще‑то у меня репетиция.
– Мы еще поговорим, мистер Дейн, – ответила Скалли, – и поподробнее.
– Я никуда не денусь.
– Хорошо, – сказал Малдер.
По пути к машине Скалли заметила:
– Он и правда кажется расстроенным.
– Но недостаточно, чтобы прекратить репетицию. Откуда ты знаешь, что вчера ночью у Клифа был концерт?
– Может, я телепат, Малдер, – ответила она, так и не признавшись, что заметила то, на что не обратил внимания напарник: афиша объявляла о вчерашнем выступлении.
Вернувшись в дом на холме Хикори, Малдер и Скалли ввели в курс дела агента Хертеля.
– Вы правы, агент Скалли, – сказал тот, сдерживая враждебность. – Нужно как следует допросить Дейна и участников его группы. Я устрою это в полицейском участке Бейнвича при поддержке местной полиции.
Малдер отвел Скалли в сторонку.
– Не возражаешь этим заняться? Похоже, у тебя куча помощников.
– Как хочешь, Малдер. У тебя есть другая версия?
– Да. Есть подозреваемый, о котором мы забыли.
– Кто?
– Клейтон Гич.
– Малдер…

Бейнвич, Массачусетс. Среда, 14:23
Малдер изучал произошедшие в доме убийства по газетам в бейнвичской библиотеке и наткнулся на интересную аномалию. Священника обвинили только в убийстве жены, но не детей. Отметив имя окружного прокурора, занимавшегося этим делом, Джеральда Элисона, Малдер пролистал телефонную книгу и нашел его.
– Джерри уже давно на пенсии, – сказала по телефону его жена. – Но, если хотите с ним поговорить, сегодня днем он работает в историческом обществе.
Историческое общество располагалось в бейнвичском музее ведьм – двухэтажном особняке с остроконечной крышей, больше похожем на дом с привидениями, чем модернизированный амбар Кридов.
Малдер представился отставному прокурору, пожилому почтенному господину в костюме‑тройке, и доверительно сообщил, что расследует дело о похищении.
Элисон был рад помочь и посвятил Малдера во множество дополнительных подробностей тех убийств, хотя и выразил сомнения в том, что они могут быть связаны с похищением дочери Крида.
– Записка о выкупе была подписана Клейтоном Гичем, – сказал Малдер.
– Но Клейтон Гич давно мертв.
– А вот его подпись выглядит как у живого, по крайней мере весьма правдоподобно, и, разумеется, написана кровью.
– Гнусная шутка какого‑то психопата.
Они сидели в строго обставленной комнате с простыми и длинными столами темного дерева, за которыми много столетий назад судили ведьм.
– Знаете, агент Малдер, люди в этой комнате по заблуждению думали, что зло существует… А я, как бывший судья, могу утверждать, что, хотя они неправильно все интерпретировали, в этом они были правы.
– Может, они сами были злом.
– Возможно. Но зло существует. И оно вселилось в Клейтона Гича. Я видел тела его родных собственными глазами… Они до сих пор стоят у меня перед глазами, после стольких‑то лет.
– Почему Гича не обвинили во всех убийствах?
– Разве?
– По данным «Бейнвичского вестника» – нет.
– Ну, прошло столько лет… Я не помню.
– Мистер Элисон, со всем уважением, сэр, если те зарезанные дети до сих пор стоят у вас перед глазами после стольких лет, вы наверняка помните, обвиняли ли вы Гича в их убийстве.
– Со всем уважением к вам, агент Малдер, – ощетинился Элисон, – как бывший окружной прокурор, а в настоящее время налогоплательщик, я хочу, чтобы вы убрались к черту из библиотеки и занялись более продуктивной деятельностью. Разве вам не следует искать девочку?
У Малдера зазвонил мобильный, он извинился и вышел.
– Я на ферме Дейна с Хертелем и местной полицией, – сказала Скалли.
– Он до сих пор репетирует?
– Не совсем. Дом пуст. Группа не только сбежала, но и забрала инструменты, усилители и прочую машинерию. Никаких следов Дейна или его пожитков. Он все подчистил и удрал.

Бейнвич, Массачусетс. Среда, 16:17
Вернувшись в дом на холме Хикори, Малдер и Скалли обсуждали с Хертелем вероятность участия в деле Дейна, когда зазвонил телефон.
Ответил на звонок Крид, как всегда.
И наконец, после стольких ложных звонков, этот оказался тем самым – незнакомый и искаженный мужской голос сообщил детали о выкупе, его должен был доставить лично Крид той же ночью в бостонский парк.
– Как произойдет обмен? – спросил Крид.
– Никакого обмена, – заявил мужчина.
Малдер, Скалли и Хертель слушали разговор.
– Сначала деньги. Когда я буду в безопасности, далеко отсюда и пересчитаю деньги, я ее отпущу.
В трубке раздались гудки.
– Для начала, – объявил Хертель Криду, глаза которого округлились от ужаса, – даже и не думайте о том, чтобы отнести выкуп, что бы ни требовал похититель.
– Но ведь мы должны выполнять…
– Малдер примерно вашей комплекции, и цвет волос такой же, он и доставит деньги.
После горячей дискуссии Крид согласился.
Maлдер невинно улыбнулся Хертелю:
– Вот видите, иногда охотник за привидениями может пригодиться.

Бостон, Массачусетс. Среда, 20:27
Центральный парк Бостона занимал около двадцати гектаров в центре города. Начиная с полуночи Малдера гоняли от одной телефонной будки к другой, по близлежащим улицам – Тремонт, Парковой, Маяка, Чарльза, Бойлстона, – пока наконец он не заметил в темном парке мускулистого бегуна в лыжной маске и толстовке с капюшоном, направляющегося в его сторону.
Как в эстафете, бегун протянул руку, не снижая темпа, и Малдер передал дипломат с деньгами.
Малдер наблюдал, как фигура с дипломатом в руке удаляется, и через некоторое время последовал за ней, срезав через кусты…
…и чуть не споткнулся о тело человека, с которым никогда прежде не встречался, но тут же узнал, – Чарити Крид.
На девочке не было никаких следов насилия, словно она просто свернулась калачиком и заснула – вот только пульс не прощупывался.
К ее футболке была приколота очередная записка из вырезанных букв, снова подписанная именем священника и кровью. Она гласила: «Я ГОВОРИЛ – НИКАКИХ ВЛАСТЕЙ».
Уже на бегу Малдер выхватил мобильный и сообщил кошмарные новости Скалли, которая ждала в фургоне ФБР без опознавательных знаков на улице Тремонт. Но, когда он вылез из кустов, бегун уже скрылся из вида.
Хотя парк тут же наводнили агенты ФБР, парня и след простыл.
Бегун явно направился в ближайший квартал с барами и ресторанами и растворился там.
После тщательного обыска парка в течение большей части ночи обнаружили лишь парку с капюшоном, лыжную маску и пустой дипломат (в который установили жучок), брошенные в зарослях.

Бейнвич, Массачусетс. Четверг, 8:46
После случившейся трагедии Артур Крид винил себя в том, что вызвал ФБР. Подавленный хозяин дома встретился с Малдером, Скалли и Хертелем в своем кабинете и сообщил:
– Я собираюсь увезти семью, то, что от нее осталось, подальше от этого проклятого места, и как можно скорее.
Никто не стал с ним спорить. Позже они смогут урезонить его остаться до окончания расследования. Но пока Крид с женой были совершенно опустошены. Миссис Крид пришлось принять успокоительное, а писатель просто сидел, вцепившись в оставшуюся в живых дочь, как в спасательный круг. Девочка молчала, словно в ступоре.
К счастью, в конце концов члены семьи отправились в постель, потрясенные горем.
Оставшись наедине со Скалли, Малдер спросил:
– Ты по‑прежнему считаешь, что Крид может быть в этом замешан?
– Детоубийцы – редкое явление, но все же встречаются.
– Как и четвертая резус‑отрицательная группа крови. Скалли, он рыдал, как дитя.
– Он мог рыдать как из‑за горя, так и из‑за сознания вины… или это просто психоз, раз уж на то пошло.
– Скалли…
– Кто знает? Может, он хороший актер. В конце концов, Крид привык выступать на публике.
Группа Хертеля уже собирала вещи, хотя и могла бы остаться на ночь. Специальный агент сообщил Малдеру и Скалли, что расследование уже передали бостонскому отделу убийств, завтра они займутся делом, но уже не в доме Крида.
– В Бюро опасаются, – признался Хертель, – что во всем обвинят ФБР.
Скалли с серьезным видом кивнула.
– Это уже во всех газетах.
– Вы оба останетесь в доме, – велел Хертель, – так сказать, для преемственности.
– Хорошо, – согласился Малдер, – но мы бы предпочли участвовать в расследовании…
– Это невозможно. Приказ исходит напрямую от заместителя директора.
– Но если мы останемся, – напирал Малдер, – то понадобится разрешение Крида.
– Если уж кто и сможет его выудить, так это вы, агент Малдер, – ответил Хертель. – Похоже, Криду вы нравитесь, он вам доверяет. Так что дерзайте.
Оставшись вдвоем со Скалли, Малдер сказал:
– Это нам в наказание. Будем кем‑то вроде сиделок.
– Да, но по крайней мере нас не выкинули из дела полностью, чего лично я ожидала.
– Не подумал об этом в таком ключе, – хмыкнул Малдер. – Означает ли это, что мы можем воспользоваться приказом, чтобы…
– Продолжить расследование, – закончила Скалли с одной из своих легких улыбочек, означающих, что она и так слишком много сказала.

Бейнвич, Массачусетс. Пятница, 7:14
Рано утром, когда Скалли отправилась в полицейский участок Бейнвича за результатами вскрытия Чарити Крид, Малдер остался в доме на холме, помогая Хертелю упаковывать оборудование.
Юная Хизер бродила по двору, и Малдер подошел поговорить с заброшенной девочкой, выглядела она как сомнамбула.
– Я почему‑то не грущу, – призналась она. – Наверное, я плохой человек, если не чувствую печали?
– Нет. Вовсе нет. Наверное, просто ты пока не поняла, что все это реально.
– Чарити была со мной груба, а я говорила ей всякие гадости.
– Она на тебя не злится, Хизер.
– Точно?
– Да.
– Думаете, она на небесах?
Малдер сглотнул – он в это не верил, но нужно было утешить девочку.
– Конечно, на небесах.
– Хорошо. Я боялась, что она в аду.
Малдер не нашелся, что на это ответить.
Войдя в дом, он нашел Крида за кухонным столом, Элис готовила завтрак, двигаясь механически, словно зомби. Малдер рассказал Криду о замене фэбээровской группы по похищениям на специалистов по убийствам и объяснил, что присутствие агентов ФБР в доме сведется к минимуму.
– К какому минимуму, агент Малдер?
– Ну, с вашего согласия, останемся мы со Скалли. Для преемственности и защиты.
Внезапно миссис Крид, которая до сих пор все воспринимала с покорностью, тряхнула лопаткой в сторону Малдера, как оружием.
– Вы виновны в смерти Чарити! Хочу, чтобы все ублюдки из ФБР убрались из моего дома. Все!
Малдер извинился, оставил супругов наедине и снова вышел во двор, чтобы рассказать об отказе миссис Крид Хертелю.
Но не успел он этого сделать, как зазвонил мобильный.
– Малдер, это я, – сказала Скалли. Звук снимаемых резиновых перчаток подсказал, что она звонит из морга. – Можешь говорить?
– Да.
– Причина смерти Чарити Крид – передозировка героина.
– Что? Хочешь сказать, что она сидела на героине?
– В том‑то и дело, Малдер, нет. У нее нет следов от уколов, никаких признаков зависимости.
– Из того, что мы слышали в школе, – сказал Малдер, расхаживая по двору, – можно заключить, что вряд ли Чарити употребляла что‑нибудь кроме таблеток и косячков.
– Если Клиф Дейн был дилером, – заметила Скалли, – он имел доступ к более серьезным наркотикам.
– Так ты думаешь, это Клиф? Хертель уже к этому склоняется. Сначала его просто хотели «вызвать на допрос», а теперь объявили в полноценный розыск.
– И неудивительно, Малдер. Побег – это признание вины.
– Да, я, разумеется, согласен… но Дейн больше выглядит сообщником Чарити, сбежавшим с подружкой, выманив у родителей деньги. Но с какой стати ему ее убивать?
– Может быть, они поссорились, может, Чарити в последний момент струсила. Или, может, он ее не любил. Он мог просто ее использовать. Неужели ты никогда не слышал, что мужчина может использовать женщину в своих целях?
– Это что, научная теория, Скалли?
– Причем та, которую доказать проще простого.

Бейнвич, Массачусетс. Пятница, 15:54
Остаток дня прошел в том же напряжении, и по мере того как тикали часы, Малдер и Скалли осознавали, что с каждой секундой дело об убийстве становится распутать все сложнее.
Утром Малдер неизбежно почувствовал отсутствие группы Хертеля: Крид убедил жену разрешить Малдеру и Скалли остаться, агенты встретили бостонскую группу по расследованию убийства и ввели ее в курс дела в бейнвичской гостинице, где разместилась группа. Несколько раз сообщали об обнаружении Клифа Дейна, но это оказалось ложной тревогой.
Наконец Скалли получила данные из лаборатории по отправленной на анализ стружке.
– Никаких следов крови, Малдер, – сказала она. – Ни четвертой отрицательной, ни какой‑либо еще… но лаборатория обнаружила следы органики… протеины, жиры, углеводы и какие‑то неорганические соли.
Малдер щелкнул пальцами.
– Это может объяснить то, что мы видели, Скалли.
– Каким образом?
– Кровь на стене может быть проявлением эктоплазмы.
– Эктоплазмы? – уставилась на него Скалли. – Малдер, ты превзошел сам себя. Неужели мне приходится такое говорить?
– А что если эктоплазма – это осязаемая протоплазма, исторгнутая через поры тела, чтобы передать сообщение или образы из потустороннего мира?
– Вообще‑то, Малдер, я бы скорее подумала о слое марли или сетки и какой‑то тестообразной субстанции с флуоресцентной краской. Обычные трюки жуликоватых медиумов.
– В противоположность приличным медиумам? – усмехнулся он. – Скалли, в отчете из лаборатории говорится в точности о тех компонентах, которые содержатся в эктоплазме. Ты же не будешь спросить с наукой?
– Наука отрицает существование эктоплазмы, Малдер.
– Может, у тебя появится шанс доказать обратное. Это будет чудесно: Дана Скалли получает Нобелевскую премию за доказательство существования эктоплазмы.
В ту ночь Малдер снова проснулся ранним утром, услышав странный шум. На этот раз дело было не в Скалли, пытающейся найти что‑нибудь съестное. Двигаясь по дому с фонариком в руке, Малдер вошел в гостиную, где стены вздувались пузырями, словно дышало живое существо!
Он поспешил к Скалли и громко постучал в дверь.
– Скалли, ты мне нужна!
Она приоткрыла дверь и высунулась, сонно закутываясь в халат.
– Немного не вовремя.
Вводя ее по пути в курс дела, Малдер потащил Скалли в гостиную, где стены только что пульсировали и выпирали.
А теперь – ничего.
– Наверное, просто лягушка квакала, – предположила Скалли.
– Я это видел. Как мы оба видели сочащиеся красным стены.
– Малдер, ты был полусонным, в темном доме, а в голове сплошная эктоплазма.
– Я точно знаю, что видел.
Скалли сглотнула.
– Если скажешь, что видел пульсирующие стены, я поверю, что ты видел пульсирующие стены.
– Спасибо.
– Предположим, этот дом – центр какой‑то паранормальной активности. Но мы здесь не из‑за этого. Пузыри на стенах не имеют отношения к смерти девочки.
– Откуда нам знать? Обычно ты не веришь в совпадения, Скалли. Думаю, у этих стен есть какая‑то тайна. Может быть, они пытаются… С нами поговорить.
Скалли посмотрела на напарника и почувствовала его разочарование, понимая, что похищение и убийство девочки напомнило ему о собственной потере.
– Думаю, это были два долгих и мучительных дня. – Она мягко дотронулась до руки Малдера. – Тебе нужно поспать, Малдер.

Бейнвич, Массачусетс. Суббота, 6:46
Малдер проснулся сразу после восхода солнца от стука в дверь. Он быстро открыл дверь и увидел обезумевшего от ужаса Крида.
– Теперь похитили Хизер! – Голос Крида дрожал, на лице читалась мука. – Прямо из‑под вашего носа, черт бы вас побрал! Вот что вы натворили!
В комнате девочки Малдер и Скалли обнаружили почти такую же сцену преступления и ту же записку из приклеенных букв со знакомой кровавой подписью: ВТОРОЙ ШАНС. НИКАКИХ КОПОВ, В ЭТОТ РАЗ БЕЗ ФБР, МОЖЕТ, ПОЛУЧИТЕ ЭТУ НАЗАД.
Теперь Крид заговорил тихо, но с угрозой в голосе:
– Хочу, чтобы вы отсюда убрались.
– Да, конечно, – ответила Скалли, – пока эксперты…
– Нет! Вон отсюда! Элис не знает о втором похищении, и я хочу сказать ей сам. Сам. Хочу, чтобы вы ушли, чтобы ФБР и прочие держались подальше от этого дома. На сей раз я заплачу выкуп и все сделаю сам.
– Мистер Крид, – мягко произнес Малдер, – похищение – это федеральное преступление. Сэр, вы не можете просто нас выгнать, но я попробую минимизировать наше участие.
Пришлось уговаривать его минут пять, но в конце концов Крид согласился и отправился с кошмарными новостями к жене.
Включив громкую связь, Малдер позвонил Скиннеру из кабинета Крида и ввел заместителя директора в курс дела.
– Что ж, будем уважать желания мистера Крида, – сказал Скиннер, – вы со Скалли останетесь единственными фэбээровцами в доме. Я сообщу Хертелю и верну его группу, но они будут держаться на расстоянии.
– Мудрое решение, сэр, – сказала Скиннеру Скалли. – Похититель может наблюдать за домом и наверняка понимает нашу роль здесь.
Они прямо‑таки услышали, как Скиннер нахмурился.
– Я думал, похитителя уже определили – это Клиф Дейн.
– Он лишь один из подозреваемых, сэр, – ответил Малдер.
– А кто другой?
Скалли и Малдер переглянулись, ее глаза расширились. Неужели Малдер скажет Скиннеру, что подозревает покойного Клейтона Гича? Или, может, сам дом?
– Мы этим занимаемся, сэр, – ответил Малдер, к облегчению Скалли, и закончил телефонный разговор.
Скалли лихорадочно расхаживала по кабинету со словами:
– Малдер, а тебя не беспокоит, с какой легкостью совершили оба похищения? Во второй раз – даже несмотря на присутствие ФБР? Никто никого не слышал и не видел. Словно… Нет, не говори.
– Словно это было привидение? Мы ведь слышали кое‑что прошлой ночью, по крайней мере я слышал.
– И кое‑что видели. – Скалли направилась к выходу. – Давай‑ка взглянем на эти пузырящиеся стены.
Малдер последовал за Скалли в гостиную. Она постучала по стенам, пытаясь найти пустоты.
– В ночь первого похищения Хизер видела и слышала странные вещи, – напомнил Малдер.
– Да. Думаю, эти «паранормальные явления» устроили в качестве отвлекающего маневра.
– Когда похищали девочек?
Скалли кивнула.
– Может, когда дом переделали и воздвигли новые стены, за ними осталось пространство для хранения, для проходов или для доступа к проводке…
– То есть ты считаешь, что стены могут пузыриться, потому что кто‑то двигается за ними?
– Возможно. Или это устраивает представление сообщник. А может, есть входы и выходы из дома, о которых мы не знаем.
– Что ж, могу назвать человека, который знает.
– Кто же это, Малдер?
– Тот, кто переделал дом, – Клейтон Гич.
Они тут же направились к Криду, который объяснил агентам, что не существует ни планов, ни чертежей дома – Гич сделал перепланировку собственными руками.
Малдер поехал в Бейнвич в поисках каких‑либо сведений по этому поводу, а Скалли осталась в доме с Кридами в ожидании звонка.
Миссис Крид была не рада присутствию Скалли, но молчала. Ее муж занимался поисками денег для выкупа – Скалли слышала, как писатель разговаривает по телефону с издателем, чтобы получить еще полмиллиона аванса за «Ужас Бейнвича».
Повесив трубку, Крид сказал Скалли с усталой, даже трагической покорностью:
– Теперь мне точно придется написать эту проклятую книгу.
– Зато вернешься в список бестселлеров, – горько заметила его жена.

Бейнвич, Массачусетс. Суббота, 11:16
В Бейнвиче Малдер без труда нашел агента по торговле недвижимостью, который продал Криду дом на холме Хикори.
Сидя за столом напротив Малдера, агент предпенсионного возраста подтвердил рассказ Крида о том, что Гич сам занимался перепланировкой и никаких планов не существует.
– Один раз мы провели исследование внутренней части дома и фасада, – сказал агент по недвижимости, – просто чтобы сделать описание по нашему образцу… И вот что забавно – внутренняя и внешняя стороны дома не вполне соответствуют друг другу.
– То есть?
– Некоторые стены в доме слишком толстые.
– Достаточно толстые, чтобы там был проход?
– Иногда и комнаты. У меня есть в папке фотографии дома, если вы хотите большей определенности.
– Да, пожалуйста.
Пока агент рылся в своих документах, Малдер задумчиво спросил:
– А другие семьи, жившие в доме за эти годы, которые оттуда выехали после странных явлений… У них были дети?
– Думаю, что да. Наверняка у всех были дети. Могу проверить.
В каждом случае так называемого полтергейста в доме на холме Хикори жила девочка подросткового возраста, как раз в период полового созревания.
Приободренный новыми сведениями, Малдер снова отыскал отставного окружного прокурора Джеральда Элисона, на сей раз в его доме, напирая на срочность.
– Одна девочка погибла, – объяснил Малдер Элисону. – А другая в руках убийцы.
Элисон выглядел обеспокоенным.
– Я же сказал, агент Малдер, Клейтон Гич давно похоронен.
– И это правда. Но вы должны рассказать, что вам известно, сэр. Может, вы и были судьей, и прекрасным, в свое время… но сейчас вы не можете судить, что относится к делу, а что нет.
Больше его упрашивать не пришлось. Отставной прокурор признался, что, хотя детей священника нашли накачанными наркотиками и почти при смерти, они выжили, их решили оградить от ужасного деяния отца.
– Их отправили к дальним родственникам со стороны убитой матери, – сказал Элисон, – чтобы они не росли в тени грехов отца.
– Но его грехи включают убийство детей.
– Нет. Мы решили, пусть общественность считает детей… погибшими, чтобы они могли начать новую жизнь, вне тени прошлого.

Бейнвич, Массачусетс. Суббота, 13:42
Вернувшись в дом на холме, Малдер зашел в кабинет Крида, чтобы вновь пролистать материалы по истории первоначального преступления. Он изучил фотографию дочери священника. Она была милой девочкой‑подростком, примерно лет тринадцати.
Потом Малдер присоединился к Скалли и Кридам у телефона. Никто так и не позвонил.
Элис Крид окинула обоих агентов испепеляющим взглядом.
– Пока они здесь, – сказала она мужу, – мы даже не можем молиться о том, чтобы вернуть Хизер живой.
Она продолжала ругать Крида за то, что позволил агентам остаться, и в конце концов Малдер примирительно поднял руки.
– Вам нужно обсудить это наедине, – сказал он. – Скалли, давай выйдем на минутку.
– Но, Малдер, – ответила та, понимая, что оставить телефон без присмотра – это серьезное нарушение, – а если позвонит похититель…
– Если он позвонит, – обратился Малдер к Кридам, – мы будем за дверью. Один из вас должен немедленно нас позвать.
Пока прекрасный закат окрашивал расстилающийся внизу старомодный Бейнвич, разочарованная Скалли сказала:
– Что это за дурацкая идея – покинуть свой пост?
Малдер показал ей фотографию дочери священника.
– Никого не напоминает?
– Нет… Кажется, нет.
– Посмотри получше. Это не может быть Элис Крид в детстве?
Скалли охнула, когда тоже заметила сходство.
– И что это значит, Малдер?
– Это может означать, что за похищениями стоит Элис.
Абсурдность этой мысли вызвала недоверчивую улыбку на лице Скалли.
– И убила собственную дочь?
– Она не убивала свою дочь – Чарити была трудным ребенком и дочерью первой жены Крида.
– Но, Малдер, а как же Клиф Дейн? Если он невиновен, то почему сбежал?
– А что необычного в побеге драгдилера без определенных занятий, когда с ним желают поговорить копы? Или они могут стоять за этим вместе, может, Клиф – любовник Элис?
Скалли закатила глаза.
Малдер поднял палец.
– Ясно одно, Скалли… Элис сама это сказала: сегодня Кридам не позвонят по поводу выкупа… пока мы находимся поблизости.
– Думаешь, Элис может навредить собственной дочери?
Малдер покачал головой:
– Не думаю. В смысле, она ее баловала и защищала… но кто знает, на что в наши дни способны родители. И кстати, думаю, я знаю, где искать Хизер. Ну нужно немного подождать.
– И где же она, по‑твоему, Малдер? – нахмурилась Скалли.
– Там, – кивнул он в сторону дома. – Где‑то там.
Скалли, прищурившись, оглядела похожее на амбар строение, а холодный ветер тем временем стучал по нему голыми ветками нависающих вокруг деревьев.

Бейнвич, Массачусетс. Воскресенье, 2:34
Весь долгий вечер телефон не звонил.
В разгар ночи, когда Криды наконец отправились спать, Малдер и Скалли, вооружившись фонариками, обыскали огромный дом – каждую комнату, включая большой подвальный этаж, каждый закуток и щель в гараже. В конце концов с помощью лома и полученных от агента по недвижимости сведений Малдер осторожно подцепил доску стены…
…и они со Скалли оказались в лабиринте проходов, лучи фонариков пронзали темноту, пока они двигались по тайным коридорам между стенами и древними бревнами амбара.
Наконец проход привел в темную, похожую на чердак комнату, у стены которой они обнаружили сундук.
Сундук с отверстиями для воздуха.
Хизер оказалась внутри, явно в наркотическом сне. Скалли тут же поняла, что девочку нужно отвезти в больницу. Малдер взял находящуюся без сознания девочку на руки, глядя на нее с тревогой, а Скалли с пистолетом в руках сопроводила их к выходу.
Малдер осторожно втащил девочку на заднее сиденье арендованной машины и отправил Скалли в ночь – в отделение скорой помощи бейнвичской больницы.
Тронувшись, Скалли заметила, как Малдер вошел обратно в дом, молча пожелала ему удачи и покинула холм Хикори. У конца подъездной дорожки она резко затормозила – перед машиной покачивалась взъерошенная фигура с безумным взглядом.
Клиф Дейн!

Бейнвич, Массачусетс. Воскресенье, 3:48
Тем временем Малдер вошел в лом, чтобы заняться Кридами – он не знал, замешан ли в этом и Артур Крид. Малдер обнаружил его в смятой постели, в беспокойном сне, жены рядом не было.
Малдер потряс его и разбудил.
– Где ваша жена?
– Что? – спросил полусонный Крид и посмотрел на пустое место рядом с собой. – Элис? Ох… я… Я не знаю.
Глаза Крида вдруг округлились, он закричал, а мимо Малдера мелькнул нож, воткнувшись писателю в грудь.
Крид рухнул обратно на кровать, истекая кровью и едва в сознании, а Малдер развернулся с пистолетом в руке, но Элис Крид успела выдернуть нож и воткнула его агенту в руку, так что тот выронил оружие.
Малдер, увидев нацеленный на него нож, врезал женщине кулаком в живот, и она согнулась пополам.
Нож выпал из ее руки и закатился под комод. Малдер нагнулся за своим оружием, но Элис схватила агента за окровавленную руку и с поразительной силой швырнула его к стене.
А потом налетела на него, пытаясь задушить в злобной хватке. С искаженным от ярости и безумия лицом, она прижала его к стене, из которой вдруг проступила красная жидкость.
При виде кровоточащей стены Элис в ужасе отпрянула, и Малдер тут же понял, что она боится дома, боится этих явлений, и воспользовался ее замешательством, чтобы отбросить подальше.
Малдер нашарил свой девятимиллиметровый револьвер, но Элис, хоть и потрясенная, широко открытыми глазами взирающая на окровавленные пузырящиеся стены, выбила оружие из его руки и быстро выбежала из спальни. Вновь схватив свой смит‑вессон, Малдер помчался за ней в коридор, где стены вздымались, пульсировали и сочились алым. Пол тоже пузырился, так что обоим было трудно сохранять равновесие.
Теперь скрипы и стоны, казалось, стали громче, словно стонало огромное животное, разносилось зловещее эхо, двери открывались и закрывались, окна распахнулись настежь, а потом захлопнулись, будто дом был живым существом в нервном припадке.
Как бы ни был поражен Малдер, но гораздо больше перепугалась Элис Крид – и неудивительно, похоже, дом атаковал именно ее!
Малдер попытался сохранить равновесие и бросился вдогонку, призывая ее остановиться, хотя она не обратила на его слова внимания. Элис кинулась к лестнице и потрясенно увидела, что ступени вдруг стянулись в гладкую и скользкую поверхность, как на зловещем аттракционе, она поскользнулась и кубарем покатилась вниз, с грохотом приземлившись.
Когда же за ней последовал Малдер, ступени вернулись к прежнему виду, позволив ему быстро догнать Элис. Дом, похоже, успокаивался, но только не Элис: она метнулась к шкафчику и вытащила оттуда дробовик. Она прицелилась в Малдера, и тот выстрелил, точнее, попытался. От удара об пол на верхнем этаже оружие заклинило.
Элис ликующе навела двойное дуло на Малдера, положив палец на спусковой крючок, и уже собиралась выстрелить, как вдруг какая‑то неумолимая сила втянула ее в шкаф, словно пылесос, засосавший жевательную резинку.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Из глубины шкафа как кошмарная отрыжка прозвучал выстрел дробовика.
Малдер осторожно подошел к шкафу, открыл дверь…
…и зажмурился, увидев то, что осталось от Элис после выстрела в лицо в упор.
Дом вокруг него затих.
Потом заверещал мобильный, и Малдер чуть не подпрыгнул от неожиданности.
– Малдер, – раздался голос Скалли, – это я… Как ты там?
– Лучше, чем Элис Крид. – Он уже отошел к вернувшейся в нормальный вид лестнице. – Она только что проглотила два дула дробовика, а перед этим вонзила нож в мужа… Пришли скорую.

Бейнвич, Массачусетс. Воскресенье, 6:47
Малдер встретился со Скалли в больнице, напарница сообщила, что с девочкой все в порядке, и лично заштопала порез на руке Малдера, сказав также, что Артур Крид выжил.
Потом Малдер провел время с Хизер, успокаивая ее. Пока он пощадил девочку от новостей про смерть матери, поскольку Хизер, похоже, так и не поняла, кто ее похитил.
Малдер присоединился к Скалли к холле, и она отвела его в палату, где шел на поправку другой пациент – Клиф Дейн.
– Он рассказал довольно занятную историю, – объяснила она. – Я подбросила его сюда.
Дейн, теперь лежащий на больничной койке под действием успокоительных, рассказал Скалли, а та, в свою очередь, Малдеру, что Элис Крид – его сестра… А также мать.
За кофе в комнате ожидания Скалли поведала напарнику остальное.
Клиф и Элис выросли вместе, разделяя общую тайну – что они то «зло», которое их отец Клейтон Гич надеялся искоренить той ночью, много лет назад, в доме на холме Хикори. Отец изнасиловал Элис, а Клиф был плодом инцеста. Мать Элис не знала, что в беременности дочери‑подростка виноват муж, ее убедили, что это натворил местный парень.
Когда в одну кошмарную ночь открылось, кто настоящий отец Клифа, и произошла та жуткая резня.
В коридоре Малдер сказал Скалли:
– Не думаю, что беременность дочери – единственное зло, заставившее Клейтона Гича совершить то безумие.
– Разве?
– Элис только что вошла в пубертатный возраст. Вероятно, начался полтергейст – давай воспользуемся твоей теорией и скажем, что это какой‑то неизвестный природный механизм и его создавал разум Элис – явления, показавшиеся священнику злом, которое нужно искоренить.
– Злом была девочка.
– Да, и вся зараженная им семья. И кстати, каждая последующая вспышка странных явлений в доме случалась, когда там жила девочка‑подросток.
– Ладно, – вздохнула Скалли, – девочка‑подросток Элис выросла законченной, хрестоматийной психопаткой, способной убедительно сыграть роль любящей жены и матери. Она нашла богатого мужа, а когда его звезда начала закатываться, привела в действие свой план с помощью своего сына… хм… брата…
– Забудь об этом, Скалли, – это же Бейнвич. Так Клиф – тоже психопат?
– Не думаю, хотя мне кажется, если хорошенько порыться, мы обнаружим в его прошлом антисоциальное поведение, а кульминацией оказалось участие в заговоре ради того, чтобы вернуться в тот дом, где все началось… Элис манипулировала Артуром Кридом, чтобы он начал писать о доме книгу, а задачей Клифа было подобраться к Чарити Крид. Мне кажется, Клифу сказали, что похищения служат лишь для того, чтобы книга Артура стопроцентно стала бестселлером.
– Но Клиф не рассчитывал на то, что Чарити убьют.
Скалли покачала головой.
– Не рассчитывал. Этого он вынести уже не мог. Он дал девочке наркотик по просьбе матери, не понимая, что доза смертельна… А когда сообразил, что натворил, совершенно слетел с катушек. Теперь он готов сотрудничать. Вернул выкуп и надеется получить иммунитет, если будет свидетельствовать против сестры. Матери.
– Теперь ему придется пойти на сделку. Где он скрывался?
– В доме… В тех проходах, которые мы обнаружили.
– Вообще‑то, Скалли, это ты во всем разобралась. Моей заслуги в этом нет… но не соглашусь с тем, что Элис двигала лишь жадность.
– Зачем же еще ей возвращаться в дом?
– Может, что‑то ее вынудило. Что‑то в этом доме ее притягивало. Звало домой.
Скалли и не пыталась сдержать усмешку.
– Ладно, могу согласиться, что Элис подсознательно желала усмирить своих демонов. Но зачем втягивать в такое опасное дело дочь? Элис души не чаяла в Хизер, любила ее, по крайней мере насколько психопат вообще способен любить.
– Этот дом, похоже, канал для общения с не совсем обычными девочками. Может, он призвал их обеих.
– А ты не мог бы исключить эту мысль из своего отчета? – предложила Скалли, подняв брови. – Кстати, больше всего меня удивило, Малдер, что Элис Крид покончила с собой. Обычно сосредоточенные на себе психопаты на такое не способны.
– Элис Крид не покончила с собой, – покачал головой Малдер.
– Именно это она и сделала, – нахмурилась Скалли. – Приставила ствол к лицу и выстрелила.
– Скалли, ее убил дом.
Скалли изогнула бровь.
– Ты имеешь в виду зло в доме?
– Не думаю, что сам дом – это зло. Вообще‑то готов поспорить, что следующая семья, поселившаяся в нем по привлекательной цене, обнаружит дом без кровоточащих и пузырящихся стен… даже если в семье будет девочка‑подросток.
– С чего это ты так решил?
– Зло, вселившееся в этот дом, исчезло.
Для Скалли это было слишком туманно и неопределенно, и она спросила:
– Так что там случилось, Малдер? Что на самом деле случилось, пока я везла Хизер в больницу?
Малдер знал, что ему не удастся убедить напарницу в том, чему он стал свидетелем, и стал грызть семечки.
– Жаль, что тебя там не было, Скалли.

Время и прилив
Гейл Линдс и Джон С. Шелдон

Портленд, Мэн. 12 января 2000 года, 9:20
Путь был опасен. Три подростка взобрались по скользким скалам у побережья острова Грейт‑Даймонд – одного из островов Каско неподалеку от Портленда в штате Мэн. Прилив оставил на скалах тину, а падение могло стать болезненным. Но самый опасный отрезок уже остался позади, и они смогут выкурить косячок, купленный на паромном терминале. Их звали Кэрол, Джеки и Аллен, и они отмечали окончание школы.
Впереди высился утес, у его подножия простиралась полоска песка.
Вскарабкавшись последние несколько метров по камням, ребята прошли по песку к утесу. Выше линии прилива на берегу росли кусты, скрывающие вид на море, а самое главное – с моря.
Тихо засмеявшись с облегчением – наконец‑то они одни, – подростки расселись друг против друга.
Джеки вытащила свою заначку, Аллен – бумагу, и все начали скручивать косяки. Потом они воспользовались коробком спичек, затянулись и стали ждать прихода.
Через несколько минут, выкурив косяк, Аллен встал и потянул руки над головой. Он был среднего роста, с курчавыми черными волосами, спускающимися на воротник и предплечья, – сейчас он закатал рукава, обнажив бицепсы культуриста. Хотя его семья много раз проводила на острове лето, у него не было причин посещать это место.
Он сделал несколько шагов к воде, повернулся и взглянул на утес. Там он заметил нечто вроде двух больших смотровых щелей, каждая примерно в шести метрах над головой и на таком же расстоянии друг от друга.
– Эй, давайте посмотрим, что там, – предложил он друзьям.
Джеки и Кэрол вскоре оказались рядом. Девочки были похожи на персонажей популярных комиксов: Джеки была самой высокой и худой из троицы. Каштановые волосы она связывала в хвостик. Кэрол была низенькой и излишне коренастой, с длинными и красивыми рыжими волосами, спускающимися в косичке до середины спины.
Аллен показал обнаруженные смотровые щели. Похоже, они были одного размера, около метра в длину и полуметра в ширину, с неровными краями, словно кто‑то грубо поработал зубилом, но в каждой имелось окошко.
– Одно открыто. Давайте посмотрим, что внутри, – сказала Кэрол – она была под кайфом и жаждала приключений.
– Ты же не собираешься туда лезть, – хмыкнул Аллен, покачав головой.
Это был вызов для неатлетически сложенной восемнадцатилетней девушки, желающей произвести впечатление на мальчика.
– Смотри, – и она стала подниматься по каменистой поверхности.
Пару минут спустя она добралась до открытого окна, заглянула внутрь и повернулась к ожидающим внизу друзьям:
– Здесь жилая комната или что‑то в этом роде и никого.
Она снова заглянула внутрь, а потом залезла через окно.
Остальные вытаращили глаза.
– Боже ты мой, у нее получилось, – сказала Джеки.
– Вот уж не ожидал, – согласился Аллен.
Секундой спустя Кэрол высунула голову:
– Поднимайтесь. Здесь прикольно.
– Не стоит этого делать, – начала было Джеки.
– Не тупи, – ответила Кэрол. – Давайте же.
С этим напутствием Джеки забралась наверх, а за ней и Аллен. Вскоре все оказались внутри. Комната была около шести квадратных метров площадью и воняла сыростью, как в пещере. Из бетонного потолка торчала ржавая арматура с оставленными водой пятнами. Стены тоже, похоже, были из бетона – трудно судить точнее, потому что свет проникал в помещение только через окна, а они были слишком узкими и глубокими, чтобы как следует осветить стены.
Там стояла кровать с разобранной постелью, два стула и стол, а на столе лампа, у одной из стен сделана кухонька. Сбоку отходил темный коридор.
– Наверное, это бункер или что‑то типа того с тех времен, когда здесь был форт, – предположил Аллен.
Все трое знали, что во время войны на восточной оконечности острова находился военный пост – форт Маккинли, хотя и не были уверены, во время какой войны и когда. На их памяти форт всегда оставался заброшенным.
– У меня от этого места мурашки по коже, – сказала Джеки.
– Вот дерьмо, вы только гляньте! – воскликнула Кэрол. Она уставилась вниз через стекло одного из окон – закрытого, того, что слева.
Остальные последовали ее примеру. Там, сразу за кустами, которые скрывали их из виду, на участке берега, обнажившемся при отливе, лежали два скелета, наполовину погруженные в песок, один кверху ребрами, а другой – на правом боку.
– Что за… – ругнулась Джеки. Ошеломленная, она вернулась к окну, через которое они сюда попали. – Посмотрите сюда!
Кэрол и Аллен присоединились к ней.
– Просто прилив, – сказала Кэрол. – Вода и ничего больше.
Они вернулись ко второму окну. Там был отлив и все на том же месте лежали скелеты. Кэрол схватилась за ручку и открыла окно. Она приподнялась к подоконнику, чтобы разглядеть получше.
Внезапно за их спинами раздался скрежет, звук открывающейся тяжелой двери, волочащейся по бетонному полу.
– Черт, кто‑то идет! – выругалась Джеки.
– За мной, – шепнула Кэрол. Она перевернулась на спину и быстро спустилась вниз через окно.
Джеки запрыгнула на подоконник и последовала за подругой. Как только они скрылись, Аллен тоже стал забираться на окно.
– Эй, стой, не вылезай там! – раздался голос.
Если Аллену и нужен был дополнительный стимул поторопиться, то это был именно он. Спускаясь по утесу, парень ободрал коленки. У подножия скалы он побежал за подругами по песку, потом через кусты к оголившемуся при отливе участку дна.
Перед ними на спине лежал скелет с белеющими ребрами. Они помедлили, чтобы поглазеть на жуткую штуковину.
– Вот мерзость, – сказала Джеки.
– Интересно, откуда он тут взялся и как давно лежит, – заметил Аллен.
Кэрол осмотрела другой скелет, лежащий чуть ближе к морю.
– Взгляните на это, – она указала на песчаную воронку, поднимающуюся между ребер скелета, становящуюся все выше и шире. Вихрь был в форме неровного цилиндра – серо‑золотистый крутящийся столб. Он вращался над скелетом и слегка дергался вверх‑вниз.
– Это еще что за хрень? – удивилась Джеки.
– Может, порыв ветра или что‑то типа того? – предположила Кэрол.
– Но никакого ветра же нет. – Аллен послюнявил указательный палец и ткнул им в воздух, чтобы подтвердить свои слова. – И почему беззвучно?
Кэрол нервно хихикнула.
– Похоже на рекламу пылесоса «Мистер Чистота» по телеку.
А потом она охнула. Вихрь рванулся вперед. Джеки завизжала, но крик резко оборвался, когда ее поглотил водоворот песка.
– Джеки! – заорала Кэрол.
Но Джеки исчезла. Не сдвинувшись с места, вихрь кружился и подскакивал, по‑прежнему не издавая ни звука, как в тот раз, когда они его заметили, он словно не обратил внимания на свою неожиданную пленницу.
Аллен схватил Кэрол за руку и резко дернул:
– Пошли, надо убираться отсюда!
Их глаза округлились от ужаса, и они побежали по берегу. Через несколько десятков метров они оглянулись. Водоворот исчез, но Джеки лежала – уже скелетом. Третьим скелетом.
– Боже мой! – охнул Аллен.
Кэрол расплакалась.
Они снова побежали, шаги гулко отдавались, когда они обогнули мыс, за которым заканчивался форт и начиналась западная, обжитая часть острова.

* * *

За десять минут до этого Эд Горман вел свой гольфкар обратно с городского пирса, где забирал кое‑какой груз с парома линии Каско‑бэй. На острове, где были запрещены автомобили, гольфкары служили обычным средством передвижения.
Горман остановился перед большой металлической дверью, привешенной на петлях к внушительному бетонному строению вытянутой формы, спускающемуся с холма. Он выпрыгнул из гольфкара, отпер дверь и толкнул ее, тяжелая дверь неохотно царапнула бетонный пол, железные створки прозвучали фортепианным аккордом.
Отворив дверь на достаточное расстояние, Горман вытащил из гольфкара поклажу и внес ее внутрь – тоннель вел в помещение, служившее ему временным жилищем. Коробки оказались громоздкими, но Горман был накачанным крупным мужчиной и нес их с легкостью. Когда он вошел в комнату, там вроде ничего не изменилось. У левого окна он заметил какое‑то движение – парень быстро скрылся из вида.
– Эй, не вылезай там, вернись!
Горман подбежал к окну.
– Вернись!
Но три подростка – парень и две девушки – уже бежали вниз по песчаной банке, через кусты и дальше по берегу.
Потом они остановились и оглянулись, словно разглядывали что‑то на песке. Горман заметил, что позади них что‑то движется, поднимает вихрь песка. Поначалу он подумал, что это водяной смерч, но погода стояла совершенно безветренная, да и вихрь был не в форме воронки. Он поднимался и опускался мягкими волнами. Иногда расширялся, иногда сжимался. Он был бы смешным – высотой метра два, в форме огурца, как медленно раскачивающиеся ходули, – если бы не выглядел таким зловещим.
Секунд пятнадцать он висел на одном месте, а потом налетел на одну из девушек, и она исчезла. Двое оставшихся бросились бежать. Через несколько секунд вихрь – или что там поглотило девушку – пропал или испарился, в общем, просто прекратил существовать. И после него остался скелет, лежащий вверх ребрами. Тогда‑то Горман и заметил на песке неподалеку два других скелета – вот на что оглянулись ребята.
Горман вытащил телефон и позвонил Фоксу Малдеру.
– У нас проблема. По крайней мере один человек, хотя я думаю, что трое, проник в помещение.
Он описал вращающуюся штуковину, которая набросилась на девушку.
– Не знаю, что с ней случилось, – продолжил он, – но я лучше спущусь и погляжу. Если это ее скелет, хотя бы возьму образец для анализа ДНК.
– Ты знаешь, что это за ребята? – спросил Малдер.
– Нет, пока еще не смотрел записи камеры наблюдения. Но они побежали на другой конец острова, их будет нетрудно найти. Здесь не так много народа.
– Так найди. И дай мне знать.
Горман повесил трубку и поспешил на другой конец тоннеля, где была спрятана стремянка, принес ее обратно и вытащил в то же окно, через которое сбежал парень. Горман спустился и пересек пляж в сторону кустов. Ребята сбежали, но, когда будет время, он сможет пойти по их следам на песке.
Первым делом нужно взять образцы кости для анализа ДНК. Подойдя к свежему скелету, он уже собрался опуститься на колени, как заметил, что вихрь снова появился. Горман сменил направление, помчался обратно к лестнице и стремглав забрался в комнату. Но в тот миг, когда он влез в окно, ноги подогнулись, и он рухнул на пол. Понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что его покинули силы. Неуверенный, сможет ли стоять, Горман подполз к ближайшему стулу, подтянулся к нему и позвонил Малдеру.
– Я не смог взять кость и не могу пойти на поиски тех ребят. Не проси объяснить, просто приезжай. Срочно.

* * *

Кэрол и Аллен пробежали несколько шагов, обогнули пляжную кабинку и тяжело прошлепали дальше, за высокие кусты голубики. Кэрол так рыдала, что едва могла вздохнуть, и дышала так тяжело, что едва могла плакать.
Весь в поту, Аллен сел, опершись локтями в колени, уронил голову на руки и уставился в землю.
В перерыве между всхлипами Кэрол умудрилась спросить:
– Что будем делать?
– Не знаю, – ответил Аллен, не пошевелившись. Он медленно покачал головой. – Не знаю, не знаю.
Кэрол снова зарыдала, теперь к ней присоединился и Аллен. Слезы хлынули по его щекам.
Прошло несколько минут, они не проронили ни слова.
Наконец нетерпение пересилило горе.
– Оно не достанет нас в другом месте, – сказал Аллен. – Пойдем к моей палатке, папа поможет.
Он протянул Кэрол руку и поднял ее на ноги.
Под «палаткой» Аллен подразумевал отцовский летний домик, один из многих, находящихся в том конце острова, на который никогда не претендовали военные. Они поспешили к ближайшей дороге – просто широкой тропе.
Когда они проходили мимо старого гидранта, Кэрол остановилась.
– Боже ты мой! – Она показала на человеческий скелет, лежащий лицом вниз в нескольких метрах от дороги. – И здесь тоже?
Аллен сделал два шага к скелету и нашел за ним второй, на дне ямы.
Без единого слова он повернулся к Кэрол.
– Бежим, быстро!
Аллен избрал прямой путь, летний домик его отца лежал всего в полутора километрах, если срезать через лес и поле с высокой травой. Больше они не заметили ничего необычного, пока не добрались до порога дома. Перед ним лежал еще один скелет.
– Нет! – подбежал к нему Аллен. – О нет, нет, нет! – вопил он в исступлении. Потом развернулся, закрыв лицо руками.
И тут Кэрол увидела, как над скелетом закружились листья.
– Аллен! – взвизгнула она. – Оно надвигается!
Она потянула парня к крыльцу, вверх по ступеням и в домик. Захлопнула дверь и заперла ее, а потом закрыла и заперла находящееся рядом окно. Вихрь увеличивался и кружился, подпрыгивая вверх‑вниз, как и тот, что забрал Джеки.
Кэрол отступила к центру большой комнаты, состоящей из кухни и гостиной одновременно, и наблюдала через окно, как нечто кружится и расширяется, подбирает все новые листья, веточки и гравий.
И снова бесшумно, и не было никакого ветра, судя по траве и кустам поблизости. У явления не было цвета, оно не светилось, если бы не грязь и растительность, которую подбирал вихрь, он был бы невидимым. Он поднялся по ступеням – Кэрол не поняла, каким образом, – и завис прямо перед дверью.
Потом двинулся вдоль крыльца, перед фасадом дома, то к одному углу, то к другому. Казалось, что он ищет – «ищет», хотя и не имеет глаз, – вход в домик. Может, шел по следу добычи?
Аллен стоял на коленях и всхлипывал.
Кэрол схватила его за плечо и встряхнула.
– Давай же, Аллен, помоги мне.
Вихрь вернулся к дальней стороне крыльца и внезапно слез с него и стал огибать дом.
– Боже! – воскликнула Кэрол. Она заперла окно на той стороне и побежала в спальню в левом углу. Единственное окно, в задней стене, было распахнуто, девушка заперла его. Она поспешила в ванную, оттуда в другую спальню, а потом обратно в большую комнату, проверяя все окна.
Энергичные действия Кэрол вывели Аллена из оцепенения, и, когда она потянулась к окну над кухонной мойкой, он поднял взгляд. Парень увидел занавески на окне и нахмурился – он их не узнавал. Аллен уставился на другой конец комнаты – диван стоял не у задней стены, где всегда. И такой цветастой обивки он никогда не видел. Над диваном висела картина с рыбацкой лодкой, а не с портлендским маяком, которую он повесил собственными руками.
– Кэрол, это не мой дом. То есть он стоит там же и снаружи выглядит таким же, и кухонная мойка на своем месте, но он другой.
Аллен встал, вошел в спальню и тут же вернулся.
– Нет моей бейсбольной перчатки и удочки, а вместо них – куча книг, которых я никогда прежде не видел.
Кэрол не ответила. Она смотрела на вихрь снаружи, он снова был у крыльца, рядом с окном.
Аллен вошел в другую спальню и вернулся с револьвером.
– Угадай, что я нашел!
Он шагнул к окну, где нечто «наблюдало» за ними, и выкрикнул ругательства. Это не произвело никакого эффекта, и он проверил, заряжен ли револьвер.
– Что ты собрался сделать, выстрелить через окно? – вмешалась Кэрол. – И проделать в стекле дыру, через которую оно проникнет внутрь? Невозможно пристрелить ветер и листья.
Аллен покачал головой.
– Черт, Кэрол, а ты что предлагаешь?
Он снова посмотрел в окно и прицелился.
– Знаешь, кого мне напоминает эта дрянь? Завуча Бартона. Где бы я ни находился в школе, везде этот мистер Бартон, наблюдает, ждет, пока я облажаюсь, чтобы он мог меня прищучить. – Аллен рявкнул в окно: – С радостью тебя пристрелю, говнюк!
Кэрол схватила его за руку и опустила ее.
– Не получится, ты и сам прекрасно это знаешь.
Аллен развернулся и заорал на Кэрол:
– И что прикажешь делать?
– Откуда мне знать? – завопила она.
Они глядели друг на друга, тяжело дыша. Потом Кэрол положила руки ему на плечи, чтобы оба успокоились.
– Но, похоже, мистер Бартон не может войти. Думаю, пока мы в безопасности, и уже темнеет. Может, утром оно исчезнет.
– А если оно никогда не исчезнет?
– Я лучше умру здесь, чем оно сожрет меня живьем.

Вторник, 11:45
На следующий день ближе к полудню Фокс Малдер и Дана Скалли в числе небольшой группы людей сошли с парома линии Каско‑бэй на пирс острова Грейт‑Даймонд. Стояла превосходная летняя погода, ночью прошел дождь, и небо было чистым, а воздух свежим. Дул легкий ветерок.
Они оделись по‑походному. Малдер – в джинсах, футболке с надписью «Мэн – это круто» и изображением лося и в кроссовках. Скалли – в длинных штанах цвета хаки, рубашке‑поло, теннисных туфлях и бейсболке, из‑под которой виднелись рыжие волосы. В детстве Малдер проводил в Мэне каникулы, но с тех пор здесь не был и никогда не был на этом острове. Скалли никогда не посещала штат Мэн и знала о нем так мало, что спутала лося на футболке Малдера с оленем.
Пирс разрезал маленькую гавань на юго‑западной оконечности острова пополам.
С одной стороны на причале стояла пара парусных лодок, а на другой – рыбацкая. Выглядящий официально моторный катер с надписью на борту рубки «Рыбалка и природа Мэна» был привязан к пирсу.
Неподалеку от него мужчина в зеленой форме с пистолетом на боку склонился над псом, проверяя поводок.
Скалли остановилась рядом.
– Могу я спросить, для чего собака?
Мужчина выпрямился.
– Она возьмет след. Нам сообщили, что пропали подростки. Было бы неплохо, если бы вы тоже поглядывали по сторонам. Две девочки и парень. – Он потянулся за лежащим рядом рюкзаком. – Вот листовка с их фотографиями.
– Конечно, – ответила Скалли и поспешила за Малдером. – Слышал? – спросила она. – Пропали трое подростков. Возможно, об одной из них говорил Эд Горман.
Малдер хмуро кивнул и двинулся дальше.
Некоторые вновь прибывшие разъехались на гольфкарах, оставленных на парковке, Малдер и Скалли пошли с остальными по проселочной дороге. Добравшись до ответвлений от главной дороги, ведущих к домам и летним коттеджам, толпа разделилась. В конце концов Малдер и Скалли остались в одиночестве и еще пятнадцать минут двигались на восток, в сторону старого форта Маккинли.
– Милый остров, – заметила Скалли.
– Ага, но с двумя полюсами, – хмыкнул Малдер. – Рыбалка, парусный спорт и летние развлечения на том конце, – он показал большим пальцем через плечо, – а впереди только военные.
– Ты знаешь историю этого места? – поинтересовалась Скалли.
– Да. Портленд был стратегической военной базой, потому что это ближайшая к Европе глубоководная гавань – идеальное место для отправки конвоев. Все скалистые островки в Каско‑бэй отлично подходят для обороны бухты, потому‑то многие и укреплены. Начиная с Испано‑американской войны, целая армия инженеров строила артиллерийские батареи и бункеры, казармы и армейские столовые – в общем, все, что обычно находится на военных базах. А еще они построили подземные хранилища и соединили их тоннелями.
Малдер помедлил, подобрал камешек и швырнул его в дерево. Он промахнулся.
– Ты явно не снайпер, как я погляжу, – сказала Скалли. – Лучше рассказывай дальше.
Они двинулись дальше, и Малдер продолжил:
– К концу Второй мировой форт устарел, армия отозвала весь персонал, вывезла оружие и технику и покинула это место.
– Ладно, – сказала Скалли, – и что случилось потом?
– Ничего. Он превратился в город‑призрак – до недавнего времени. Кто‑то выкупил остров у правительства и попытался превратить его в курортное местечко.
Они добрались до входа в форт, отмеченный открытыми ржавыми воротами. За воротами стояла кучка кирпичных строений, больше десятка, окружая плац с полкилометра длиной.
– То здание, – Малдер указал на массивное строение прямо перед ними, – это барак для ста человек. Тут еще четыре таких же. Здания на другой стороне плаца – офицерские дома на одну‑две семьи. Теперь их планируют превратить в жилые коттеджи.
Вскоре они подошли к первому бараку. Рабочие ремонтировали крыльцо и устанавливали окна, остальные здания оградили забором. Хотя форт теперь и не был заброшенным, но он оказался закрыт. Однако плац выглядел неплохо: чудесная, недавно подстриженная лужайка размером в несколько футбольных полей. Агенты пересекли его и, следуя указаниям Эда Гормана, направились вниз по другой проселочной дороге.
Малдер продолжил рассказ:
– Новый владелец нашел за кучей мусора тот бункер, куда мы сейчас идем. Сначала он решил превратить его в жилье, потому что там было два окна с отличным видом на бухту. Но потом обнаружил, что бухта выглядит по‑разному в зависимости от того, через какое окно смотреть, и перепугался.
– Немудрено, – сказала Скалли. – Я видела фотографии, и впрямь жутковато.
Малдер кивнул.
– В результате он сделал несколько телефонных звонков, которые в конце концов привели ко мне. И я послал сюда Эда Гормана сделать фотографии и записать, что видно из окон, ну и охранять это место. Я уже сказал, что вчера произошло.
Они добрались до железной двери, прикрепленной петлями к бетонной стене – точь‑в‑точь, как описал Горман. Малдер постучал. Никто не отозвался. Он заколотил сильнее. Наконец раздался звук открываемой задвижки. Дверь медленно открылась внутрь.
За ней стоял человек лет восьмидесяти: морщинистое лицо, впалые щеки, второй подбородок, тощие и покрытые пигментными пятнами руки. Мужчина взглянул на Малдера, потом на Скалли, но ничего не сказал.
– Мы встречались? – уставился на него Малдер.
– Ага. – Мужчина опустил взгляд в пол.
Малдер нахмурился.
– Простите, но я вас не помню. Эд Горман здесь?
– Ага. – Мужчина поднял взгляд и посмотрел на Малдера. – Это я.
– Вы – это Эд?
Стоящий перед Малдером и Скалли человек не имел ничего общего с крепким отставным майором, которого послал сюда Малдер полтора месяца назад.
– Что произошло?
Мужчина нахмурился, словно задумавшись над вопросом, а потом ответил:
– Я вернулся.
Он повернулся и зашаркал обратно в глубь тоннеля.
Малдер и Скалли обменялись удивленными взглядами и последовали за ним.
Войдя в комнату, Горман тут же рухнул в кресло.
Малдер оседлал деревянный стул.
– Что значит вернулся? – встревоженно спросил он.
Горман взял со стола чашку кофе.
– Я делал в точности, что ты велел, – фотографировал и вел журнал. Никто не выходил и не входил без моего разрешения. До вчерашнего дня – и тех ребят.
– Они нашлись? – Скалли подвинула стул.
– Мне об этом неизвестно. И вращающуюся штуку я больше не видел.
– Расскажи о ней, – попросила Скалли. – Это может быть природным явлением?
– Шутишь? – фыркнул Горман и поставил чашку кофе обратно на стол. – Пользовались когда‑нибудь блендером? – Не успели агенты ответить, как он продолжил: – Представьте, что наполнили его чистой водой и тряхнули. Вы не увидите ничего, кроме пузырей. Теперь добавьте рис или еще что‑нибудь нерастворимое и медленно взболтните. Вы увидите, как крутится рис. А теперь пару раз нажмите на кнопку «пульсация», и увидите, как он дергается вверх и вниз. Только нет никакого стекла, которое держит песок, вот как выглядит эта проклятая штуковина. Да, и никаких звуков она не издает.
– И что оно сделало? – спросила Скалли.
– Сначала крутилось и подпрыгивало вверх‑вниз, и это выглядит довольно глупо, а потом вдруг, всего за пару секунд, двинулось к девчонке и… – он немного помолчал и поежился, – и поглотило ее. Она просто исчезла внутри. А через несколько секунд – десять, может, пятнадцать – штуковина и сама пропала. Просто пуф! – и нету. А на том месте, и на месте девушки, лежит скелет.
Все молчали.
Скалли сменила тему:
– Итак, что у нас есть кроме этой штуковины из блендера? Три пропавших подростка – так сказал охранник на пирсе. – Она вытащила из кармана листовку и протянула ее Горману. – Это те самые ребята? Если так, то кто погиб?
Горман секунду рассматривал фотографии.
– Думаю, те самые, хотя они и не позировали для камер наблюдения. Рост тот же, у парня черные волосы. Штуковина поглотила ту, что повыше, а это, видимо, двое остальных. – Он отдал листовку обратно Скалли. – Я не смог бы снова спустить лестницу, чтобы последовать за ними, даже если бы попытался. Могу только сказать, что они побежали к обжитому краю острова.
– Ладно, – сказал Малдер, – значит, нужно получить образец кости от скелета, который, по словам Эда, остался после блендера, чтобы провести биохимический анализ и определить, принадлежит ли он девушке.
– Анализ может также объяснить, из‑за чего она погибла, – заметила Скалли.
Малдер щелкнул пальцами по листовке, которую держал в руке.
– В любом случае нужно найти ребят до того, как с ними произойдет то же самое. Если еще не произошло.
– И до того как вызовут полицию штата и береговую охрану, – добавила Скалли.
– Точно. Значит, здесь пока нет никого, кто мог бы этим заняться, – Малдер посмотрел на Скалли, – кроме нас с тобой.
– И как вы собираетесь это сделать, чтобы с вами или со мной не произошло то же самое, что и с той девочкой? – спросил Горман.
– Хороший вопрос. – Малдер поднялся со стула и подошел к правому окну. – Если я правильно понял, три подростка забрались в это окно, – и он постучал по подоконнику.
– Это видно на записи, – сказал Горман. – А вылезли через левое.
Скалли присоединилась к Малдеру у окна.
– А когда прилив? – спросила она.
Горман вытащил из ящика стоящего рядом с ним стола график приливов.
– Сейчас прилив поднялся наполовину, через три часа будет на высшей отметке.
– Через это окно все так и есть, – сказала Скалли и подошла к левому окну. – Но если смотреть через это, то сейчас отлив, вероятно, потому и происходят все странности.
Малдер последовал за ней к левому окну и выглянул из него.
– Согласен.
Он изучил берег внизу.
– Значит, у нас есть теория. Предположим, я вылезу через правое окно – чтобы избежать путаницы, давай назовем его Хорошим окном, раз оно никому не навредило. Если я вернусь через то же самое окно, то ничего не изменится. По крайней мере, с ребятами ничего не случилось, когда они через него влезли. Но если вылезти через другое, назовем его Плохим окном, потому что оно навредило Эду, я окажусь в том же месте, но в другое время, в другой эре, в чем‑то другом. Какие бы странности здесь ни происходили, нужно находиться внутри, а потом либо посмотреть, либо вылезти через Плохое окно, – и он указал на окно слева, – чтобы их обнаружить. Это объясняет случившееся с тобой, Эд.
– Предполагаешь деформацию времени? – заговорила Скалли. – Если так, то разница во времени между нашим временем, здесь и сейчас, и тем, что по другую сторону Плохого окна, составляет ровно столько, сколько лет прибавилось Эду, когда он через него вернулся?
– Ага, – отозвался Малдер. – Ты изложила лучше меня.
– Тогда давай предположим, что, вернувшись через то окно, Эд стал старше примерно на сорок лет – прости, Эд, но так уж ты выглядишь. Значит, там, наверное, 2035 год, – сказала она, указав на Плохое окно.
– Думаю, да, – кивнул Малдер.
– Значит, по твоей теории, если мы вылезем из Плохого окна вслед за ребятами, то можем благополучно вернуться в нашу эру, поднявшись по лестнице через Хорошее окно.
– Или войдем через дверь в другом конце тоннеля.
– Милая теория, основанная на опасном допущении, – сказал Горман.
– У кого‑нибудь есть идея получше? – спросил Малдер.
Повисла напряженная тишина. Наконец Малдер потер руки.
– Что ж, пора начать эксперимент. Есть желающие?
Горман твердо покачал головой.
– И речи быть не может! Одного раза достаточно.
Скалли посмотрела на Малдера.
– Ага, я подумала про него.
Малдер не удивился и пожал плечами.
– Ладно. Дай руку, Скалли.
Они втащили лестницу в комнату. Стремянка, похоже, не изменилась. Потом они просунули ее через Хорошее окно и опустили. Малдер скрестил пальцы, взобрался на подоконник, а потом встал на лестницу.
Он оглянулся на Скалли и усмехнулся.
– Готово.
Потом снова забрался на подоконник и спрыгнул на пол бункера, ощупывая себя пальцами.
– Что‑нибудь изменилось? – спросил он Скалли.
– Ну, лучше ты не стал, если ты об этом, – ответила она, не изменившись в лице. – И хуже тоже.
– Отлично. – Малдер вернулся к Хорошему окну. – Глава вторая. Смотрите, как я вылезу из Плохого окна.
Он спустился по лестнице и переставил ее к другому окну. Взобрался наверх и заглянул внутрь. Скалли оказалась на месте.
– Что видишь? – спросил он.
– Прилив, на небе появились облака, а ты по‑прежнему не стал лучше, – ответила она.
Малдер кивнул и взглянул на воду, развернувшись на лестнице.
– А в моем поле зрения сейчас не прилив. И там нет никаких скелетов.
– Ты не влезешь через это окно! – Горман снова превратился в майора, отдающего приказы.
Малдер покачал головой и одними губами произнес:
– Нет.
Потом спустился по стремянке и вернул ее к Хорошему окну. Пройдясь по песку, он подождал появления «блендера», как называл его Горман. Но спустя минуту ничего не произошло, и Малдер забрался обратно в бункер через Хорошее окно. Оказавшись перед Скалли и Горманом, он поднял руки, выставив вперед ладони, будто благословлял их.
– Вуаля! Никаких изменений.
– Поздравляю, Гудини. И что дальше? – поинтересовалась Скалли.
– Найдем ребят.
– Неверно, Гудини. Ты вылез через Плохое окно и вернулся через Хорошее, и мы видели, что случилось.
Малдер задумался, а потом сказал:
– Нет, если выйдем через Хорошее окно, то никогда их не найдем, и мы это знаем. Если вылезем через другое, то сможем, по крайней мере у нас появится шанс. Если найдем их, то поможем, даже если ни один из нас не вернется в настоящее. Так что сначала найдем ребят. А потом проверим мою теорию.
– Кошмар, – сказала Скалли. – Надеюсь, ты прав.
– Так помоги мне с лестницей.
Они повторили все действия с лестницей в обратном порядке и просунули ее через Плохое окно.
Установив лестницу, Малдер посмотрел на Скалли и мотнул головой в сторону стремянки.
– Ну, давай.
Скалли ткнула пальцем в Малдера, а потом в стремянку.
– Сначала старшие, потом красивые.

Вторник, 5:10
Когда показались первые лучи солнца, Кэрол и Аллен сидели в центре большой комнаты, прислонившись друг к другу спиной. Они приняли такую позу ночью – так они смотрели в противоположных направлениях, а поскольку спина другого служила опорой, каждый тут же замечал, если другой начинал засыпать и заваливаться. Правда, спать не хотелось, но пару раз эта тактика все же сработала.
Вечером Аллен зажег на крыльце лампу, освещавшую все внешние углы домика, так что они с Кэрол видели врага. Бартон, так они его назвали, продолжал патрулировать периметр строения, то появляясь в окне, то исчезая из освещенной области, а потом появлялся снова. Стекла в окнах не дрожали, значит, он явно не делал попыток проникнуть внутрь. Но он желал их заполучить и ждал.
В утреннем свете, Бартон подобрал больше листьев и выглядел не как суп, а как похлебка, но не стал крупнее.
Раз уж они не могли никуда выйти, Аллен и Кэрол съели консервированные фрукты, найденные в кухонном шкафчике. После этого оба выбрали в спальне книги, но вскоре поняли, что не могут сосредоточиться. Они обыскали домик и наткнулись на шахматную доску, уселись в центре ковра и стали играть. Они не разговаривали, и через некоторое время шахматы тоже перестали их отвлекать. Без единого слова они прекратили играть.
Спустя некоторое время Кэрол запрокинула голову и сказала в потолок:
– И сколько это еще продлится?
– Сколько мы сможем выдержать, ты, наверное, об этом, – ответил Аллен. Он встал и подошел к окну. Бартон по‑прежнему был там. Аллен заметил на западе собирающиеся тучи. – Думаю, будет гроза. Может, этого сукиного сына ударит молния.
Кэрол посмотрела на него и покачала головой:
– Мне нужно чем‑то заняться. Чем угодно, лишь бы не сидеть здесь в ожидании не пойми чего.
Аллен развел руками. У него не было ответа. Они находились в ловушке – испуганные и отчаявшиеся. Угрожающее нечто снаружи было терпеливым и безжалостным, как шныряющий в джунглях тигр.

* * *

Когда Малдер достиг подножия лестницы, он повернулся в сторону океана, пытаясь найти то, что поглотило девушку и преследовало Гормана до самого бункера. К тому времени, как спустилась Скалли, он ничего не обнаружил.
– Жди здесь, – велел он, пошел к океану, пробравшись сквозь кусты, и встал там, вода лизала его кроссовки.
– Что ты делаешь? – окликнула его Скалли.
– Просто жду, не случится ли чего.
Он постоял так еще немного.
– Наверное, я слишком далеко от скелета, или «блендер» не любит воду.
Малдер кивком предложил Скалли пойти в том направлении, куда, по словам Гормана, убежали ребята.
Из‑за прилива им пришлось пройти вдоль окаймлявших побережье скал, пока не удалось подняться к лесу. Сквозь высокие дубы просвечивало солнце. Теперь океан был справа. Через полкилометра они оказались на поросшем травой склоне холма, плавно спускающемся к нескольким летним домикам и дальше, к западной оконечности острова. За ее краем лежал залив Каско, а еще дальше – Портленд. Легкий ветерок взъерошил волосы, солнце еще светило, но над городом собирались темные тучи.
Они остановились, осматривая чудесный пейзаж.
Через несколько минут Скалли спросила:
– Что‑нибудь заметил, Малдер?
– Ничего.
– Вот именно, ничего. Ни лодок, ни голосов, ни каких‑либо звуков неприродного происхождения, ничего похожего на то, что было у парома или на остальном острове, когда мы приехали.
– Жутковато, – признал Малдер.
Они наблюдали и прислушивались, но тщетно.
– Давай спустимся, – предложил через некоторое время Малдер. Он махнул в сторону домика на развилке дорог. – Может, там кого‑нибудь отыщем.
Они дошли до домика и поднялись на крыльцо. Малдер постучал. Безответно.
– Эй! – позвал он. – Есть кто‑нибудь дома?
И снова тишина.
На ответвлении дороги справа стоял еще один домик. На пути к нему они заметили в кустах человеческие ребра.
Малдер вытянул руку, чтобы остановить Скалли.
– Черт, – ругнулся он.
Они встревоженно огляделись. Ветер шелестел в листве ближайшего дерева, но больше никакого движения.
– Может, мы никого не видим, потому что никого не осталось в живых? – предположила Скалли. – Тебе ведь тоже это пришло в голову, правда?
Малдер кивнул.
– Помнишь, что сказал Эд. «Блендер» появился, когда он и ребята стояли у скелета. Давай отойдем подальше.
Они поспешили дальше по дороге, к следующему дому, и тут услышали приглушенные раскаты грома.
– Начинается гроза, – заметила Скалли.
Дверь следующего домика была приотворена.
Скалли поднялась по ступеням и толкнула ее.
– Эй!
Не получив ответа, она вошла на кухню. Через боковое окно она заметила, что на крыльце ближайшего домика горит свет. Она подошла к окну и увидела не только свет. Там было какое‑то движение, завихрение.
– Малдер, иди сюда, – тихо позвала она. Когда он оказался рядом, Скалли спросила: – Думаешь, это и есть тот «блендер»?
– Наверняка, – ответил Малдер. На их глазах вихрь покрутился, сузился и стал выше, а потом, наоборот, расширился и снизился. – Думаю, он висит над скелетом.
– Вероятно, но вспомни, он же хищник, – предупредила Скалли, – так что в доме может кто‑то оказаться.
В темном небе мелькнула молния, а через короткий промежуток раздался гром, сильнее, чем прежде. Немного погодя подул ветер. Вихрь остался на месте, ветер явно на него не повлиял.
– Проверим мою теорию, – сказал Малдер.
– Какую теорию? – посмотрела на него Скалли.
– Что штуковина не любит воду. Помнишь, когда мы спустились по лестнице, я стоял у кромки воды, но ничего не случилось?
– Да, но, может, существует только одна эта штука, и она здесь.
Упало несколько тяжелых капель, и полил дождь. Но нечто все вращалось и подпрыгивало, хотя теперь стало более прозрачным – в нем осталось меньше грязи.
– Оно уменьшается или дождь просто делает его менее заметным? – спросила Скалли.
– Думаю, и то и другое, – ответил Малдер.
Дождь усилился и полил как из ведра, сильные порывы ветра сносили его вбок. Вихрь постепенно пропадал, пока совсем не исчез.
– Сейчас или никогда, – сказал Малдер. – Если мы хотим узнать, есть ли кто‑нибудь в домике, то лучше сделать это сейчас.
Скалли кивнула.
– Тогда чего мы ждем?
Они выбежали из двери, помчались вверх по небольшому пригорку к дому, где горел свет, и запрыгнули на крыльцо. Оба промокли насквозь.
– Я присмотрю за нашим другом «блендером», – сказал Малдер.
Скали забарабанила в дверь.
– Есть кто‑нибудь?
В дверном окошке показалась девочка‑подросток.
– Открой, та штука пропала! – крикнула Скалли.

* * *

Малдер и Скалли вбежали на кухню, стряхнули воду и выжали одежду на линолеум.
– Вы кто? – спросил Аллен.
– Скажу через минуту, – ответила Скалли, продолжая топать ногами.
– Ладно, кем бы вы ни были, мы рады вас видеть, – добавила Кэрол.
Когда агенты закончили отряхиваться, Скалли вытащила из кармана намокшую листовку и протянула ее Кэрол.
– Это вы?
Кэрол и Аллен уставились на листок.
– Да. Откуда вы это взяли? – спросила Кэрол.
– Как вы нас нашли? – поинтересовался Аллен.
Малдер пропустил вопросы мимо ушей.
– Поблизости есть кто‑нибудь еще?
– Насколько нам известно, нет, – сказал Аллен.
– Если не считать за человека мистера Бартона, – добавила Кэрол, которая почувствовала себя настолько лучше, что даже пыталась шутить.
– Кто такой мистер Бартон? – спросила Скалли.
– Странный тайфун, который хочет нас сожрать, – объяснил Аллен.
Скалли кивнула.
– Мы видели это из вон того домика, – и она показала, откуда они пришли.
– Но кто… – Яркая вспышка и последовавший за ней раскат грома прервали Кэрол. – Кто вы и как сюда добрались? – спросила она, запинаясь.
– Мы вам все объясним, но сначала нужно выбираться отсюда, пока не вернулся мистер Бартон.
Малдер направился к двери.
– А как же молния? Это безопасно? – забеспокоилась Кэрол.
– Думаю, стоит рискнуть, учитывая альтернативу, – отозвалась Скалли.
Аллен схватил Кэрол за руку.
– Пошли, крошка.
– Погодите. – Малдер открыл дверь и проверил, что снаружи.
Потом он свернул влево, обогнув домик. Дождь продолжал хлестать, задувал ветер. Вернувшись к двери, опять совершенно мокрый, агент сказал:
– Пока все в порядке. Показывайте кратчайший путь к бункеру, где вы вчера побывали.
С Алленом во главе они быстро перебежали к другой проселочной дороге. Местами дорога превращалась в скользкую смесь грязи и песка.
Пока они проходили через лес, Скалли объяснила, кто такие они с Малдером, и рассказала про бункер и окно, а также почему они отправились на поиски ребят и как планируют вернуться в «настоящее». Малдер замыкал процессию и периодически оглядывался.
Это была та же дорога, по которой агенты шли, когда прибыли на остров, только теперь они двигались так быстро, что преодолели расстояние между населенной частью острова и фортом в два раза быстрее. Пробежка оказалась утомительной. Добравшись до ворот форта, они остановились передохнуть. По‑прежнему сверкали молнии и гремел гром, но дождь ослабел.
И тогда Малдер заметил, что ворота теперь вовсе не ржавые – не только из‑за того, что их омыл дождь, но и из‑за новой черной краски. Он оглядел дорогу. Его внимание привлекло белое окно в одной из казарм, с яркими красными цветами.
Он показал на окно и спросил Кэрол и Аллена:
– Вы раньше это видели?
Они удивились не меньше Малдера.
– Здесь нет никаких цветов, это же просто развалины, – сказала Кэрол.
Малдер повел их внутрь форта.
На плацу не было рабочих, а здания не закрывали заборы – все было безукоризненно чистым. Тут и там стояли гольфкары и велосипеды. Но нигде ни единого человека.
– Вы только посмотрите! – воскликнула Кэрол. – Это просто безумие!
– А как должно выглядеть? – осведомился Малдер.
– Как кучка развалюх, – ответила девушка.
– Тут все изменилось, как и мой дом, – добавил Аллен.
– Это из‑за того окна, через которое вы вылезли, – объяснила Скалли.
– Держитесь за мной, – сказал Малдер.
Они быстро миновали плац. Когда они добрались до дороги на другом конце лужайки, дождь уже едва моросил, ветер тоже стих. До бункера оставалось еще полкилометра.
Когда они наконец оказались перед входом в тоннель, там не было ни железной двери, ни бетонной конструкции, к которой она крепилась.
Местность была выровнена, и на ней высился выкрашенный в желто‑зеленые цвета павильон, в котором вполне мог бы разместиться небольшой оркестр.
На полу полукругом стояло несколько стульев, еще два валялись перевернутыми. Вокруг павильона простиралась лужайка, похоже, для публики. Высокую траву давно не стригли – вероятно, несколько недель.
Малдер поднялся по ступеням павильона и осмотрел пол в поисках люка.
– Посмотрите под ногами, нет ли здесь выхода, – велел он остальным.
Скалли и Аллен опустились на четвереньки и стали рассматривать половицы.
– Ничего, только ровная поверхность, – сказала Скалли, продолжая ползать на четвереньках, а потом оба поднялись.
– Ладно, остался только один вариант, – обратился к остальным Малдер. – Нужно добраться до утеса с окнами. Покажите нам как, ребята.
– Сюда, – кивнул Аллен.
Все двинулись за ним в лес и вниз по холму. К этому времени над спокойным морем уже сверкало солнце. Четверка начала перебираться через окаймляющие берег скалы, но от дождя их поверхность стала такой скользкой, что приходилось помогать друг другу – Аллен держал за руку Кэрол, а Малдер – Скалли. Продвигались они медленно.
– Вот черт, – воскликнула Скалли, пройдя метров десять, когда ее нога соскользнула и застряла в трещине. – Черт! – снова ругнулась она.
– Помоги мне, – велел Малдер Аллену. Тот встал на колени и вытащил камень, удерживающий лодыжку Скалли, пока Малдер помогал ей сохранить равновесие. Но лодыжка болела, передвигаться по скалам стало просто невозможно.
– Давайте попробуем вон там, – предложил Малдер, показав на полоску берега, обнажившуюся при отливе, который начался с тех пор, как они покинули бункер.
– Да ты что! Смеешься? – воскликнула Скалли.
Отлив обнажил не только песок. Теперь впереди снова стали видны два скелета из трех. При возгласе Скалли Кэрол тоже посмотрела туда и, заметив скелеты, всхлипнула, прикрыв рот рукой. Аллен подошел к ней и велел идти дальше.
– Останемся подальше от воды и от всего этого, – сказал Малдер.
Он помог Скалли дохромать через кусты до песчаной банки, а потом через пляж к утесу, где уже дожидались Кэрол (по‑прежнему в слезах) и Аллен. Из скелетов так ничего и не возникло.
– Приглядывайте за мистером Бартоном, – велел Малдер женщинам, а Аллену сказал: – Вы вылезли из того окна, правильно? – он указал на Плохое окно, под которым еще стояла лестница.
– Да, хотя там не было никакой лестницы, – ответил Аллен.
– Ясно. Подсоби.
Аллен помог Малдеру переставить лестницу к другому окну.
– Так, Скалли, теперь твоя очередь быть подопытным кроликом. Лезь наверх, а оттуда скажешь нам, не случилось ли с тобой чего. А вы, – обратился он к подросткам, – помогите ей подняться. Если она скажет, что все в порядке, влезайте в окно сами. А если нет, оставайтесь здесь.
– А ты что собрался делать? – встревоженно спросила Скалли.
– Наблюдать за Бартоном.
– Лучше бы ты оказался прав со своей теорией. Если я умру, то никогда тебя не прощу.
– Не умирай, только и всего.
Малдер отошел в сторону от стремянки и встал спиной к утесу, рассматривая песчаную банку.
– Когда все залезете внутрь, дайте знать. Если я правильно понял, как функционируют окна, вы должны сказать мне об этом через Плохое окно. Левое, – добавил он, чтобы поняли ребята.
Он ждал, взявшись рукой за лестницу.
Через некоторое время послышались слова Скалли:
– Сработало. Со мной все хорошо, поднимайтесь.
Меньше чем через минуту он услышал сверху голос Аллена:
– У нас получилось.
Вздохнув с облегчением, Малдер направился к берегу. И тут сообразил, что кое о чем забыл.
– Какой из скелетов принадлежит вашей подруге? – крикнул он через плечо.
– Ближайший к вам, слева, – откликнулся Аллен.
Значит, метрах в десяти. Малдер сделал глубокий вдох, побежал к скелету и вывернул кость на пальце.
– Осторожней! – завопил Аллен. – Он возвращается!
Малдер продолжал отламывать кость, но ее крепко держали сухожилия.
– Бегите! – крикнул Аллен.
Малдер поднял взгляд. Вихрь стал уже размером со взрослого человека. Малдер содрогнулся от ужаса. Бросив палец, он наступил скелету на плечо, схватился за кость предплечья и одновременно дернул и вывернул ее. Кость оторвалась.
Вихрь вырос уже до двух с половиной метров. Он увеличивался и подпрыгивал. Весь в поту, Малдер бросился через песчаную банку и пляж.
– Он идет! Уже близко! – завопил кто‑то.
Зажав в одной руке кость, Малдер схватился за стремянку другой. Он поставил ногу на нижнюю перекладину, но поскользнулся.
– Черт, – выругался он. И тут почувствовал, что его словно затягивает в печь крематория. Из‑за спины полыхнуло жаром. Малдер одновременно варился и поджаривался. Он попытался забраться на стремянку, но ноги не слушались. Пальцы соскользнули со перекладины. Он задыхался. Жара стала невыносимой.
Холодная вода промочила его до нитки. И вдруг ноги снова заработали. Малдер забрался вверх, словно за ним гнались все демоны ада, и нырнул в окно. Правой ногой он оттолкнулся от рамы, кувырнулся и приземлился на левое плечо. Ужасный груз выпал из рук и пролетел через всю комнату.
– Эффектное появление, – сказала Скалли и прохромала ближе, чтобы помочь ему подняться.
– Спасибо, – сказал Малдер, осмотрев Аллена, Кэрол и Скалли. Все выглядели как обычно. За ними с важным видом стоял Горман, по‑прежнему старик.
– Все в порядке? – спросил Малдер.
Все кивнули.
– Кто окатил меня водой? – поинтересовался он.
– Я, – ответил Аллен.
– Когда мы поднялись, я попросила Аллена наполнить ведро, – объяснила Скалли.
– Я собирался опрокинуть его на вас, чтобы та штуковина оставила вас в покое, – сказал Аллен. – Но она была такой быстрой, что я попал по обоим.
– Вот и хорошо, – добавила Скалли.
– Спасибо, – сказал Малдер. – Я словно оказался в горячем факеле. Теперь я знаю, каково пришлось Жанне Д’Арк. – Он пальцами стряхнул воду со лба. – Так что же, мы оказались правы? Причем дважды. Хорошее окно сработало. И мистер Бартон не любит воду.
– Если это тот же самый мистер Бартон, – заметила Скалли. – Тут может быть целая семейка.
Малдер выглянул из Хорошего окна и увидел обычный буксир, тянущий баржу. Прилив был почти на высшей точке. Он подошел к другому окну.
Прилив был ниже, и на обнажившейся песчаной банке лежали два скелета. Тем временем Скалли соскребла образец кости. Положив его в переданную Горманом коробку, она сказала:
– Малдер, нужно отвести ребят домой и отозвать поисковый отряд. Но что мы скажем их родителям и родителям девочки, – она приподняла пакет, – о том, что произошло?
– Как мы вообще можем им что‑то рассказывать? – ответил Малдер. – Во‑первых, мы не знаем, что случилось. Мистер Бартон, скелеты, внезапные перемены в форте. Это же какая‑то бессмыслица.
– Я знаю. Никто в жизни в такое не поверит, – согласилась Скалли.
– Нужно что‑то придумать.
– Например, они застряли на ночь на острове Коу? – предложил Эд Горман. Поскольку агенты выглядели озадаченными, он объяснил: – Остров Коу – это полоска скал и зарослей к северу отсюда. Он необитаем.
Скалли кивнула и обратилась к подросткам:
– Вы отправились туда с другом, он обещал вас забрать, но не вернулся. И вам пришлось ждать, пока мимо проплывет лодка, а это случилось только сегодня. Это сработает?
– Думаю, да, – ответила Кэрол. – Но что насчет Джеки?
– Она решила вернуться вчера вечером вплавь, и с тех пор вы ее не видели, – предложил Малдер.
– Не пойдет, – заявил Аллен. – Она не умеет плавать и ненавидит холодную воду.
– Слушай, – сказал Малдер. – История не должна быть самой правдоподобной в мире. Мы найдем способ, чтобы делом занялось ФБР. Проведем официальное расследование, и ее просто объявят пропавшей без вести. – Он взглянул на Скалли. – Детали продумаем позже.
– Но ведь это неправда, – возразила Кэрол. – Простите, но это сплошное вранье!
– Ты права, Кэрол, – согласился Малдер. – Но подумай о мистере Бартоне. Что в нем правдивого?
– А какой у нас еще выбор? – присоединилась к нему Скалли. – Мы же не можем просто промолчать, ведь все знают, что что‑то случилось. А если скажем «правду», – она изобразила пальцами кавычки, – то нас всех объявят сумасшедшими.
Малдер кивнул.
– Или всех охватит паника. Думаешь, нам нравится лгать? Иногда – не очень часто, но иногда – приходится держать правду под замком, словно это сибирская язва или смертоносный вирус. И теперь как раз такой случай. Понимаешь, о чем я?
– Есть и кое‑что утешительное, – добавила Скалли. – Малдер напишет полный и достоверный отчет и направит его ФБР. Но его не станут выносить на публику.
Кэрол посмотрела на Аллена, а потом снова на Скалли.
– Именно это называют заговором правительства?
Скалли с улыбкой кивнула.
– Ага, ты оказалась в самом центре страшного заговора правительства. Но, когда смотришь изнутри, он уже не выглядит таким зловещим, правда? Потому что, – она пожала плечами, – как еще мы можем поступить?
Аллен тоже кивнул.
– Могу представить наши физиономии во всех желтых газетенках в каждом супермаркете, если попытаемся объяснить, что случилось на самом деле.
Кэрол нахмурилась, а потом, поразмыслив, протянула:
– Да уж.
Малдер повернулся к Горману.
– Кстати насчет замков. Эд, у нас есть каменщики?
– Да, есть спецгруппа, которая как раз закончила проект в Каунсил‑Блафсе.
– Направь ее сюда как можно скорее. Левое окно нужно замуровать, но только не кирпичом, гранитом. И двойным слоем. Останешься здесь, пока все не закончат, а потом подумаем над планами на будущее, в том числе как поступить с тобой. Если хочешь попробовать влезть через окно, чтобы вернуть прежний возраст, то нужно с этим определиться до того, как прибудет бригада.
– Ладно, я подумаю. – Горман поплелся за телефоном.
– Нужно раздобыть скотч, чтобы покрепче завязать коробку, – сказал Малдер Скалли.
– Мы вернемся за ней, после того как сообщим охранникам, чтобы прекратили поиски, и поговорим с родителями. Если не возражаешь, я отведу к ним ребят. Ты мягче меня. Я был бы признателен, если бы ты поговорила с родителями Джеки. И нам понадобится образец их ДНК для сравнения.
– Конечно, – мрачно кивнула Скалли.
Малдер подошел к Кэрол и взял ее под руку.
– По пути проработаем вашу историю.
Потом он обратился к Аллену:
– А теперь пошли домой.

Понедельник, 14:45
Полтора месяца спустя мимо казарм прошел высокий мужчина лет пятидесяти в костюме, шляпе и с дипломатом в руках. Это был серенький, малозаметный человек. Рабочие, устанавливающие входные ступени и красящие дверь, не обратили на него никакого внимания.
Он пересек плац и направился по дороге к железной двери.
С приваренной к ней щеколды свешивался большой замок. Мужчина вытащил из брючного кармана связку ключей, выбрал один, отпер и снял замок, толкнул дверь. Он вытащил из дипломата фонарик, осветил тоннель и вошел.
Добравшись до комнаты, нацелил фонарик на правое окно, закрытое занавеской. Потом перевел его к левому окну – вернее, тому месту, где оно когда‑то было. Теперь вместо него сверху донизу громоздились гранитные блоки, скрепленные цементом. Мужчина пересек комнату и тщательно осмотрел конструкцию.
Он посветил фонариком на два камня и медленно провел пальцами по щели между ними. Через мгновение посыпалась мелкая цементная крошка, как кристаллики соли из забитой солонки – едва видные невооруженным взглядом.
Мужчина осторожно постучал по цементу между двумя другими камнями, чуть выше.
Из этого места тоже выпали крохотные частички – всего пара песчинок, которые можно было заметить, только пристально вглядевшись, такие мелкие, что снова прилипли к поверхности каменной кладки.
Мужчина провел пальцами по другим стыкам, поглаживая их.
Закончив, он развернулся, и луч фонарика высветил поблизости высокий деревянный стул. Мужчина подвинул его и уселся перед свежей кладкой. Зажав фонарик под мышкой, он пошарил в карманах пиджака. Из одного кармана он выудил сигарету, а из другого – зажигалку. Он прикурил и затянулся, наблюдая, как все больше и больше малюсеньких песчинок падает в луче фонарика.
Он едва заметно улыбнулся.

Статуи
Кевин Дж. Андерсон

Фернес‑Крик, Национальный парк «Долина Смерти». 11 мая 1995 года, 10:16
Слепящее солнце сияло над суровым пейзажем коричневого и медного цвета, в тонах дубленой кожи и охры, похожим на акварель, нарисованную расплавленными драгоценными металлами. Из долины вздымались неровные пики гор, а прямая, как стрела, дорога, разрезала пустыню – то место, где когда‑то первопроходцы встречали только смерть, а сейчас здесь было полно домов на колесах и глазеющих туристов.
По мерцающей дороге прогрохотал красный джип – как пятно крови, брызнувшее с орудия убийства. Колеса коснулись гравийной обочины, полетели камни, но водитель снова взял машину под контроль, едва избежав переворота.
Джип понесся к островку цивилизации на смотровой площадке с другой стороны долины – неожиданному в пустыне зеленому пятну. Это был Фернес‑Крик – кемпинг, магазин сувениров, бензоколонка и курорт мирового уровня, разительно отличающийся от остальной Долины Смерти.
Гольфисты в цветастых футболках и клетчатых шортах замерли на ухоженной зеленой лужайке, не успев закончить удар, чтобы взглянуть на приближающийся джип.
Водитель пронесся по самому центру городка, объезжая пешеходов и туристический автобус класса люкс. Как реактивный снаряд, джип мелькнул под перекинувшейся через шоссе аркой «РАНЧО ФЕРНЕС‑КРИК», к ней прилагались салун, универмаг, закусочная, дощатый тротуар и декоративная коновязь.
Джип врезался в изгородь перед салуном и остановился. Мотор чихнул, а из радиатора повалил пар. Одни наблюдатели поспешили на помощь, а другие просто уставились, некоторые даже фотографировали, чтобы запечатлеть событие для семейного отпускного альбома.
Дверь со стороны водителя с громким скрипом распахнулась, и тот вылез из покореженной машины. Оглушенный, он двигался неуклюже и с трудом выпрямился. Мужчина покачнулся, а потом на негнущихся ногах устремился вперед, как Железный Дровосек из «Волшебника в стране Оз». Он повернул голову с белым, как мел, и неестественно застывшим лицом. Он не мог произнести ни слова.
Из ближайшего центра для посетителей выбежал рейнджер национального парка. Водитель сделал в его сторону два неровных шага, словно надеясь спастись, громко вздохнул и рухнул ничком, как подкошенный. Его одежду, руки, лицо, даже волосы покрывала корочка блестящей минеральной массы, словно его обрызгали смесью влажной муки с песком, которая затвердела на солнце.
Рейнджер присел на корточки рядом с упавшим, который лежал неподвижно, будто окаменел, схватил водителя за плечи и попытался уловить дыхание.
– Почему он такой белый? – спросил пузатый мужчина в футболке с надписью «Я выжил в Долине Смерти».
Рейнджер пощупал запястье мужчины, проверяя пульс, и попытался приподнять его руку, но она была твердой, как у статуи. Когда он дотронулся до щеки жертвы, то не ощутил упругости кожи. Глаза водителя были широко открыты – твердые и белые, как мел.
– Он… превратился в камень, – сказал рейнджер.

Штаб‑квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия. Понедельник, 16:52
Маска Медузы выглядела омерзительно – волосы из клубка ядовитых змей, лицо, которое наверняка выиграло бы приз на конкурсе «Психованная бывшая». Он произнес из щели рта:
– Привет, Скалли.
Агент Скалли стояла в кабинете Малдера, уперев руки в бока, ни капельки не испугавшись. Ее напарник стянул маску, и она увидела его кривую ухмылку.
– Это маска Медузы. Никогда не поймешь, что может пригодиться.
Он положил маску поверх хаоса на столе.
– Это исследование для нового дела. Как говорится в греческом мифе, взгляд Медузы превращает людей в камень. Это, так сказать, точное воспроизведение.
– И как скульптору удалось рассмотреть ее, не превратившись в камень?
Малдера не сбили с толку логические противоречия.
– Рассказы о созданиях, которые могут превращать людей в камень, существуют во многих культурах – Медуза, василиск.
– Эти легенды, вероятно, сочиняли люди, нашедшие окаменелости. Так они пытались объяснить, как живые существа превратились в камень. Во время этого процесса минералы постепенно замещают органику в течение очень длительного периода, и в результате получается каменная копия первоначального существа.
Малдер с трудом сдержал улыбку, поскольку Скалли ухватила самую суть.
– Да, процесс должен занимать много столетий. Как правило.
Скалли выжидала. Они не раз играли в эту игру. Малдер показал ей фотографию, которую только что распечатал. Скалли увидела белого окаменевшего человека, распластавшегося на земле ранчо Фернес‑Крик.
– Этот человек окаменел мгновенно, на глазах у десятков свидетелей.
Скалли нахмурилась, разглядывая фото.
– Малдер, это невозможно.
– Погибший был старателем геологоразведочной компании в пустыне Мохаве. Судя по первичным отчетам судмедэксперта, у мужчины полная минерализация, вплоть до костей. – Малдер вложил фотографию обратно в прозрачный файл и присовокупил его к открытому делу. – Теперь понимаешь, почему я этим заинтересовался? Нужно выяснить, откуда приехал этот человек и что он обнаружил. Тело придержат, пока мы его не осмотрим. Командировочные уже оформлены.
И Малдер повел Скалли из кабинета.
– Мы едем в Долину Смерти. Солнцезащитный крем я уже упаковал.

Галерея «Пендрагон», Лос‑Анджелес, Калифорния. Понедельник, 20:07
Два официанта с серебряными подносами разносили закуски по шикарной галерее. Равнодушная публика в вечерних костюмах, чудовищно неудобных, но которыми можно сразить наповал, попивала шампанское и наслаждалась показом. Бернард Люмке, персональная выставка скульптур.
Владельцы галереи толпились у бездвижной группы скульптур – бугристых человеческих фигур, выглядящих почти как живые, сверкающих в жестком флуоресцентном свете и сделанных из смеси глины и минеральных солей: восемь человеческих фигур и один вздыбившийся каменный койот. Скульптура кричащего человека обхватила каменными руками голову. Другая свернулась в позе зародыша на полу. Третья была похожа на бородатого старателя из прошлого столетия.
Трэвис Эштон, известный критик, по крайней мере по его собственному представлению, работал на две бесплатные газеты, оплачивающие его колонки своей продукцией. Он изучал статуи и одновременно болтал с пухленькой девушкой в жемчугах. Критик похлопал рукой по своей модной эспаньолке.
– Я уже много лет наблюдаю за художественной жизнью Лос‑Анджелеса и никогда не видел ничего подобного. – Он обошел статую кричащего человека, глядя на реалистичное выражение его лица, открытый рот, каменные глаза. – В этом есть что‑то первобытное, жутковатое, напоминает «Крик» Эдварда Мунка. Но это оригинальный подход.
– О, мне так нравится. Бернард Люмке – гений недели. – Девушка, похоже, не собиралась флиртовать с Эштоном, но он никогда не терял надежды. Может, она слышала о его колонках. – Великолепная демонстрация таланта, хотя я и не хотела бы поставить такое у себя во дворе.
Эштон удержался от того, чтобы закатить глаза.
– Я вообще не думаю, что это предназначено для того, чтобы стоять у кого‑то во дворе.
А ей что нужно? Розовые фламинго? Он наклонился, чтобы рассмотреть страдающего каменного койота, гадая, какое отношение эта скульптура имеет ко всем остальным.
Он пока еще не уловил основную тему выставки. Но раз уж девушка обратила на него взгляд, он со знанием дела кивнул, словно прекрасно все понял.
– Люмке живет в затерянном городке где‑то в пустыне Мохаве. Он отшельник, – объяснил девушке Эштон, пытаясь произвести впечатление и в надежде, что она не прочла брошюры, разложенные при входе. – Его техника не похожа ни на одно произведение искусства, и он отказывается говорить, каким образом этого достигает.
Эштон повернулся, чтобы осмотреть следующую статую, как только что рассматривал девушку с жемчугами. Обручального кольца нет, пришла одна.
– Хочу попытаться взять у него интервью, – объявил он. – Даже если придется проехать через всю Долину Смерти.
С подобным эксклюзивным материалом Эштон попадет на обложку журнала по искусству, может быть, даже того, в котором платят.
– Простите, мистер Эштон, но мой клиент ни с кем не встречается, особенно с критиками.
Он повернулся и увидел стройную темнокожую женщину с экстравагантными дредами. Она была ослепительна – настолько, что он позабыл про пухленькую девушку, и та отошла, чтобы взглянуть на статую сгорбившегося человека, которого, похоже, тошнило.
– Вообще‑то иногда даже меня не хочет видеть… Хотя не могу сказать, что стремлюсь посетить Уголок Разочарования в большей степени, чем он жаждет приехать в Лос‑Анджелес. – Она протянула руку. – Я Кендра Пендра, представитель мистера Люмке. Как видите, наши деловые отношения тверды, как скала. – Она едва заметно улыбнулась.
Эштон ответил теплым смехом в надежде таким способом заслужить благоволение Пендры. Это знакомство могло оказаться полезным.
– Когда художник пользуется таким спросом, он может позволить себе быть эксцентричным, – сказал он. – Придает больше загадочности.
Эштон сомневался, что она даст ему контактную информацию или какую‑либо рекомендацию, но кое в чем он и сам способен разобраться. Уголок Разочарования? Наверняка не больше песчинки на карте. Население – десяток человек. Скульптора будет нетрудно найти.

Медицинский центр Фернес‑Крика, отделение скорой помощи, Национальный парк «Долина Смерти». Вторник, 11:03
Скалли припарковала взятую напрокат машину перед медицинским центром Фернес‑Крика. Чтобы добраться до Долины Смерти, им пришлось лететь из Вашингтона в Лас‑Вегас, а оттуда ехать через пустыню по шоссе. Скалли не была бесшабашным водителем, но прямые дороги и мелькающая в окне пустыня заставили ее поверить, что сто сорок километров в час – это девяносто.
Медицинский центр был недостаточно большим, чтобы называть его больницей, главным образом он служил травмпунктом для «глупых туристов» – тепловые удары, обезвоживание, сломанные кости или вывихнутые лодыжки после безрассудных походов. Скалли сомневалась, что здесь есть все необходимое для полной аутопсии. Вероятно, тело придется перевезти в лучше оборудованную лабораторию Лас‑Вегаса.
Когда они подошли к входу, она спросила:
– Уверен, что это не какой‑нибудь фокус, Малдер?
Он шел пружинистым шагом и жаждал поскорее взглянуть на человека, который, как говорили, обратился в камень.
– Как гигант из Кардиффа? В 1869‑м нью‑йоркский фермер заявил, что откопал окаменевшего доисторического человека ростом три метра. Его выставили напоказ при большом скоплении народа, находка казалась сенсацией, пока не обнаружилось, что это хорошо выполненная подделка. За десяток лет до этого калифорнийская газета опубликовала письмо с утверждением, что старатель в горах Сьерра‑Невады превратился в камень, выпив находящуюся в жеоде воду. Письмо тоже оказалось фальшивкой.
Малдер произнес эти слова разочарованным тоном и открыл для Скалли дверь. Они вошли в кондиционированное помещение.
– Эта жертва тем не менее окаменела на глазах у группы свидетелей, включая рейнджера парка.
Им навстречу поспешил изможденный мужчина с похожей на пергамент кожей, покрытым пигментными пятнами черепом и кустистыми бровями. Черный костюм Малдера с белой рубашкой и черным галстуком и деловой костюм Скалли выделяли их среди обычных туристов.
– Агенты Малдер и Скалли? Я окружной судебно‑медицинский эксперт Брайс Адамс. По просьбе агента Малдера мы придержали тело, чтобы вы его осмотрели. Мне нужно закончить писанину, надеюсь, вы поможете мне заполнить бланки. Что‑то я совсем запутался.
Скалли деловито направилась вместе с ним дальше по коридору.
– У вас есть морг?
– В этом случае в нем нет необходимости.
Адам распахнул вращающуюся дверь.
– Можете осмотреть жертву прямо здесь.
– Не в морге, на такой‑то жаре? – нахмурилась Скалли. – Надеюсь, вы не держите тело просто на открытом воздухе. Разложение может…
– Не волнуйтесь, – прервал ее Адамс. – Взгляните сами, в холодильнике нет никакой необходимости.
Внутри смотровой на каталке лежало тело – твердое, словно замороженное, руки согнуты и торчат вверх, спина выгнута. Словно тело вырезали из цельного камня, ухватив выражение лица на пороге смерти.
Скалли завороженно подошла ближе, Малдер вслед за ней. Она склонилась над головой мертвеца и натянула резиновые перчатки, чтобы дотронуться до кожи.
– Твердая, как бетон. Словно все тело мгновенно отвердело, полностью минерализовалось.
Адамс взял с металлического столика белый затвердевший прямоугольник – бумажник, окруженный рваными остатками ткани.
– Его одежда, кожа – все окаменело, но нам удалось вырубить бумажник. И с его помощью, а также прав в машине мы идентифицировали покойного как Уилсона Битти, вольного старателя, работающего на горнодобывающий концерн из Тайроны, Калифорния, под названием «Ресурсы сухого моря». Отсюда пара часов езды.
Скалли дотронулась до растопыренных каменных пальцев жертвы, его пытающейся за что‑то ухватиться ладони.
– Похоже на… окаменелое дерево.
Она попыталась согнуть палец жертвы.
– Ладонь твердая и негибкая, мышцы хрупкие и ломкие. Каменная рука треснула в запястье и сломалась. Скалли стояла с отломанной ладонью в руке и смотрела на обрубок с неровными краями: все кости, кровеносные сосуды – все превратилось в камень.
– Вчера этот человек двигался. Люди видели, как он вышел из своего джипа живым и рухнул на глазах у толпы. – В голосе Адамса звучало скорее любопытство, чем ужас. – А теперь он стал твердым, как камень.
Скалли посмотрела на Малдера, не выпуская из рук окаменевшую ладонь.
– Малдер, нужно разобраться, что здесь произошло. Если это какая‑то инфекция и остальные тоже в опасности…
– Правильно, Скалли, – сказал Малдер. – Отложим осмотр достопримечательностей хотя бы до завтра.

«Ресурсы сухого моря», Тайрона, Калифорния. Среда, 15:17
Промышленный городок Тайрона был словно нарывом в окружающем ландшафте – построен на краю высохшего озера, где компания добывала минералы, оставшиеся на дне испарившегося внутреннего моря. Рядом с шоссе бежали рельсы, железная дорога снабжала газовые станции, вагончики и унылые дома приходящего в упадок города.
За сверкающей белой поверхностью высохшего озера вздымались неровные горы. На плоском дне расположилась большая фабрика с дымящими трубами за проволочным забором. По соляной поверхности полз гигантский экскаватор, сдирая верхний слой пылевидных минералов.
– Милое местечко, Малдер, – сказала Скалли, когда они въехали в город. – По сравнению с этим Долина Смерти – просто райский сад.
Он повел машину к воротам в заборе огромного химического завода.
– Давай не будем пить здесь воду.
Большой металлический знак гласил, что это «Ресурсы сухого моря», на нем также был веселый логотип и слоган: «Химикаты – наши лучшие друзья», а рядом висели знаки «Вход запрещен» и «Не входить». Малдер остановился у будки охранника перед сетчатыми воротами и опустил стекло.
– Нам нужен мистер Хэнкок.
Охранник сверился с записями и бросил на агентов хмурый взгляд. В деловой одежде они выглядели на этой жаре как инопланетяне.
– У нас назначена встреча, – добавила Скалли.
Охранник нашел имена, отметил их в своей книге и выписал пропуск на машину.
– Надеюсь, вы не из организации «Спасите пустыню», – фыркнул он. – Взгляните вокруг – тут спасать уже нечего.
Миновав будку охранника, Малдер проехал к кучке обветшалых трейлеров – администрации. Временные строения явно стояли здесь уже очень давно.
– Посмотрим, что может рассказать начальник Битти, – сказала Скалли, – хотя он работал и не в Тайроне. Он был геологоразведчиком, который исследовал земли компании и другие территории.
Малдер припарковался.
– Тогда придется выяснить, где именно он работал. Он наверняка вел журнал.
Высохший администратор провел их в кабинет мистера Хэнкока, управляющего, который с улыбкой поприветствовал их рукопожатием.
Для своей должности он выглядел слишком юным, Малдер сомневался, что он надолго здесь задержится. Все прочее вокруг выглядело пыльным, высохшим и преждевременно состарившимся.
– Смерть мистера Битти нас потрясла, агенты Малдер и Скалли. Всеми силами готов помочь. Мы не знаем, как это объяснить.
– Нам нужна информация, сэр, – сказала Скалли. – Очень важно найти место, которое исследовал мистер Битти, и то, что он мог там обнаружить.
Хэнкок уже держал наготове картонную папку.
– Уилсон предпочитал независимость, бродил по пустыне и брал образцы. Но он всегда вел записи – это важная часть работы. Знаете, сколько историй ходит про потерянные рудники и богатые золотые жилы, которые никто не может снова отыскать? Или большие урановые месторождения.
– Урановые? – спросила Скалли.
– В другие времена. В пятидесятых был настоящий бум, но теперь эти места считаются заповедными. К счастью, на химикаты вроде поташа и буры всегда есть спрос. Стопроцентно натуральный продукт, сохраненный самой природой, – улыбнулся он. – Когда древние моря испарились, на их месте оказались богатые залежи минерального сырья, некоторые – прямо под ногами, как здешнее высохшее озеро, но мистер Битти постоянно искал скрытые месторождения. Нечто особенное.
Малдер скользнул глазами по сделанной в смотровой фотографии окаменевшего тела Битти, лежащего на столе с торчащими вверх руками, как каменное пугало.
– Похоже, он и впрямь нашел нечто особенное, мистер Хэнкок. Мы с агентом Скалли попытаемся пройти по его следу, если вы снабдите нас записями.
Хэнкок кивнул, не переставая улыбаться.
– Уилсон колесил по всем окрестностям – Калифорния, Невада. Границы в этих диких местах не особенно четкие. Обычно ездил по старым проселочным дорогам, исследуя вероятные месторождения.
– Он добрался до Фернес‑Крика, – заметила Скалли. – Наверняка был где‑то в Национальном парке «Долина Смерти».
Хэнкок пожал плечами.
– Строго говоря, он не должен был находиться в пределах парка, но он мог бы проехать до Фернес‑Крика большое расстояние. В округе не много медицинских центров. Если он почувствовал, что начинается фоссилизация, и поехал напрямик…
Хэнкок подвел их к большой карте на стене кабинета, отмеченной красными булавками.
– Здесь все основные остановки Уилсона. Чтобы закрепить права на добычу в неисследованных областях, нам нужно точно все документировать, после чего мы заполняем требуемые формы.
Управляющий нахмурился, незаметно выдернул одну булавку, находящуюся в границах национального парка «Долина Смерти», и передвинул ее по другую сторону черты.
– Конечно, мы следим за тем, чтобы не пересекать границы охраняемых зон, как того требует закон.

Национальный парк «Долина Смерти». Вторник, 10:14
На следующее утро Скалли на пассажирском сиденье развернула карты, которые им дал Хэнкок, и рассматривала все отдаленные места, которые исследовал и описывал Уилсон Битти.
Малдер проработал почти всю ночь, чтобы сверить данные и отметить двадцать три точки желтым фломастером.
– Из этих мест за последние семь лет сообщали о пропавших людях. Думаю, мы можем столкнуться с некой версией Бермудского треугольника в Долине Смерти. Вот местечко под названием Уголок Разочарования. Битти исследовал и эту зону.
– Я бы не делала ставку на отчеты о пропавших людях, Малдер. Долиной Смерти эти места назвали не случайно. Это большой парк с миллионами посетителей ежегодно, и многие ведут себя беспечно.
Скалли пролистала папки и не обнаружила ничего необычного.
– Семьи приезжают во время отпуска, чтобы полюбоваться пейзажем, и они совершенно не подготовлены к условиям пустыни. Люди теряются, и их не находят. Никакой загадки в этом нет… Просто человеческий фактор.
– Это может объяснить большую часть случаев, – ответил Малдер, – но, возможно, не все.
Они ехали по пустыне, по «дорогам», которые на карте были отмечены лишь серыми пунктирными линиями. И маленькая точка.
– Уголок Разочарования. Это действительно город?
– Вряд ли, – сказал Малдер, когда пришла его очередь вести машину.
– Единственный заметный житель, а может, и вообще единственный житель – это художник, точнее, скульптор, по имени Бернард Люмке. Вероятно, единственный человек в радиусе пятидесяти километров. Одиночество художника. Вдохновение и дешевое жилье. Если Уилсон Битти вел исследования где‑то здесь, возможно, они пересекались. Стоит это проверить.
Он свернул на не отмеченную на карте дорогу, подпрыгивая в рытвинах и пытаясь объезжать камни, что часто не удавалось.
– Не слишком интенсивное здесь движение.
– Да и асфальта не видно.
Они проехали мимо заброшенных металлических хибар, миновали развалины шахты и непонятное ржавое оборудование. По камням как мертвые змеи стелились провода. Агенты приблизились к пустым трейлерам и покинутым домам – пыльной свалке, похожей скорее на город‑призрак, чем на жилой. Остов старого ветряка беззвучно вздымался к солнцу, словно в надежде на ветерок. Простреленный дорожный знак оповещал, что они прибыли в Уголок Разочарования. Полное безмолвие и убийственная жара.
Оставив машину в городе‑призраке, они пробрались между скрипящими ржавыми строениями и обнаружили одинокую хижину, похожую на жилую, по крайней мере окна в ней не были разбиты. На уровне крыши на платформе стоял пластиковый бак с водой – достаточно высоко, чтобы заливаемая время от времени вода текла самотеком.
Перед домом находился странный сад безумных скульптур из металлолома, старых стеклянных бутылок, разбитых зеркал, автозапчастей и телефонных кабелей, части скреплялись цепями или ржавыми скобами. Малдер поморщился.
– Неудивительно, что он прячет свои работы в такой тьмутаракани, здесь им и место, – нахмурилась Скалли.
Однако среди странных конструкций из мусора они обнаружили другую статую – бугристую человеческую фигуру, похожую на потрепанного жизнью старого шамана. Его ноги были обрезаны, словно его спилили с постамента и установили в центре сада скульптур.
Малдер наклонился поближе к странной статуе, выглядящей совершенно неуместной среди остального мусорного китча.
– Не напоминает нечто, что мы недавно видели?
Дверь одного из старых сараев распахнулась, и оттуда вышел мужчина с дробовиком.
– Кто вы такие, черт возьми, и что вам надо? Это частная собственность.
Скалли замерла. Нет времени достать оружие.
– Я думала, это город. Он есть на карте.
– Личный город.
– Вы, наверное, Бернард Люмке, – сказал Малдер. – Мы большие поклонники вашего творчества.
Скалли медленно потянулась к карману жакета и вытащила значок.
– Мы федеральные агенты, сэр, расследуем смерть человека, который мог здесь проезжать. Он работал на горную компанию в качестве геологоразведчика и старателя.
Люмке приблизился, по прежнему с дробовиком в руках.
– Веками здесь проходило множество старателей, но мне на них плевать. Я только хочу, чтобы мне дали спокойно работать. – Он взглянул на карикатурные скульптуры. – Разве что вы собираетесь что‑нибудь купить?
– Простите, в моей квартире не хватит места, – ответил Малдер.
– Его звали Уилсон Битти. Он работал на компанию «Ресурсы сухого моря». – Скалли осторожно сунула свою визитку в щель одной из ржавых скульптур. – Пожалуйста, позвоните, если что‑нибудь вспомните.
– Если у вас есть телефон, – добавил Малдер.
Дробовик Люмке не сдвинулся, пока агенты возвращались к машине и садились в нее.
– Не очень‑то он дружелюбен, – сказала Скалли, когда они аккуратно спустились по ведущей из города крутой дороге. – Что он здесь делает?
– Он пробудил во мне любопытство, – улыбнулся Малдер. – В Лос‑Анджелесе у Люмке есть агент, и она может с большей охотой ответить на вопросы. Пожалуй, стоит выяснить о нем побольше. Он известен своими необычными скульптурами. – Малдер поднял брови и схватился за руль, когда машина снова нырнула в яму. – Всего несколько часов езды, и у нас будет неограниченный выбор машин в аренду.
Скалли обозревала скудный, но эффектный пейзаж пустыни.
– Ладно, я с радостью выберусь из этой жарищи. – Она протянула руку и поставила кондиционер на максимум.

Галерея «Пендрагон», Лос‑Анджелес. Вторник, 16:05
В окружении сверкающих небоскребов вместо ржавых строений Скалли прислушивалась к шуму улиц и радовалась возвращению в цивилизацию. Они прибыли в небольшую арт‑галерею, открытую для деловых посетителей. Афиша в окне по‑прежнему извещала о выставке Люмке, прошедшей три дня назад.
Клиентов в галерее «Пендрагон» не было, навстречу им вышла стройная, элегантно одетая женщина с многочисленными дредами и гладкой заученной улыбкой. Скалли показала значок и представилась.
– Мисс Пендра, нам бы хотелось задать несколько вопросов о вашем клиенте Бернарде Люмке. И как он делает эти необычные статуи.
Лицо женщины окаменело, словно она и сама превратилась в статую. Рядом с лицом качнулись дреды.
– Боюсь, сведения о моем клиенте конфиденциальны. Он человек замкнутый.
– Мы это заметили, – сказал Малдер. – Навестили его сегодня утром.
Глаза Пендры округлились.
– Значит, вы знаете больше, чем я. Я никогда не бывала в его студии в Уголке Разочарования.
– Назвать это студией… было бы преувеличением, – заявила Скалли.
Малдер вытащил досье по пропавшим без вести и разложил их по пустым столам галереи. Он отложил фотографии и факсы и развернул большую карту, где были дотошно отмечены как места, где работал Уилсон Битти, так и те, где пропавших видели в последний раз.
– Несколько человек пропали как раз поблизости от Уголка Разочарования.
Пендра нахмурилась, глядя на карту.
– Бернард привозит статуи в галерею, я плачу ему, когда их продаю. Буду рада показать вам его работы, но по другим поводам я с ним не встречаюсь.
Она повела агентов в основной зал галереи.
– Он донимал меня выставить скульптуры из вторичных материалов, но они меня не заинтересовали.
– Сомневаюсь, что они могут кого‑либо заинтересовать, – заметил Малдер. – Мы их видели.
На выставке осталось еще несколько бугристых скульптур: кричащий человек, койот, блюющая фигура и старатель из прошлого.
На Пендру, похоже, работы произвели сильное впечатление, но Скалли с трудом могла представить человека, который купит этих странных монстров.
– Вы нигде не найдете ничего похожего. Многие работы Бернарда проданы в частные коллекции, но эти показывают всю мощь его гения.
Пендра протянула им проспект.
– Как и цены, конечно же.
– Я предпочитаю садовых гномов, – сказал Малдер.
Скалли развернула проспект.
– С подобными ценами… мистер Люмке, наверное, преуспевающий художник. Может позволить себе особняк на холмах. Почему же он живет в пустыне?
– У Бернарда есть все, что ему нужно, а в пустыне он черпает вдохновение. Долина Смерти дает ему сырье для работы.
Малдер изучил статую человека в городской одежде, но детали скрывались под белой минеральной коркой. Взглянув в лицо статуи, он нахмурился, потом подошел к досье пропавших без вести. Вытащил факс с нечетким фото и поднес его к статуе.
– Замечаете сходство?
Пендра хихикнула.
– У вас богатое воображение, агент Малдер.
– Да, но мне также интересно… – он дотронулся до каменной руки. – Почему статуя носит часы?
– Именно внимание Бернарда к деталям и вызывает похвалы критиков.
Малдер вытащил ключи от прокатной машины и острым концом поцарапал часы на статуе.
– Стойте! – завопила Пендра. – Это бесценное произведение искусства.
Острый осколок покрывающей статую корки отвалился, и под поверхностью камня показались настоящие наручные часы со стеклянной поверхностью. Они до сих пор тикали.
– Не бесценное произведение искусства, мисс Пендра, – сказала Скалли. – А просто дешевые часы марки «Таймекс». Но они настоящие… Как и рука под ними.
Пендра уставилась в ужасе, но Малдер не мог точно определить, что потрясло ее больше – повреждение скульптуры или предположение, что она сделана из настоящего тела.
Он поднял фотографию пропавшего.
– Эта статуя, а я предполагаю, что и все остальные тоже, превращенный в камень человек. Проведя дальнейшие исследования, мы наверняка сможем сопоставить все статуи мистера Люмке с отчетами о пропавших без вести.
Пендра открыла рот, закрыла и снова открыла, как рыба в поисках крючка.
– Вы хотите сказать, что Бернард Люмке – серийный убийца?
– Мы не знаем, как происходит петрификация, мисс Пендра, – объяснила Скалли. – Я забираю статуи как улики. После проведения детального анализа я буду знать больше.
Негодующая Пендра с недоверием шагнула вперед.
– Анализа? Это произведения искусства. Я не позволю…
Малдер преградил ей путь, но, когда Пендра попыталась протиснуться, он задел статую, причем не совсем случайно. Та грохнулась на пол и разлетелась на куски. Из похожей на бетон кожи торчали кости, даже голова раскололась, как жеода, внутри оказались кристаллизованные мозги.
Пендра отпрянула, в ужасе закрыв лицо руками, и стала полной копией «Крика».

Уголок Разочарования, Национальный парк «Долина Смерти». Вторник, 16:28
Трэвис Эштон вел свою «Вольво» по дрянной дороге по краю Долины Смерти, к местечку под названием Уголок Разочарования.
Во время выставки агент скульптора выболтала, что именно там живет Бернард Люмке, и, если Эштон окажется на его пороге, вряд ли тот откажет ему в интервью.
Ветровое стекло покрывала пыль, и дворники мало чем могли помочь. Жидкость из омывателя превращала пятна пыли в пятна грязи, и огибать камни или рытвины становилось только сложней. Наконец он добрался до потрепанной кучки покинутых строений, ржавого горного оборудования и ветряка, а также сада разочарований художника – скульптур из сваренного и покрашенного металлолома, скорее безвкусных, чем изящных. Как мог художник, создавший такие живые скульптуры, как на выставке в галерее «Пендрагон», сделать этот мусор?
Эштон вздохнул. И без эксклюзивного интервью он кое‑что обнаружит – образ мыслей человека, являющегося самым ярким открытием мира искусства.
Эштон вышел из машины и прикрыл глаза от слепящего солнца.
– Эй!
Он прислушался, пытаясь найти какие‑нибудь признаки жизни. Над головой с карканьем парил ворон.
– Мистер Люмке! Я арт‑критик из Лос‑Анджелеса. Меня послал сюда ваш агент, Кендра Пендра. Она дала мне адрес.
Но совсем верно, но звучало правдоподобно.
Он нахмурился, глядя на фигурку индейского божка Кокопелли, сделанную из чугуна и кухонных принадлежностей; другая скульптура из мусора изображала забавного робота с таким же забавным роботом‑собакой. Жуткие штуковины! И тут он увидел бугристую скульптуру индейского шамана – вот это оно! Какое разительное отличие от остальных бездушных скульптур!
Из чуть менее обветшалого дома – со стеклами в окнах и большим белым баком с водой на уровне крыши – вышел Люмке.
– Критик? Это что, должно произвести на меня впечатление?
– Я уважаю ваше уединение, мистер Люмке, – выпалил Эштон, – и потому приехал один. Никто не знает, что я здесь. Я хочу взять у вас эксклюзивное интервью о ваших чудесных статуях.
Скульптор не терял бдительности.
– Так вы не заодно с теми двумя? Этим утром?
– С какими двумя?
Пульс Эштона бешено скакал, он озабоченно похлопал эспаньолку. Кто‑то его опередил?
– Вы договорились о другой публикации?
Люмке отмел это предположение:
– Вот еще. Я отослал их прочь. Обычно я не даю интервью, но если вы приехали один…
Эштон протянул визитку и, едва дыша, заговорил:
– Великолепная выставка в галерее «Пендрагон» привлекла много внимания. Я напишу хвалебную статью, и мы резко увеличим вашу известность. Могу я посмотреть вашу студию, бросить взгляд на технику?
Люмке прищурил узко посаженные глаза.
– У меня нет студии… В традиционном смысле. Я создаю скульптуры вместе с самой природой. – Он оглядел безмолвный город‑призрак, потом посмотрел на неровные горы, испещренные пещерами и старыми рудниками. – Может, я и дам вам эксклюзивное интервью. Вам повезло, мистер Эштон.
– Значит, я недаром проделал этот долгий путь из Лос‑Анджелеса, – обрадовался Эштон.

* * *

Люмке вел свой внедорожник по неровной проселочной дороге к расселине в скале. Эштону поездка показалась кошмарной, но он так горячо желал увидеть необычную студию, что пересилил в себе страх.
Люмке остановился у подножия скального склона, ведущего к узкой расселине – входу в пещеру. Он стал подниматься, ожидая, что критик последует за ним.
– Я показывал это место очень немногим. В этой пещере я черпаю вдохновение. Отсюда берут начало все мои статуи.
Эштон задыхался, весь в пыли и потный после подъема, но был заинтригован.
– Ваша студия прямо в горе? Это место не похоже на шахту. Оно естественного происхождения?
– Естественного… И неестественного. Я обнаружил его, исследуя каньоны.
Он показал на замысловатые рисунки на камнях у входа.
– Но шошоны нашли его задолго до меня.
Он повел критика внутрь и включил мощный фонарь, чтобы осветить путь.
– Это потрясающе, – улыбнулся Эштон.
– Именно, – согласился Люмке.
Мужчины углубились в пещеру, Люмке направил фонарик под ноги, чтобы они могли пробраться через наваленные камни, пригибаясь под скальными выступами, окошко с дневным светом осталось далеко позади. Сверху сыпалась пыль, и казалось, даже их шаги делают пещеру нестабильной. Когда сверху ручейком потекли мелкие камушки, Эштон встревоженно спросил:
– Далеко еще?
– Мы почти у ручья, а там вы увидите чудо, которого и вообразить не могли.
Наконец он вышли в большое помещение, которое не мог полностью осветить фонарик, журчание ручья по камням действовало ободряюще. Воздух в пещере был прохладным и влажным, разительно отличаясь от пустыни снаружи, и с кисловатым запахом. Люмке направил фонарь вниз, к текущей воде, прорезавшей по поверхности канал.
– Это особенное место. Шошоны считали грот священным, уверен, именно это означают их рисунки. Попробуйте воду. Она как жидкое электричество.
На остающемся в тени лице Эштона отразилась озабоченность.
– Пить… воду? Она наверняка минерализованная. Я не хочу…
– Пройдя через камни, она чистая и отфильтрованная. Это как кровь музы, вы никогда не испытывали ничего подобного. Свежая, нетронутая, холодная… магическая.
Голос Люмке стал звучать тверже.
– И это важная часть интервью. Если вы не хотите…
– Хорошо.
Эштон встал на колени, погрузил в ручей ладони и зачерпнул воду. С причмокиванием глотнул.
– Отдает мелом, много растворенных минералов.
Он встал и вытер руки о штаны.
– Можно чуть больше света, чтобы я увидел, где мы?
– Я установил лампы, работающие на аккумуляторах, соединенных проводами. Теперь могу показать вам все, что вы хотите увидеть.
Люмке нашарил выключатель, и лампы осветили гигантский грот, наполненный сталактитами, сталагмитами и сверкающими кристаллами, растущими на потолке. Ручей протекал по полу и вливался через трещину в невидимую пещеру внизу.
– Это моя настоящая галерея статуй.
Эштон внезапно понял, что многие толстые и находящиеся в тени сталагмиты, поднимающиеся с пола, имеют человеческие формы – людей, покрытых многими слоями камня, словно кто‑то вылил им на голову затвердевший воск. Некоторые находились здесь так долго, что едва можно было различить руки и ноги, а другие выглядели свежими. Эштон заметил на полу свежие засечки – там, где Люмке срезал статуи.
– Скульптор – сама природа.
Эштон уставился на статуи и попытался сформулировать вопросы, но с трудом мог дышать. Он поднес руки к горлу, вытер рот и сглотнул, но грудь словно наполнилась гравием.
– Мой рот… Будто песка наглотался. – Он потряс головой, поднял руку и попытался согнуть пальцы. – Руки и ноги. Я едва могу пошевелиться.
– Это все вода, – будничным тоном сообщил Люмке. – Достаточно даже контакта с кожей, но тогда это занимает больше времени. Раз уж вы выпили воду, внутренний процесс будет довольно быстрым. Вы станете частью моей следующей выставки.
Эштон пытался повернуться, но уже застыл. Он не мог оторвать ногу от пола.
– Что вы со мной сделали?
Люмке лишь улыбнулся и продолжал наблюдать.
– Всегда ненавидел критиков.

Уголок Разочарования, Национальный парк «Долина Смерти». Пятница, 10:58
На следующий день, на обратном пути в Долину Смерти, на этот раз приготовившись к неприятной встрече со скульптором‑отшельником, Малдер вел машину к Уголку Разочарования. Делал ли он это намеренно или нет, но Люмке знал, что ведет к окаменению жертв, и агентам предстояло выяснить эту причину.
Когда они добрались до города‑призрака, Малдер поглядел на полуразвалившиеся строения.
– Я мог бы привыкнуть к этому месту, Скалли. – Он припарковался перед странным садом скульптур из мусора, кошмарными штуковинами. – А может, и нет.
Он заметил пыльную, но довольно новую «Вольво», частично скрытую за большим ржавым сараем, – этого автомобиля здесь прежде не было.
Скалли вышла из машины уже с оружием в руке.
– Надеюсь, он окажет нам более теплый прием, чем в прошлый раз.
Малдер последовал за ней, также вытащив свой зиг‑зауэр.
Кендру Пендру в Лос‑Анджелесе допросили, и группа ФБР собрала все статуи, которые успели продать в частные коллекции. Как только ценители искусства узнали, что скульптуры выглядят как живые, потому что внутри находится настоящее человеческое тело, лишь немногие отказались их отдать.
Скалли подняла пистолет, глядя на единственный обитаемый дом с баком для воды.
– Федеральные агенты, мистер Люмке. Вас хотят допросить по делу о нескольких убийствах.
Скульптор наверняка видел или слышал, как они подъехали. Секундой спустя он вышел из своего потрепанного дома с поднятыми вверх руками и озабоченным видом.
– Не стреляйте! Я ничего плохого не сделал! Я просто художник. Не убийца.
– Сэр, мы знаем, что вы связаны как минимум с восемью пропавшими людьми, которые исчезли в этом районе.
Невинное и ошеломленное выражение лица Люмке было не слишком убедительным.
– Восемь пропавших? Да я за год столько людей не встречаю!
– Их тела нашли внутри ваших статуй, выставленных в галерее «Пендрагон», – сказала Скалли. – У нас ордер на ваш арест.
– Статуи оказались настоящими людьми? – поразился скульптор. – Боже мой! – Он нервно сглотнул и выглядел взбудораженным и напуганным. – Я думал, это природные образования. Нашел их в пещере неподалеку.
Малдер кивнул на бугристую статую шошона, выглядящую совершенно неуместной среди китча из мусора.
– Природные образования?
Не опуская пистолет, Скалли посмотрела на напарника.
– Нужно взглянуть на источник процесса петрификации, Малдер. И убедиться, что больше никто не пострадает, как Уилсон Битти.
Люмке выразил готовность помочь:
– Могу показать, если не верите. Это всего в миле отсюда.
Не обращая внимания на направленное в его сторону оружие, скульптор открыл рифленую дверь гаража в ближайшем сарае, там стоял внедорожник.
– Я поведу Эта ваша машина из проката и десятую часть пути не протянет. Давайте, увидите все своими глазами. Я никого не убивал.
Агенты по‑прежнему держали оружие наготове, пока Люмке на низкой передаче вел машину вверх по крутой дороге, которая и на дорогу‑то не была похожа. Малдер подумал, что этот привычный путь может быть уловкой эксцентричного художника, и оставался настороже. Через пассажирское окно Скалли смотрела на впечатляющий обрыв. Колеса машины, казалось, находились всего в нескольких сантиметрах от края.
– Никто не знает эту дорогу, – бодро заявил Люмке, непрерывной болтовней он отчаянно старался продемонстрировать готовность к сотрудничеству. Когда пропал даже намек на дорогу, он остановил машину и поставил ее на ручник. – Отсюда придется идти пешком. – Он взглянул на деловые костюмы агентов. – Возможно, вы немного запачкаетесь.
Малдер взобрался на скальный выступ.
– Не беспокойтесь, это моя походная одежда.
Скалли была настороже и держала руку на оружии.
– Покажите источник своих статуй, мистер Люмке.
Они забрались по крутой каменной осыпи до расселины в склоне горы – не старой шахты, а пещеры. Малдера заинтересовали рисунки у входа.
– Я знаю некоторые. Это предупреждение.
– Шошоны называли это место священным, – сказал Люмке. – Когда великие шаманы старели, они приходили в эту пещеру и расставались с жизнью, становясь частью гор. Возможно, через много лет это место нашли другие люди. Это чудо природы. Я покажу вам грот, и вы сами все поймете. – Он шагнул внутрь, ожидая, что они последуют за ним. – Осторожней, скала не очень стабильна.
Скалли нахмурилась, но Малдер тихо произнес:
– Мы должны взглянуть. – Он направился в пещеру и выкрикнул: – Уже идем, у нас отличные фонарики.
Они вошли в пыльный и прохладный проход, фонари освещали яркие лужицы в узком коридоре. Покрытые рассыпчатой белой коркой камни выглядели хрупкими и нестабильными. В стороны ответвлялись тупиковые проходы, но скульптор знал дорогу.
– Обещаю, оно того стоит. Вы никогда не видели ничего подобного.
Они прошли за Люмке по лабиринту, в любой момент ожидая подвоха. Когда пещера превратилась в большой грот со звуком журчащей воды, Люмке заговорил по‑мальчишески возбужденно:
– Когда я попал сюда впервые, то решил, что нахожусь в пещере чудес, как Аладдин.
Он нашарил на стене выключатель и зажег несколько электрических лампочек, установленных в гроте.
Когда грот затопил свет, Малдер и Скалли увидели, что весь пол заставлен бугристыми каменными фигурами. Человеческими фигурами. Фигурами животных.
Малдер посветил фонариком на потолочные выступы. Окаменевшие летучие мыши.
В задней стене грота из текучей массы травертина торчала человеческая рука, словно пытаясь вырваться. Другая фигура находилась в пещере настолько долго, что выглядела так, будто ей на голову вылили целый грузовик расплавленного воска.
Но одна статуя была свежей и белой, явно новой – молодой человек с эспаньолкой. Он обхватил горло руками и замер в такой позе. Скалли осмотрела статую.
– Полная замена тканей тела минеральными веществами.
Малдер склонился над ручьем в центре пещеры и принюхался.
– Пахнет химикалиями.
Скалли прикоснулась к статуе молодого человека и потерла друг о друга пальцы.
– Видимо, вода в этой пещере содержит необычную комбинацию растворенных солей и минералов. Смесь взаимодействует с органикой. Растворенные минералы превращают кожу и мускулы в камень, как возникает кристаллизация солей в насыщенном растворе.
Малдер встал у края ручья.
– Мистер Люмке, вы были здесь неоднократно, но на вас вода не подействовала.
Со сталактита наверху капнула вода, прямо на плечо Люмке, он посмотрел на каплю с тревогой и энергично ее стряхнул.
– Я был осторожен.
– А почему вы не сообщили об этом, как только обнаружили грот? – спросила Скалли. – Очевидно же, что эти «статуи» – люди.
– Сначала я подумал, что это человеческие окаменелости, произведение искусства, созданное самими горами. Я вытащил одну из них и показал мисс Пендре, просто из любопытства. Я пытался уговорить ее устроить выставку моих скульптур из вторсырья, но она не заинтересовалась. Но окаменевшие статуи произвели на нее впечатление. Именно их все жаждали заполучить. – Он покачал головой. – Одну я продал тотчас же, потом еще две. Я пытался сделать карьеру в искусстве. Не мог же я просто сказать ей, что нашел статуи?
Скалли постояла рядом с Малдером у края ручья, принюхиваясь к соленой влаге в воздухе.
– Популярность застала меня врасплох, – продолжал Люмке. – После стольких лет в попытках пробиться я не мог отвергнуть жаждущих покупателей, а спрос так увеличился, что пришлось делать новые статуи. – В зловещем полумраке электрических светильников его улыбка выглядела странной. – Для этого мне понадобилось новое сырье.
Он бросился на Малдера и Скалли, оба повернулись и подняли оружие, но скульптор не пытался их побороть – лишь сбить с ног. Он налетел на агентов, как защитник в американском футболе, и толкнул.
Малдер пошатнулся, его нога соскользнула по каменному полу. Скалли схватилась за него, чтобы сохранить равновесие, но оба плюхнулись в журчащий ручей. Он был всего метр в глубину, но одежда намокла. Малдеру вода попала и в рот, он сплюнул, тяжело дыша.
Когда они выкарабкались по скользкому берегу, Люмке уже добежал до входа в грот и выключил свет, так что теперь на скульптурах хаотично играл неяркий луч фонаря.
Малдер выстрелил из зиг‑зауэра в удаляющийся свет от фонарика скульптора, но пуля отрикошетила от сталактита. Из трещин в потолке посыпалась пыль. Скалли тоже выстрелила, но Люмке уже скрылся, они остались одни. Он бежал, виляя по крутому проходу, подныривая под выступы с потолка.
– Это лишь вопрос времени, – прокричал он им, – вы уже дотронулись до воды.
Мокрый и злой Малдер пришел в себя и проверил, что со Скалли все в порядке. По крайней мере фонарик еще работал, хотя лампочки и погасли.
– Люмке знает отсюда выход, но думаю, мы сможем найти дорогу.
Он хотел выбраться из пещеры до того, как скульптор доберется до машины и уедет, оставив их в пустыне.
– Малдер, вода… – сказала Скалли с хрипотцой в голосе.
Бросившись в погоню за подозреваемым, Малдер тоже почувствовал, как стянута кожа.
Пиджак и брюки затвердели, ноги скрипели на бегу.
– Давай отсюда выбираться.
Скалли задыхалась.
– Нужно это смыть. Нам нужна чистая вода.
Малдер не стал напоминать, что они находятся в центре Долины Смерти, где воду не так‑то легко отыскать.
– Сколько у нас времени?
– Понятия не имею, сколько занимает реакция. Уилсон Битти доехал до самого Фернес‑Крика. Давай бегом.
Пещера походила на лабиринт. Малдер не помнил точный путь к выходу, но они все же нашли главный коридор, стараясь следовать за проблеском фонаря Люмке. С потолка сыпались пыль и камни, многократное эхо от выстрелов повредило хрупкое равновесие пещеры.
Они перебирались через валуны и сворачивали в боковые проходы. Впереди Малдер заметил свет фонарика, но скульптор исчез, возможно, скрылся в каком‑то укромном уголке.
– Если петрификация началась, он знает, что может просто подождать, – сказала Скалли. – Минеральное загрязнение…
– Мы не будем просто ждать. – Малдер потянул ее за руку и повел по кривой расселине, казавшейся знакомой. – Выключи фонарик. Может, увидим впереди солнечный свет.
Оба выключили фонарики и продвигались дальше на ощупь, услышав, как сверху падают камешки, и приглушенный грохот перемещающихся валунов. Малдер забеспокоился, что их может завалить еще до того, как они окаменеют.
С потолка посыпались камни покрупнее, со стен заскользили валуны, потревоженные все нарастающей вибрацией.
Скалли задыхалась, а Малдер ощутил, будто грудь наполнилась цементом.
Наконец они протиснулись сквозь узкий проход, с облегчением увидев проблеск солнечного света. Малдер беспокоился, что Люмке может устроить засаду, но они вышли на сухой воздух, в полную пустоту – ни следа скульптора‑убийцы.
Его внедорожник стоял на каменистой дороге.
– Наверное, он еще прячется в пещере, – предположила Скалли. – Он знает, что у нас оружие, и уверен, что мы окаменеем, прежде чем до него доберемся.
– Возьмем его позже, сначала нужно достать чистую воду – Малдер попытался отряхнуться, но его покрывала пыль. – Напомни мне никогда не заниматься спелеологией.
Он снял пиджак и выбросил его, но минерализованная вода уже промочила рубашку и брюки. Малдер чувствовал, как кожа отвердевает, а суставы теряют гибкость. Или это было лишь разыгравшееся воображение.
Нетвердыми шагами, истощенные и потерявшие ориентацию, как две марионетки из папье‑маше, они спустились по камням к машине. Малдер услышал, как в пещере продолжается камнепад, но намеревался вернуться в Уголок Разочарования, в дом Люмке, в надежде найти душ.
Они добрались до внедорожника и рухнули в него, уверенные, что теперь у них все получится.

* * *

Бернард Люмке нырнул в боковой проход и наблюдал, как мимо прохромали два обреченных агента. Уже скоро они окаменеют, ему лишь нужно подождать и постараться, чтобы его не подстрелили. Если он выйдет наружу, они могут его заметить и выстрелить. Лучше затаиться. Его пульс бешено скакал.
Из своей ниши он наблюдал, как агенты поднялись выше и выбрались наружу, на свет. Что ж, они превратятся в статуи там, будет гораздо легче их переместить. Для следующей выставки.
Осторожно пробравшись вперед, он услышал рокот нестабильных стен и потолка пещеры. Громкие выстрелы вызвали вибрацию, возник эффект домино. Он и не предполагал, насколько хрупка пещера.
Выбравшись из бокового прохода, он побрел к выходу, а камни все сыпались. Один задел плечо, скульптор пригнулся. Забыв об осторожности, он помчался вперед, но обрушившиеся камни загородили выход.
Он с криком закрыл голову руками, но камни продолжали сыпаться.

* * *

Малдер и Скалли, пошатываясь, брели по каменистой местности, шаг за шагом. Слепящее солнце обжигало.
– Честно говоря, Скалли, я думал, ты умеешь угонять машины.
Скалли решительно шагала дальше.
– Если мы в ближайшее время не вымоемся… то станем частью пейзажа.
Малдер сумел приподнять окостеневшие руки, покрывшиеся белой коркой. Он весь посерел, на глазах превращаясь в камень.
– Я не стану украшением лужайки, – попытался твердо произнести он.
Скалли дотронулась до лица, надавив на твердеющую щеку.
– Кожа… теряет эластичность… Кристаллизуется. – Она поглядела на дрожащую руку, согнула пальцы, но не смогла снова их выпрямить. – Становится тяжело контролировать мышцы.
Малдер схватил ее за руку и потащил вперед.
– Идем.
Он поднял взгляд и наконец увидел впереди потрепанный городок Уголок Разочарования, руины строений и ржавое оборудование.
– Это не мираж.
Они побрели мимо рухнувших хибар и по странному саду скульптур и сооружений из мусора Бернарда Люмке. Пока они с трудом пытались шагать, Малдер не мог не вспомнить фотографию Уилсона Битти, сделанную как раз перед тем, как тот рухнул на ранчо Фернес‑Крик.
Малдер посмотрел на прикрепленный к крыше дома Люмке бак с водой. Дрожащей и окостеневшей рукой он поднял зиг‑зауэр и трижды выстрелил, пробив в цистерне дырки. Теплая вода хлынула, как прозрачная кровь.
Скалли нырнула под душ.
– Быстрее, Малдер, еще немного, и наши ткани уже не восстановишь.
Оба стояли под омывающей их водой. Малдер понимал, что для окончательного восстановления понадобится переливание крови и полная очистка организма, но сейчас ощущал себя чудесно и просто под струей тепловатой воды.
– Как непрофессионально для напарников принимать душ вдвоем, – сказал Малдер, уже почувствовавший, что смыл с себя корку. – Но в этом случае готов сделать исключение.
Они стояли под потоком воды, оттираясь, смывая все с себя, восстанавливаясь, пока цистерна полностью не опустела.

* * *

Бернард Люмке попытался пробить путь через завал, но вход в пещеру запечатало намертво. Батарейка в фонарике села, и в скудном освещении окровавленные руки стали выглядеть белыми как мел.
Все лучше, чем просто погибнуть под оползнем.
Он добрался по знакомым проходам до грота и включил лампы, осветившие зловещую галерею проклятых окаменелостей. Со сталактитов капала вода, брызги падали в ручей со смертоносными минералами.
Когда сгустилась тьма, его окружили статуи – как древние, так и недавние жертвы. Заразная вода продолжала сочиться рядом и падала на него. Люмке с трудом сглотнул пересохшим горлом. Его мучила жажда.
Когда аккумуляторы окончательно сели, он прокричал:
– Помогите!
Но он не получил ответа от темноты. Лишь услышал звук капель и молчание камней и вдруг понял, что больше не может пошевелиться.

Биографии авторов

Тим Леббон – автор бестселлеров «Нью‑Йорк Таймс» в жанре хоррор и фэнтези из Южного Уэльса. Он издал уже почти тридцать романов, десятки повестей и сотни рассказов. В числе последних романы в жанре апокалипсиса «Колдбрук», «Чужой. Выход из тени», «Вход в пустоту. Заря джедая» («Звездные войны») и трилогия «Отравленный город». Вскоре выходят роман «Молчание» и триллер «Терпение». Он трижды выиграл британскую Премию фэнтези, премию Брэма Стокера и премию Скрайб, был финалистом премии «Мировое фэнтези», международной премии авторов жанра хоррор и премии Ширли Джексон. Работал для кино в таких фильмах, как «Заплати призраку» (в главной роли Николас Кейдж), детском мультипликационном фильме ужасов «Зачарованный дом», написал сценарий «Время развлечений» (совместно со Стивеном Волком) и «Изгнанные ангелы» (с Саймоном Кларком). Дополнительную информацию о Тиме можно найти на его сайте www.timlebbon.net.

Питер Клайнс вырос в достойном пера Стивена Кинга жутковатом районе штата Мэн и под влиянием увлечения комиксами, «Звездными войнами» и мультфильмами по субботам уже в восьмилетием возрасте стал писать научную фантастику и темное фэнтези. Он автор недавно вышедшего романа «Изгиб», известной серии «Экс‑герои», где супергерои борются с зомби, знаменитого романа «14», многочисленных рассказов и статей о кино‑ и телеиндустрии. В настоящее время живет на юге Калифорнии.

Аарон Розенберг – автор бестселлеров, завоевавших множество премий, детский писатель и дизайнер игр. Среди его романов – бестселлеры из серии «Утка Боб» (включающей романы «Немаленькие счета», «Слишком мелкий, чтобы вырасти» и «Три маленьких совпадения»), космоопера «Кошмарная Ремора» (совместно с Дэвидом Найалом Уилсоном), серия мистических триллеров «О.К.Л.Т.». Его совместные работы включают серии «Звездный путь», «Молот войны», «Варкрафт» и «Эврика». Он написал несколько книг для детей, такие как серию «Пицца‑пазлы для Пита и Пенни», получивший премию роман «Бэндслэм» и бестселлер «История Джеки Робинсон». Аарон также написал научно‑популярные книги на многие темы и более семидесяти ролевых игр, таких как «Психушка», «Шоу ужасов» и «Избранные», работал в компаниях White Wolf, Wizards of the Coast, Fantasy Flight, Pinnacle и многих других, за игру «Соблазн лорда Лича» получил премию веб‑сайта Gamemastering Secrets и золотую премию ENnie. Является одним из создателей серии «Редеус» и основателем Crazy 8 Press. Аарон живет с семьей в Нью‑Йорке. Его можно найти в сети на gryphonrose.com, на «Фейсбуке» facebook.com/ gryphonrose и в «Твиттере» @gryphonrose.

Пол Крилли – живущий в ЮАР шотландец. Он написал серию «Невидимый порядок», «Приключения Твида и Найтингейла» и получившие награды детективные романы «Хроники Абраксиса Рена». Пол также создает компьютерные игры, комиксы и телесценарии. Он работал над игрой «Звездные войны. Старая республика» и адаптировал свой детектив «Эберрон» с дуэтом Абраксиса Рена и Торином для комиксов. Недавно он принял участие в создании серии комиксов «Секретные материалы. Заговор».

Стефан Петручо написал больше двадцати романов и сотни комиксов. Его произведения продаются по всему миру миллионными тиражами. Он также читает онлайн‑лекции для Массачусетского университета. Он родился в Бронксе и в молодости много ездил по городу и его окрестностям, так что в результате стал предпочитать уединение. С тех пор как научился читать, обожает комиксы, научную фантастику и хоррор, в школе и колледже полюбил и другие жанры и понял, что самые лучшие художественные произведения всегда возвращают к реальности, то есть от реальности никуда не деться. Узнать о нем больше, как и о том, какие безумные идеи им сейчас владеют, можно на сайте http://www.petrucha.com.

Брайан Кин пишет романы, комиксы, рассказы и иногда занимается журналистикой, чтобы подработать. Он автор более сорока книг, главным образом в жанре хоррора, криминальной прозы и темного фэнтези. Его роману «Восхождение», выпущенному в 2003 году, часто приписывают (как и комиксу Роберта Керкмана «Ходячие мертвецы» и фильму Дэнни Бойла «28 дней спустя») возросший в современной поп‑культуре интерес к зомби. Романы Кина переведены на немецкий, испанский, польский, итальянский, французский, тайский и многие другие языки. Помимо оригинальных работ, Кин часто пишет для сериалов, таких как «Доктор Кто», «Хеллбой», «Властелины вселенной» и «Супермен».

Кит Р. А. Декандидо пишет для более двух десятков медиавселенных, начиная с телевидения («Звездный путь», «Доктор Кто», «Сверхъестественное», «Звездные врата: SG‑1» и многих других), до кинокартин («Миссия «Серенити», «Обитель зла», «Город героев», «Тачки»), компьютерных игр (World of Warcraft, «Подземелья и драконы», Command & Conquer, StarCraft) и многого другого. Он также создал множество собственных миров: «Рубеж» – серию фэнтези‑детективов, начинающуюся с «Рубежа драконов» и включающую несколько романов и рассказов, серию городского фэнтези, разворачивающуюся во Флориде, в Ки‑Уэсте. Его рассказы также включены в сборники «Бурная магия», «Рагнарек», «Рассказы о домашнем оркестре» (выпуск 1 и 2), «Мерзкие феи. Слишком просто и немодно». Недавние работы включают: «Звездный путь. Боевое искусство Клинтона», «Сонная лощина. Дети и революция» и «Город героев», сборник рассказов «Без лицензии», комикс «Икарус» и серию «Время ускользает» в сериале «Звездные врата: SG‑1». Кит также выступает на радио, имеет черный пояс по карате, любит бейсбол и, кстати, помогал провести две небольшие конференции поклонников «Секретных материалов» в Нью‑Джерси в 1990‑х годах. Вот такой он чудак. Узнать о нем меньше вы можете на его веб‑сайте DeCandido.net.

Рэй Гартон пишет романы, повести, рассказы и эссе уже более тридцати лет. Он работает в жанре хоррора, криминальной прозы, триллеров и даже комедии. Произведения включают «Живые девушки», «Ненасытный», «Милейшие мертвецы», «Секс и насилие в Голливуде», «Медики», а также недавний «Франкешторм». Его рассказы опубликованы в журналах и сборниках, таких как «Методы безумия», «Цена ненависти» и «Обломки костей». Он был номинирован на премию Брэма Стокера, а в 2006 году получил звание Большого Мастера книг в жанре хоррор. Он со своей женой живет на севере Калифорнии, где в настоящее время работает над несколькими проектами, включая новый роман. Его веб‑сайт RayGartonOnline.com.

Тимоти Дил – писатель, редактор, финалист премии Брэма Стокера и преподаватель писательского мастерства и гуманитарных наук. В настоящее время он служит в американской армии и Госдепартаменте, занимаясь подготовкой и поддержкой операций на Ближнем Востоке. У него трое детей, две собаки и пока еще одна жена.

Джини Кох пишет смешные и захватывающие бестселлеры в сериях «Чужая Кэтрин» («Китти Кэт»), «Полиция Некрополиса» и «Марсианский альянс». Под именем Д. Д. Кох она пишет серию «Александр Аутлэнд». Она явно страдает синдромом множественной личности, потому что пишет еще в нескольких жанрах под другими псевдонимами, включая Аниту Энсал, Джемму Чейз, А. Е. Стэнтон и Дж. К. Кох. Пожалуйста, покупайте ее книги – лекарства обходятся дорого. Ее роман «Немного Чужого» (серия «Чужой») назван в числе десятки лучших фантастических романов 2010 года. «Чужой в доме» выиграл премию критиков и премию Лучший фантастический роман о любви в 2013 году. Книги серии «Чужая Кэтрин» постоянно попадают в списки бестселлеров.

У. Д. Гаглиани – автор романов «Волчья западня», «Волчий гамбит», «Волчий утес», «Волчий рубеж», «Волчья слепота» и «Дикие ночи». Роман «Волчья западня» стал финалистом премии Брэма Стокера в 2004 году. Писатель также опубликовал множество рассказов, таких как «Психоз Роберта Блоха», «Рассказы живых», «Новые чудовища Мемфиса», «Клуб полуночников». Его книжные рецензии и эссе печатаются в журналах «Милуоки сентинел», «Шизин», «Хоррорворлд», «Семетри дане», «Хеллноутс», «Сайенс фикшн кроникалз» и других, а также сборниках «100 лучших рассказов», «Они кусают» и «Пишем ужастики».

Дэвид Бентон примерил на себя множество профессий: складского рабочего, садовника, оператора печатного пресса, сыродела, каменщика и швейцара. Он играет на бас‑гитаре в милуокской группе «Чиф» и новой хеви‑метал‑группе «Беталлика». Команда Гаглиани и Бентон публикует свои рассказы в сборниках «Антология боевых ужастиков», «Волк у порога», «Темная страсть», «Раскрытая плоть», «Мастера неправдоподобного», «Ужас у постели» и других. Некоторые их совместные произведения доступны в сборнике «Мистика и насилие». Обоих можно найти на «Фейсбуке»: http://www.facebook.com/wdgagliani и http://www.facebook.com/david.benton.7509.

Хезер Грэм – автор международных и национальных бестселлеров и более двухсот романов, повестей и рассказов. Она основатель компании Slushpile Productions, занимается организацией театральных постановок и концертов для детей. На I‑Tunes можно найти записи Хезер Грэм и Slushpile. Ее давно интересовало все пугающее. Она пишет триллеры, ужастики, любовные и исторические романы, рождественские сказки. Ее можно найти на «Фейсбуке» или на theoriginalheathergraham.com. Хезер искренне надеется, что вам понравится ее рассказ, ведь она преданная поклонница «Секретных материалов»!

Макс Аллан Коллинз – автор исторических триллеров о Натане Хеллере, получивших премию Шэймаса, и комикса «Проклятый путь», основанного на оскароносном фильме. Его работы для телевидения включают «C.S.I.: Место преступления» и «Мыслить как преступник», а сценарии для кино – «Спасите рядового Райана» и «Секретные материалы. Хочу верить». Его новаторская серия о 70‑х «Куорри» вдохнула новую жизнь в издательство Hard Case Crime, он также завершил восемь незаконченных романов Микки Спиллейна («Король травы»).

Гейл Линдс – автор бестселлеров и королева шпионажа «Нью‑Йорк‑Таймс». Ее последний роман «Книга шпионов» журнал «Лайбрари» назвал в числе пяти лучших триллеров 2011 года. Ее роман «Маскарад» был среди лучших шпионских романов всех времен по версии «Паблишерз уикли». Она является членом ассоциации бывших работников разведки и одним из основателей (с Дэвидом Моррелом) международного общества писателей триллеров. Гейл приобщила к писательскому ремеслу Джона С. Шелдона, после того как они поженились в 2011 году. Джон – бывший судья из штата Мэн, преподаватель Гарвадской школы права, часто публиковался в юридических журналах. Теперь он предпочитает писать художественные произведения, потому что в них «можно все взрывать и давать взятки». Они живут вместе в лесу на окраине Портленда, штат Мэн.

Кевин Дж. Андерсон опубликовал 125 книг, более пятидесяти из которых стали национальными или международными бестселлерами. Он написал три романа для «Секретных материалов» и множество для «Звездных войн» и «Дюны», а также уникальный роман в стиле стимпанк «Заводные ангелы», основанный на альбоме легендарной рок‑группы «Раш». Оригинальные работы включают серию «Сага о семи солнцах», фэнтези‑трилогию «Терра инкогнита», трилогию «Сага теней» и серию юмористических ужастиков с сыщиком‑зомби Дэном Шамблом. Он был редактором многих сборников, включая «Пять на пять» и «Кровь, легкая версия». Андерсон с женой Ребеккой Моэстой – редакторы сайта http://wordfirepress.com.